До конца любви остался час

Тело Оды лежало перед Осаму, он смотрел на недавно живого Сауноске. Дазай исполнит последнее желание друга. Шатен покидает базу Мимик, садится в машину и едет домой. Открыв дверь, член исполнительного комитета заходит в их с Ринтаро квартиру, оставляет на кухонном столе записку, ключи и банковскую карту. Я всё понял слишком поздно. Поверил тебе, и ты этим воспользовался. Ты виноват в смерти Оды. Прощай «любимый». ** Осаму лениво потянулся на диване, в офисе было скучно. Куникида усердно писал отчëты, Ацуши с Кëкой ушли, Наоми и Танадзаки в школе, директор в кабинете. Тишину нарушил звук прихода письма на ноутбуке. Дазай встал с дивана и сел за стол, недавно он занялся интересным делом, связанным с мафией, он включил ноутбук, мышкой кликнув на почту, детектив стал читать письмо. Чем больше он читал, тем сильнее сжималась рука. Под конец нервы сдали. Мышка с грохотом разбилась о стену, Доппо обернулся на напарника. — Что это значит?! — закричал блондин, но Осаму не слушал его. Он подвинул картину на стене, за ней был сейф. Шатен ввëл пароль, и сейф открылся. В нëм лежали два глока, магазины к ним и чëрный плащ. Взяв содержимое сейфа бывший мафиози ушëл. — Это что сейчас было?! — не понял блондин, встав,он подошëл к ноутбуку коллеги. Нужно звать Рампо-куна. Доппо звонил великому детективу, но тот не отвечал. Сегодняшний день всё больше не нравился идеалисту. На ходу Осаму звонит Акутагаве. — Акутагава. — Дазай-сан, — не понимал Рюноске, зачем его бывшему наставнику звонить кому-то из мафии, тем более, ему. — Акутагава, я должен сказать тебе кое-что важное. ** Пыльные бетонные стены начали осыпаться от сырых материалов, грязный пол. Запах сырости и человеческой блевотины. На потрескавшемся потолке висела одинокая тусклая лампочка, по углам висела паутина. — Знаете, какая у меня способность, — спросил мужчина свою жертву. — Нет, а вам не кажется, что стоит представиться, — спросил врач, на лице которого играла спокойная улыбка. — Ох, боже, где мои манеры, — похититель ударил себя по лбу, — Петр Ильич Чайковский, — обворожительно улыбнулся похититель. Опять русские! Им что, здесь мёдом намазано? Подумал шатен подошедший к самому началу представления. — Что ж, моя персона не требует представления, — ехидно сказал босс портовой мафии. — Люблю говорить с умными людьми, — Чайковский подошёл ближе, — моя способность заставляет говорить правду, — хищно улыбнулся мужчина. Мори слушал его вполуха, ему было интересно, что будет делать Осаму. Тогда, четыре года назад, Огай разрушил их отношения, но даже при этом, он пришёл сюда. Посмотреть на исповедь наставника? Смешно, про себя усмехнулся Ринтаро. Русский мафиози видел, что его не воспринимают всерьёз, а зря, стоило бы. — Давайте проверим, — Мори напрягся. Если его способность действительно заставляет говорить правду, дело плохо. Дазай спрятался за старым шкафом, чтобы «новый друг» не заметил его. Шатен оценил ситуацию, его внимание привлёк чёрный кейс и странный вид наставника: кожа бледнее, чем обычно, и руки немного трясутся. Это настораживало, и если он прав, то дело дрянь и возможна смерть. — Скажите, это вы устроили смерть главы Мимика и вашего сотрудника Оды Сауноске? — Огай ждал какой угодно вопрос, но не этот. Счета, пароли, информация и их источник, но не это. Будто он знает, что Осаму здесь и хочет переманить его, мелькнула мысль в голове босса портовой мафии. — Да, — честно ответил Ринтаро. — Вещь, которую хранил у себя глава мимика, у тебя? — Огай не понял, про что говорит русский. Какая вещь? Взгляд упал на Осаму, он там был. Может, Дазай забрал то, что ищет Чайковский? — Нет, — Мори хотел соврать, чтобы не пострадал его ученик, но не смог. — Тогда у кого? — спросил русский. — Я думаю, он, — босс мафии запнулся и замолчал. — Не нужно противиться моей способности, вы сделаете только хуже, — Чайковский любил допрос с пристрастием. В голове брюнета заиграла тихая мелодия. И что это? С каждой секундой звук становился громче, голова начала болеть. Это что, вальс? — Нравится? — Пётр ходил вокруг Огая, без отрыва смотря на него. Лицо немного изменилось, пропала улыбка. — Очень, — елейно улыбнулся Ринтаро. — Ах, это моя любимая музыка. — Это всё, о чем ты хотел поговорить? — Мори наскучило, его похитель теперь будет обсуждать музыку? Бред. — Нет, меня интересует Ода Сауноске, почему именно он? У вас есть эспер, анулирующий способности, почему не он? — это тот вопрос, на который Огай не хотел отвечать никогда. Ринтаро молчал, это не нравилось Чайковскому. Он здесь для того, чтобы получить вещь, и узнать почему всё прошло именно так, а не как надо. Всё остальное: счета, информация, оружие, всё потом. Это сейчас главное. — Не стоит молчать, здесь вас никто не осудит, — русского мафиози очень смешила эта ситуация, — мне просто нужна одна вещица, и всë. Мори продолжал молчать. Звук усиливался, было некомфортно. Мужчина щëлкнул пальцами. Звук стал настолько громким, что босс мафии чуть не вскрикнул. Руки начали дëргаться, но нормально шевелиться им мешали наручники. Осаму внимательно смотрел на похитителя и анализировал. Эспер щëлкнул пальцами. Огай дëрнулся на стуле, шатен испугано смотрел на наставника. Что произошло?! Руки сжались в кулаки. — Простите, — приторно сказал Чайковский. — Музыкант недоделаный, — прошипел Огай. — Ну, зачем так жестоко, — начал жаловаться русский. Мори не обращал на него внимания, он смотрел в сторону ученика. — Возможно, нужная вам вещь у оставшихся членов Мимика. Русские не дураки, сразу проверили этот вариант, но нужной вещи не было. — Ладно, расскажите, почему послали именно Сауноске? — Потому что, — запнулся брюнет. Он посмотрел на ученика, который так ничего и не сделал. Неужели, он прошёл, чтобы посмотреть? — это из-за Осаму, я приревновал его к Сауноске, и построил всë так, чтобы не только избавиться от друга ученика, но и получить разрешение от министерства. Только потом я понял, что сделал это зря, но было поздно, я поторопился и всë испортил, — Огай говорил это не из-за способности, ведь он мог просто молчать. Он говорил для Осаму. Во взгляде босса мафии читалось "прости". Дазай заметил это, ему внезапно стало горько, нет, не из-за смерти Оды, а из-за того, что он просто спрятался как крыса и смотрит. Смотрит, как страдает для него дорогой и, наверное, самый близкий человек. Шатен ухмыльнулся, встал с пола. Сейчас или никогда. Дазай шëл хлопая. — Браво, — хищно улыбнулся детектив. — Что вы здесь делаете? — русский ждал гостя раньше. — Вы ведь отправили мне приглашение на смерть моего врага, — сказал шатен смотря на Ринтаро. Значит, приглашение на мою смерть, смешно. — Значит, это вы Дазай Осаму, — Чайковский представлял себе шатена по-другому, но и то, что он увидел, не разочаровало его. Хитрый и умный, то, что надо. — Верно. — Вы немного опоздали, — сделал обиженое лицо русский. — Прошу простить, мне правда жаль, — когда детектив говорил это, он смотрел на Огая. Ринтаро это заметил. Хех, кто бы мог подумать, что бессердечный пëс будет искренне просить прощения. Мори ухмыльнулся. Дазай заметил это и понял, о чëм думает Огай. — Вы уже догадались, что в кейсе? — он спросил не для того, чтобы проверить ум гостя, а для Огая. — Яд или пистолет, — идя сюда, у Осаму было три варианта: умереть от пистолета, от яда или от рук Мори. Третий вариант привлекал его больше, как-то Одасаку сказал, что умереть от руки любимого человека не больно. — Яд, — глаза русского мафиози блестнули. — Я вам не мешаю? — на взгляд Мори это был риторический вопрос. — Нет-нет, что вы, — мило улыбнулся Осаму. — Скажите, Мори, где интересуещая меня вещь? — Чайковский не хотел называть, что именно он ищет, ведь есть возможный свидетель. Почему возможный? Потому что мертвецы не говорят. Огай молчал. — Хорошо, пароли и счета мафии, назовите их. — Всë в тетради, у меня в кабинете. Осаму рукой нащупал любимый глок. Шатен выстрелил в Чайковского несколько пуль, его ранила лишь одна, но и этого хватило. Одна рука была ранена, а во второй был шприц с ядом. Полноценно напасть, и, тем более, победить, он не мог, но это не значит, что их не убить. В левой руке Дазай сжимал отмычку уклоняясь от удара он отпрыгнул и передал отмычку в руки Огаю. Русский мафиози отбежал от шатена, уклонившись от пули он сделал выпад, воткнув шприц в руку детектива. — А-ха-ха, — залился смехом русский. Осаму почувствовал резкую слабость. Закончив с наручниками, Мори встал и подбежал к ученику, держа его, чтобы тот не упал. — Что это? — Огай взял пистолет из трясущихся рук шатена и наставил на русского. — Яд, который сделал мой очень хороший друг, — рана начала кровоточить. Зажав ее рукой, Чайковский пошëл к выходу из комнаты. Огай не стал его останавливать. — Прощайте, — крикнул Чайковский. Мори посадил шатена на пол и сел рядом, детектив чувствовал слабость, ноги дрожали и поэтому стоять он не мог. Босс мафии резко закрыл рот из-за приступа кашля. Когда пристут кашля прошёл, брюнет убрал руку от лица, на белой перчатке была кровь. — Вот же урод, — ругнулся бывший член исполнительного комитета. — Осаму, — позвал Огай умирающего. — Вы бледнее, чем обычно, — сказал Дазай первое, что пришло в голову. — Ты тоже. Повисла неловкая тишина она давила и пугала. Оба понимали, что это конец и они умрут, просто они немного оттянули смерть. Препарат разделён на две части, вторая доза добьет. Смешно, недавно Осаму мечтал о смерти, а сейчас так не хотелось умирать. Голова Дазая опущена, волосы не давали посмотреть в лицо. Ринтаро касается рукой лица ученика, приподнимая голову, в глазах цвета коньяка читалось недоверие, испуг, трепет. В фиолетовых глазах была грусть и нежность. Брюнет приобнимает ученика, сердце бывшего члена исполнительного комитета забилось быстрее, тело начала бить мелкая дрожь. Босс портовой мафии наклонился к лицу ученика, и их губы сомкнулись в нежном трепетном поцелуе. Он коснулся руками его волос, Мори крепко прижал Дазая к себе. Губы детектива были слаще мёда, и этот вкус дурманил его, после ухода Осаму Огай никогда не чувствовал таких ощущений как с ним, жаль, что скоро это счастье закончится. Когда воздуха стало не хватать, Ринтаро отстранился. Оба пытались восстановить дыхание. — Осаму, — хитро улыбнулся Огай сощурившись. Для Дазая всё было ясно, за годы жизни вместе они научились понимать друг друга не то, что с полуслова, а по взгляду. Детектив азартно улыбнулся в ответ. ** Чуя сидел в кабинете, занятый написанием отчёта для Мори. Без стука в кабинет ворвались «чёрные ящерицы », что удивило Накахару, раньше они никогда не позваляли себе такого, за ними зашёл Акутагава. — Чуя-кун, — с заплакаными глазами сказала Хигучи. — Посмотрите это, сейчас везде показывают, — Хицору положил планшет на стол, включая какое-то видео. На экране появился мужчина, держащий в руках микрофон. — Дорогие жители Йокагамы, у меня для вас замечательная новость, — подумаешь, показывают какого-то психа, ему-то что? Чуя хотел выключить и сказать всё, о чём он думает, но рыжик встретился со взглядом Акутагавы, в глазах напротив читалась предельная серьёзность и смирение, что странно для Рюноске. На экране появилось изображение: заброшенная комната, в которой лежали два тела. — О, нет, – прошептал Чуя. Тела, принадлежащие Скумбрии и Мори Огаю. – Можно всех поздравить, опасный и ужасный «двойной чёрный», у-ни-что-жен, — по слогам проговорил Чайковский. Чуя выключил видео. — Это правда? — спросил Накахара с надеждой смотря на подчинёных. — Мы отправили группу проверить, но здание находится далеко. — Ясно, — сухо ответил член исполнительного комитета. "Чёрные ящерецы» покинули кабинет. В кабинете остались только Чуя и Акутагава. Рюноске, немного постояв, подошëл к члену исполнительного комитета и приобнял его. — Они точно мертвы, — тихо сказал владелец Расëмона. Чуя уставился на возлюбленного. — Что? — не верил Накахара — Что ты сказал? — Мне звонил Дазай-сан и всë объяснил, – Акутагава достал флешку и вставил в ноутбук — это тебе. Чуя включил флешку, было всего-лишь две папки: Чуя и слизняк. Накахара выбрал первую и кликнул на неë. Привет, Чиби, если это у тебя, то поздравляю, я умер. Мы с Мори заключили договор, по которому после его смерти я буду временно исполняющим боссом портовой мафии, но также мы придумали действия на случай нашей смерти. Согласно завещанию Мори, ты будешь боссом портовой мафии, поздравляю, ты теперь крутой :) Накахара удивился, узнав о договоре, как-то Чуя спросил, почему Мори не объявил Дазая предателем. Он ответил, что есть несколько причин: никто кроме него не сможет остановить Порчу. Видимо, это ещë одна причина. Во второй папке несколько советов и подсказок, чтобы ты точно справился, надеюсь, ты не сгубишь портовую мафию. Так же там будут пароли и данные. Удачи тебе, Чиби Чу. ^^ — Ты знал? — спросил Накахара просмотрев папки. — Нет. — Тогда как? — Чуя не понимал, почему именно Акутагава. — Он позвонил и сказал: «Чиби займись похоронами, и ответ на вопрос почему именно Рюноске: он точно бы молчал до последнего, и ты бы поверил его словам». — Вот же глупая скумбрия, — усмехнулся рыжик. ** Чайковский прямо слышал этот ехидный голос не ты нас убил, не ты, ты про-иг-рал. ПРО-ИГ-РАЛ. Русский мафиози схватил остатки яда и выпил. — Я проиграл, — в истерике повторял Чайковский, сидя на полу. ** Из кармана Дазай достал золотое кольцо, такое же как у Огая. Внутри выгравировано: «Мори Огай, Осаму Дазай» — Я думал, ты от него избавился, — после смерти Оды шатен никогда не надевал это кольцо, но и выбросить не смог. Детектив надел кольцо на мизинец, пальцы переплелись в замок. — Осаму, — в последний раз посмотрел на любимого мужчина. — Огай, — позвал по имени детектив, смотря на брюнета, который сжимал в руке скальпель. В руке шатена был глок, любимое оружие. Дазай выстрелил в сердце Мори, Ринтаро в свою очередь перерезал сонную артерию Осаму. На лицах убитых навсегда застыла улыбка.

(End)