Только жди...

И вновь всё то же место; всё то же огромное и массивное дерево, закрывающее своими рослыми ветвями только рассветающее небо над головой; всё та же холодная трава неприятно морозит молодыми стеблями кожу; и всё то же каменное надгробие, под чей мощью лежит весь мир этой сильной снаружи, но такой хрупкой внутри девушки. Это место стало для неё вторым домом. Чуть ли не каждое утро Аккерман приходила к могиле возлюбленного и в память возлагала цветы и горячие слёзы на влажную землю могилы. Микаса спала на промозглой земле возле камня, обнимая принесённые ею гвоздики, купленные ещё вчера на утреннем рынке у седовласого старичка, что уже даже не спрашивает у неё сорт и количество цветов, просто заворачивает пару бархатных головок в бумагу и печальным взглядом вновь провожает потухший взор незнакомой ему девушки. Утренний ветер пробирал до дрожи, заставляя скрючиться в позу эмбриона. Бледное лицо как всегда тонуло в красном океане шерсти. Руки были спрятаны в этом же тёплом раю у шеи, согнув и перекрестив их так, что можно было дотронуться побелевшими ладошками до лица, как делали руки Эрена в детстве перед сном, когда маленькое сердце душила немаленькая боль. Нет, в семье Йегеров было замечательно. Всегда вкусная еда, тёплая постель, а главное - забота. Но ведь родных родителей никто не заменит… Тогда, в первые несколько недель она плакала каждую ночь, тихо, чтобы никто с соседней кровати и тем более из соседней комнаты её не застал за таким постыдным делом. Но к счастью или к сожалению, рядом лежащий мальчишка всё слышал, и то ли боялся, то ли стеснялся подойти к новоиспеченной сестре и попробовать успокоить девчонку. Но в один из таких вечеров он всё же не выдержал тяжёлых вздохов и печального всхлипывания. Забрался к ней под одеяло, оставив мысли о неприличии ещё у себя в постели, прижал Микасу к себе, подложив одну из ладошек ей под щёку, чтобы большой пальчик медленными поглаживаниями успокаивал и стирал солёные слёзы с разгорячённого и покрасневшего лица. Лежать не в одиночестве застиранных перин было странно, но по-тёплому уютно и даже комфортно. И так ведь не какие монстры из книжек Армина не страшны, ведь под боком есть Микаса, которая всегда защитит и пожалеет. Да, он, несомненно, будет ворчать, что ему это не нужно, но её забота ему действительно нравится, она особенная: нежная, словно весенние лучики солнца, и надёжная, как объятия матери – особенная, как и сама Микаса. Микаса? Мальчишка, забывшийся в ощущениях и мыслях, даже и не заметил, как всхлипывание черноволосой превратилось в умиротворённое сопение. Лишь густые чёрные реснички дрожали под платиновым лунным светом. После этого Эрен часто прибегал к ней ночью, аргументируя это то тем, что на улице страшная непогода и Микасе наверняка страшно, то ему было элементарно холодно спать одному. *** Холодно. Утренний апрельский ветер с новыми порывами прокатился по полю. Растрепал наспех завязанный хвост смолянистых волос и морозными когтистыми лапами прошелся по исхудавшему телу девушки, что уже покрывалось колючей россыпью мурашек. Слипшиеся от слёз глаза распахнулись, снова приветствуя этот мир. Микаса, поёжившись от холода, облокотилась на громадный ствол дерева. Они с друзьями часто проводили здесь время вместе, будучи детьми. Играли, читали книги Арлерта, и часами болтали о внешнем мире. Иногда бывали и дни, когда Эрен делил место под дубом только с ней, это было редко, но от того они и были самыми любимыми. *** Шёлковая фамильная скатерть плавным и грациозным взмахом очутилась в глубине тени огромного дерева. Следом приземлилась и плетёная корзинка, от которой исходил пряный аромат яблок, корицы и чабреца. - Как ты думаешь, скоро ли титаны исчезнут с лица земли? - размахивая игрушечным деревянным клинком по дубу, поинтересовался Эрен. Его "оружие" царапало кору дерева, оставляя на нём белые хаотичные сечения, и если внимательнее присматриваться, можно было разглядеть в случайных метках нечто похожее на иероглифы или комичные лица. Случайные изображения и резкие движения игрушечного УПМ вместе с его хозяином завораживали и гипнотизировали Микасу так, что она даже не услышала адресованного ей вопроса. - Эй, Микаса, ты меня вообще слышишь? Или опять витаешь где-то? - недовольно ворчал Йегер, тяжело дыша. - Слышу. - Выпадая из иллюзии движений, прошептала она, а потом, подняв взгляд на мальчишку, поняла, что всё-таки придётся ответить на вопрос, на который она совершенно не знает ответа. - Никогда не думала об этом. Разведка каждую вылазку теряет несколько солдат, даже в те времена, когда обстановка более-менее спокойная. - Эрен, - как всегда со вздохом обратилась к нему Микаса. - ты правда так хочешь стать военным разведки? - Да. - твёрдое и чёткое выражение лица и совершенно взрослое, но вот глаза… В них ещё плескалось детство и неосознанность серьёзного выбора, но одно в этом взгляде было самым важным: решительность. Она переполняла сердце Йегера и звёздочками рассыпалась в его изумрудных глазах. - Микаса, это моя мечта, понимаешь?! - с блеском в зрачках он твёрдо шлёпнул рукой по скатерти, обозначая серьёзность своих намерений, но был так увлечён, что не заметил рядом стоящего кувшина с молоком. Белая жидкость разлилась по скатерти и намочила рядом лежащую кофточку Микасы, которую она носила поверх сорочки, когда было прохладно. - Чёрт. - выругался Йегер и зажмурил глаза, уже представляя, как сильно влетит ему от матери, ещё и Микасе достанется. Микаса. Точно! Её кофта промокла, а зная августовские вечера, через пару минут станет значительно прохладнее. Он встал и отряхнул сначала свои штаны, а потом и рубаху от грязи, и снял верхнюю часть гардероба. Смущению и стыду не было ни конца и ни края, но других вариантов не было. Мальчишка смущённо бросил ничего не понимающей Микасе рубаху. - Надень её сверху, а то замёрзнешь - смущённо процедил мальчишка, пряча от неё взгляд где-то в ботинках. - И не спорь, а то простудишься ещё, и не мечтать нам тогда о ночёвке у Армина на следующих выходных. Выслушав ещё парочку убедительных предостережений, Микаса всё-таки согласилась. Пока она разбиралась с одеждой, Эрен собирал всё в корзинку. Конечно, не так аккуратно, как это могла сделать Аккерман, но он тоже старался. Дорога до дома в этот раз казалась вечной. На улице уже начинало темнеть, и в некоторых домах можно было заметить тусклый жёлтый блик в стекле от керосинки. Видимо, семьи собирались ужинать. Кроме постепенно наступающего мрака, лабиринты дорог между домов наполнялись самыми разными запахами и смешивались в одну какофонию, создавая особый уют вечерним прогулкам. По мере того, как Эрен и Микаса приближались к дому, становилось холоднее, а бежевый облитый молоком свитер Микасы всё манил своим мягким ворсом маленького Йегера. И когда очередное воспоминание о горьком настое отца от простуды посетило голову, он всё же натянул на себя девчачий свитер. Ещё не высохшее пятно неприятно охлаждало кожу живота, но лучше так, чем совсем без одежды и с кашлем в придачу. Спустя время Эрен почуял, что к букету из запахов добавились ещё несколько приятных и знакомых ароматов. Он немного наклонил голову, и уткнувшись носиком в свитер, понял, в чём дело. Кофточка пропиталась запахом молока, яблочным пирогом, и чем-то ещё… Микасой? Он снова махнул носом по мягкой ткани, чтобы убедиться, не показалось ли ему. Не показалось. Свитер действительно приглушённо излучал тонкий шлейф мыла и мёда, в точности копируя повседневный запах Микасы. Щёки порозовели, а желание прийти поскорее домой испарилось вместе с дымом из труб банного дома, который они как раз проходили мимо, а это значило, что через пару миль они будут дома. - Может, соберём маме цветов? - дёргая девочку за руку в привычной для себя манере, поинтересовался Йегер. Он сжал её ладошку и состроил умоляющую мордочку, в надежде, что так она точно согласится, и ему удастся насладиться её запахом чуть подольше. Ответа не пришлось долго ждать. Широкая улыбка и кивок означали полное согласие. - Ну, тогда побежали быстрее к дому бабушки Софи, пока совсем не стемнело. - чуть не крича от радости, добавил мальчишка и потащил девчонку за собой вдоль улиц Шиганшины. *** До этого лёгкий озноб теперь пробирал до костей. Где-то недалеко послышались шаги, и вскоре в поле зрения появилась золотистая макушка, что так не вписывалась в сегодняшнее непогожее утро. Арлерт в знак уважения присел на колени рядом с другом и склонился в приветствии. Его лицо не выражало ничего. Глаза, что всегда горели ярко-голубым пламенем доброты, заботы и поддержки, так же потухли, как и её. Ему было больно. Больно и за себя, и за Микасу. - Ты снова ночевала здесь? - Вымученным голосом спрашивает Армин, прекрасно зная ответ на вопрос. - Да. - Тихо, почти неслышно отвечает девушка. Он замечает, как дрожат её иссохшие губы, и как красные, опухшие от слёз глаза обращены к надгробию. Парень придвинулся ближе и прижал к себе тело, больше похожее на тряпичную куклу, чем на человека. - Пожалуйста, пошли домой. Ты не ела уже больше суток и вся продрогла. Так нельзя, Микаса, заболеешь ведь. - Молодой человек помог ей приподняться и позволил опереться на него. - Подожди. - невнятно и хрипло просипела девушка, нащупывая что-то внутри плаща. Через мгновение в руках девушки оказалось что-то бежевое и мягкое. Отпустив руку друга, что придерживала её всё это время, она присела на корточки и закрыла глаза. Щека еле дрогнула, и следом покатилась слеза, оставляя мокрый следом вдоль впалых поверхностей лица. Свитер, что до этого был прижат груди, теперь лежал на земле рядом с увядающими алыми цветами. Холодные капли падали на голову девушки и скатывались по лицу, смешиваясь со слезами и отрезвляя. - Микаса, нам правда уже пора. - терпеливо напомнил Арлерт, сдерживая подступающие слёзы. Девушка вытерла лицо ладонью. Легонько коснувшись губами пальцев, она оставила на них поцелуй. Следом пальцы коснулись иероглифов на надгробии и вывели каждый его символ, вкладывая в действия всю свою любовь. - Спасибо, что тогда согрел меня. Рука Армина на плече снова оповестила о том, что им уже пора. С трудом поднявшись обратно на ноги, она облокотилась на друга и побрела в сторону дома. Мысли путались вместе с воспоминаниями и не давали дышать. Спустя столько времени она всё ещё ждёт, что он вернётся домой, обнимет её и Армина как в старые времена, и всё будет хорошо. Но оттуда, куда попал её дорогой Эрен, никто не возвращается. Она снова обернулась на могилу и заметила там птицу с большими белыми крыльями и тёмными зоркими глазами, что сидела на шерстяной ткани и смотрели прямо на Микасу. В сердце наконец что-то забилось, и отвернувшись, она прошептала: - Я обязательно вернусь к тебе, только жди…