Прости меня, но я не могу....

Стоя у прилавка с мороженым в жаркий день, Матсуно и Кейске выбирали мороженое, пока с виска стекала капля пота, оставляя за собой влажную дорожку на коже. — Клубничное. — Твёрдо решил блондин, тепло улыбаясь и смотря своими лазурными глазами на брюнета, словно спрашивая о его выборе. — Тогда...Два клубничных. — Выдохнул рядом стоявший брюнет, доставая из своего кошелька положенную сумму к оплате. Получив на руки свои хрустящие рожки, наполненные подтаявшим лакомством, оба члена тосвы направились на лавочку, что была вдали от людей, в самом укромном месте, куда, благодаря листьям деревьев, не палило жаркое солнце. Язык Чифую старательно слизывал мороженое, ведь откусывать его не было по душе, ибо отморозить себе челюсть не особо-то и хотелось. Баджи же, уверенно его кусал своими зубами, не боясь ничего, лишь бы его вкусность не подверглась таянью. — Блять...— Пробубнил голубоглазый себе под нос, уже уставившись на небольшую часть его десерта, что оказалась на его обнажённом запястье. — Салфетки...Есть салфетки? — Тревожно продолжал парень, осматривая их сумки. Кейске тоже отвлекся от еды, уже прожёвывая кончик рожка и облизывая свои губы. — Похоже, что их нет.. — Издал нервный смешок брюнет, после чего прихватил своими ладонями руку друга, чуть выше запястья, и приподнимая её, наклоняясь сам. Глаза хищным взглядом поднялись на лицо "пострадавшего", а язык уже слизывал с кожи остатки, как вдруг послышался томный выдох, что скорее смахивал на стон. Естественно, это сильно заинтересовало светлоглазого. Язык начал проходить по тонкому запястью юноши все снова и снова. — Баджи...Прекрати...— Закусил свою губу тот, уже сгибаясь в спине и выдыхая жар из-за рта, сквозь который по-прежнему рвались неприличные звуки. — Тебе не нравится? — Отстранился Кейске и, подняв лицо к чужому, расплылся в ещё большей ухмылке. — Придурок. — Выдал в ответ любитель манг, как вновь почувствовал на своей руке влагу. — Только н-не запястье... Кровь стала быстро надвигаться к лицу, от чего бледные щёки и кончики ушей преобрели розоватый оттенок, пока внизу живота стала порхать стая бабочек, которая начала биться своими крыльями и дарить необычные ощущения, что сводили все тело с ума. То ли это было спасением для Матсуно, то ли ещё чем. Но в округе пропал последний луч яркого солнца, заменяя темнотой тяжёлых туч, что покрыли все небо. Раздался гром, что заставил вздрогнуть всех. — Как не во время....— С ноткой отчаяния в голосе выдохнул брюнет, вставая на ноги и ощущая первые капли дождя на своём лице. — Нужно что-то найти, где можно укрыться. — Тут же пусто, ты в своём уме? Под деревом не встать в грозу. — Не кипятись, Чиф, тут неподалёку есть одно местечко. Я, обычно, там в детстве останавливался. Помню, я как-то с Казуторой спрятался в нём во время грозы. Временить особо нельзя было, ведь с каждой минутой капли воды становились всё больше, и количество их сильно росло. Вдалеке сверкали яркие молнии, иногда сопровождаясь звонким или глухим громом. Голубоглазый не горел желанием оставаться тут и промокнуть под дождем, поэтому согласился на предложение Кейске, встав за ним следом. Длинноволосый мило улыбнулся, при этом обнажив свои клыки. Он ловко схватил Мацуно за руку, скрепляя их ладони в замок, и весело побежал. Дождь всё больше усиливался, и оба юноши были похожи на промокших котёнка и щенка. Но мокрая одежда их совсем не волновала. Что вообще могло быть лучше, чем бежать вместе с кем-то за руку под летней грозой, промокая вместе? По пустой улице разносился звон их смеха. Ноги, то и дело, что, попадали в неглубокие ямки, что успели стать лужами, от чего вода из них увлажняла нижнюю часть штанов. Мокрые волосы непослушно липли к лицам. — Хей, я ничего не вижу, стой!— Просил блондин, ведь в глаза попадали капли дождя, а чёлка потеряла свой вид, становясь некой "шторкой" для глаз. — Чиф, осталось ещё немного, ну же! — Задорно посмеялся Баджи, оборачиваясь на друга, что явно стал не поспевать за ним. Думать тут было особо и нечего, брюнет уверенно подхватил напарника на спину, заводя руки под чужие бедра, со словами "Хватайся покрепче", и побежал по тропинке, которую успел уже немного размыть дождь. На щеках обоих красовался румянец, ведь было прохладно от дождя, но при этом так жарко от бега и ярких эмоций, что потом можно будет вспомнить ещё не один год. Бледные руки уверенно обхватили знакомую шею, пытаясь удержать этим действием всё тело, а подбородок оказался на чужом плече. Уже через пару минут глаза, цвета морской волны, увидали небольшой домик, что с виду, вовсе не был похож на заброшенный. — Вот мы и пришли! — Оповестил Кейске, проходя в помещение. — Здесь частенько прибираются какие-то дети, ибо у них это как...убежище что-ли? Короче, место для всяческих посиделок. — Продолжал гопник, попутно опуская со своей спины товарища на землю. — Вот оно как....— Оглядывался Матсуно, изучая здание изнутри. Он аккуратно спустился и подошёл к матрасу, что был положен на полу в углу комнаты. — В любом случае...Тут вполне удобно и атмос..— Не успел тот договорить, как рядом плюхнулся брюнет, и по его выражению лица было видно, что он явно что-то замышлял. — У тебя, кстати, очень чувствительное запястье. Это мило. — Ухмыльнувшись, желтоглазый взял в свою ладонь чужую с тыльный стороны и переплёл их пальцы в замок, поднимая свою некую добычу напротив своего лица и высовывая кончик языка. — Прекрати сейчас же, не смешно уже... — Чуть надул губки Матсуно, сильнее заливаясь краской от происходящего. Ещё пару секунд, и на руке была дорожка слюны, оставленная языком гопника, в то время, как из груди блондина рвались гортанные стоны, которые он пытался заглушить ладонью, прикрыв ею рот. Но Кейске не радовал такой расклад событий. Да и лишний раз услышать подобные звуки под собой в исполнении Чифую, он бы не отказался. Ловким движением рук, он взял в свою ладонь два чужих запястья, прижав их к мягкой поверхности над головой голубоглазого, который уже успел оказаться поваленным, а над ним и нависал баджи. Вторая рука неспешно стала расстёгивать сначала светлые пуговицы на форме, спускалась всё ниже и ниже, доходя до ремня и ширинки, после чего возвращалась обратно к верху, оголяя грудь. Губы примкнули к одному из розоватых сосков, что полностью выдавали девственность юноши, его нетронутое тело. Спина изогнулась от приятных ощущений, ведь раньше он никогда не чувствовал подобных ласок в этих местах...По правде, Матсуно всегда был влюблён в Баджи. Этот, до необычного, странный парень, что был готов размазать лицо любого, но защитить своих друзей, даже если придётся поставить на кону свою жизнь. Вложит все усилия и нервы, поддастся насмешкам школы, но не допустит слёз на лице родной матери. До чего он был добрым и заботливым...И кажется, в этот момент, их сердца одновременно ускорились в бешенный такт, а тела отдавались друг другу. Не стоило прерывать эту тишину, поглощённую стонами, какими-то словами. Ещё будет много времени обговорить их чувства. Руки Баджи были столь теплы...Каждое его прикосновение словно оставляло некий ожог на юном теле. Всё горело и трепещало, моля о продолжении. Но каждая искра когда-то погасает, и жар тела спал. Было так хорошо, что Матсуно крепко зажмурился, буквально на секунду...Но открыв глаза вновь, Кейске пропал. Перед ним лишь была низкая тумбочка с горой пустых блистеров от таблеток. Упаковки антидепрессантов и успокоительных, разбитый стакан, что упал с высоты, своим звоном разбудив голубоглазого. А в объятиях не было ничего, кроме одной из любимых рубашек брюнета, что насквозь была пропитана его запахом. Такая потрёпанная…Но, при этом, столь ценная. Глаза залились слезами, последний блик исчез, поглащаясь во тьму. В них не было ничего, кроме боли и пустоты, и всю эту картину дополняли искусанные губы, на которых были ранки, с засохшей кровью. — Прошу...Ещё немного...— Молил тот шёпотом, всё крепче сжимая текстильное изделие, сворачиваясь калачиком. Зрачки уменьшались, а глазное яблоко окрашивалось в красный. Ещё хотя бы минуту...Минуту побыть рядом с любимым. Почему Матсуно не мог набраться смелости сказать три слова? Дрожащая рука неуверенно держала огрызок карандаша, что скользил по бумаге, выводя буквы. «Я тебя люблю.» — Оставил блондин в кармане рубашки любимого, глотая лекарства и засыпая на холодном полу, прижав колени к груди и не боясь умереть. Ведь "там", он не будет один. Ведь только так, он сможет, ещё хоть раз, почувствовать того, кто безвозвратно забрал его сердце с собой.