Алад (сборник)

— Как говорится — хочешь жить, умей вертеться. А жить я очень хотел. Как и любой, кто оказывается в выгребной яме. Мир очень непросто устроен, а у жизни то еще чувство юмора. Я устало потираю виски, поудобнее устраиваясь на стуле. Чувствую себя, словно на допросе. Ну какое они имеют право спрашивать меня о подобном? Я знаю, они меня осуждают. Слышу это осуждение в их голосе, оно скользит в их взглядах, пронизывая меня до самых костей, так что я зябко ёжусь, словно в комнате стало холоднее градусов на десять. Мне неприятно от того, что приходится отвечать на подобные вопросы: как будто я сам ищу себе оправдание, и не могу его найти. Я всегда занимал позицию выживальщика. Того, кто отчаянно цепляется за любую возможность залезть повыше, при этом не брезгуя спихнуть вниз тех, кто мешает этому нелегкому восхождению. А если было необходимо, я адаптировался к внешним условиям, к новому окружению, начальству... хозяевам. И кто меня может за это осудить? — «Корешишься», - фыркаю я, - какое... презрительное слово. Не корешусь, всего лишь ищу местечко потеплее и посытнее. Это в человеческой природе, не так ли? Мне становится противно от собственного тона: едкого и саркастичного. «Это лишь защитная реакция», - успокаиваю я себя, но поток язвительных слов уже не остановить. — Когда вам дадут выбор: захлебнись или отрасти жабры, сомневаюсь, что вы остановитесь на первом. Выражение моего лица холодно. Я не смотрю в глаза собеседникам, лишь концентрирую взгляд на одной точке, где-то позади их голов. Я вспоминаю те мгновения, когда решалась моя судьба. Когда враг пришел мне, искалеченному собственным любопытством и безрассудством, на помощь. А собрат встал не на мою сторону. Именно тогда я осознал, что от верности нет толка. Что тебя растопчут и выкинут, как отслужившую свой срок вещь — сломанную и никому не нужную. — Обычно страдает тот, кто слепо кому-либо предан. Вот что я называю «проблемой», господа. — мои губы растягиваются в усмешке, — А у меня подобных проблем, к моему огромному счастью, уже нет.