Plumeria

За окнами полуденное солнце пряталось за облаками. Тэхён положил голову на сложенные на парте руки, смотря на школьный двор. Его мысли прервал одноклассник, с шумом опустившийся рядом. Чимин демонстративно допил сок из коробки и дёрнул Кима за рукав пиджака, привлекая к себе внимание. — Хватит об этом думать, — ущипнул омегу за нос Пак. — Ничего страшного не случилось. Случилось кое-что, что Тэхён не мог назвать просто «страшным», потому что родители убивают его уже на протяжении нескольких дней. Лично омега ничего плохого в работе стриптизёра не видел, он работал в клубе на протяжении полугода и являлся одной из звёзд заведения. — Сегодня ты придёшь? — не отставал друг. — Давай, последний день, ты обещал. — Я течку жду, — не понимает Тэхён, удивляясь дурости Чимина. — Не волнует, — сделал вид, что обиделся омега и Ким, как обычно, купился.

***

— Тэхён, смотри, сколько я уже заработал! — Чимин трясёт перед омегой пачкой денег и виляет задницей, на которой сексуальные трусики были так же заполнены банкнотами. — Я покрутился на пилоне десять минут! Сегодня мой день, — смеётся Пак, глядя на вымотавшегося друга. Тэхён сидит у бара, потягивая ярко-зелёный коктейль через трубочку. На его лице написано раздражение, но не то, чтобы Ким позволил себе завидовать Чимину. Стоит омеге выйти тоже к клиентам, как его красное бельё с золотыми бусинками наполнится деньгами, которых будет гораздо больше, чем у Пака. Настроения работать у Тэхёна совсем не было, что бывает крайне редко, он любил этот стрип-клуб, в который пришёл не по собственному желанию. Доказать в первую очередь родителям, что он годен на большее, чем быть золушкой в собственном доме. Минут десять Ким сидел на месте, наблюдал за коллегами и пытался собраться, Чимин ещё больше расстроил его. Тэхёну всё казалось, выйди он к пилону, и тут же свалится от эмоциональной усталости, а смену никто не отменял. Он должен отработать свой последний день, ещё час назад думая отказаться. К нему подоспел администратор, вставив лёгких люлей. Омега проглотил его недовольство и пошёл обувать стрипы такого же красного цвета, как нижнее бельё и топ, от которых уже хотелось избавиться, замотаться в толстовку и убежать куда-нибудь. — Ты бледный, может не стоит? — Чимин остановил его у сцены. — Езжай домой, Тэхён, я волнуюсь. — Дома меня ждут родители, которые устроят новый скандал, — рассказывает омега, резко почувствовав на себе неприятный взгляд. — И всё же. — Терять мне нечего, — подошёл к пилону омега, не переставая чувствовать на себе чужие глаза, каких в клубе были десятки, но один выделялся. Тэхён начал танцевать, пытаясь отыскать человека, который сковывал его внутренности, но из-за плохого освещения так и не смог его найти. В голову так не к стати ударило спиртное, Ким выпил немного, лишь бы расслабиться и отработать эту смену. Столько месяцев Тэхён прекрасно скрывал свою работу, и всё ещё не понимал, как родители узнали правду. Ссоры омега не избежал, но из дома свалил при первой же возможности, выпрыгнув со второго этажа семейной усадьбы, а после шатался по городу, пока его не вернули. Возможно, люди отца были здесь. Лучше бы сразу сняли со сцены и утащили к машине, потому что Тэхён и так умирает. От духоты в помещении, голодных взглядов, в особенности того самого. — Что за прелесть? — спрашивает мужчина, развалившись на тёмном диване со стаканом джина в руке. Чонгук находится в закрытой от лишних глаз вип-зоне, окруженный охраной из пяти крупных альф. Ещё минуту назад он откровенно скучал, придерживаясь мнения, что в Сеуле нет ничего интересного и цепляющего. Прогнивший город и страна, в которой правили такие же мерзкие люди, как и те, что заглядывали Чонгуку в рот, когда он входил в это заведение. Внимание привлёк омега, танцующий с особым изяществом, имеющий харизму и грустные глаза. Все стриптизёры, которые были до него, работали с публикой, позволяя класть деньги в трусы, и едва сами не спускались к похотливым альфам, чтобы отдаться за большую сумму. Но этот омега другой. — Очень красивый, — ответил охранник осторожно, но Чонгук всё равно посмотрел ревностно, допил залпом алкоголь и громко поставил стакан на столик, поднимаясь. — Хочу его, — направился к лестнице альфа. Тэхён видит деньги, летящие в его сторону, альф, что пытаются на сцену забраться. Именно сегодня он ненавидит то, чем занимается. Омега готов расплакаться от желания скрыться, но поплакал он дома достаточно, сейчас не хотелось портить макияж и настроение клиентам. Он заканчивает танец и собирает деньги, напоследок улыбаясь альфам. К счастью, тот, кто таранил его взглядом, исчез, Тэхён стал чувствовать себя лучше. Хотел взять передышку, чтобы потом снова подняться на сцену, но его утянул администратор, больно хватая за руку. — Идёшь на приват, — тараторил молодой омега напротив, Тэхён почти взвыл вслух, — это серьёзный человек, не разочаруй его. — Можно я не пойду? — предпринял попытку слиться, но администратор сам готов был кричать от его глупости, потащив на третий этаж, где располагались приват-комнаты. — Почему ты так трясёшься? — Потому что, если ему не понравится, нам всем конец будет. — Большая шишка? — рассмеялся у двери Тэхён. — Она будет у тебя на голове, — и замахнулся, чтобы до Кима быстрее дошло, что всё очень серьёзно. Администратор затолкал его в комнату и ушёл. Тэхён устал стоять на стрипах, поэтому упирался о дверь, пытаясь рассмотреть в полумраке человека. Он так надеялся, что это не будет какой-нибудь старик, которого он ублажал недавно, или не прыщавый школьник, его ровесник. Тэхён после скандала с родителями уже принял решение уйти из клуба, конечно, по своей прихоти. Он устал от ссор, да и вдруг узнает кто-то ещё, помимо домочадцев? На диване точно кто-то сидел, тёмная фигура не двигалась совсем. Голубая подсветка, идущая по потолку, краски сгущала. Тэхён перестал напрягать зрение и сделал пару шагов в сторону человека, начиная думать, что перед ним кукла. Но дыхание послышалось и омега задрожал, боясь всё же потерять равновесие. «Пять минут» — без конца повторяет мысленно Тэхён. Всё кончится быстро, если он быстрее начнёт, но вести ему не дают. Человек сам включает музыку, подняв небольшой пульт, лежащий рядом. — Как тебя зовут? — спрашивает властным тоном и Тэхёна атакуют мурашки. — Плюмерия, — называет он сценическое имя, которое есть у каждого стриптизёра в клубе. Омега никогда не представлялся своим настоящим именем, считая это табу. — А вас? — Сегодня я для тебя господин, — Кима всё ещё ведет куда-то не туда, или выпитое, или аура человека напротив. Тэхён сейчас, как никогда ненавидит жизнь за то, что родился без дара, который был у каждого в его семье. Возможно, ему бы удалось просканировать клиента хоть как-то, чтобы понять, кто перед ним. Администратор был прав, это серьёзный человек, пусть Тэхён ещё даже не успел его рассмотреть, но стальной голос, который последовал дальше, напрочь выбил из него весь воздух: — начинай. Тэхён подошёл ближе, касаясь ногами колен мужчины, запах которого распространился по всей небольшой комнате. Он пах так ярко березовым дёгтем, от которого Ким не мог дышать, хватал воздух, а лёгкие отказывались функционировать, схваченные в плен чужим запахом. Тэхён прислушался к мелодии, льющейся из колонок и стал двигаться, повиливая задом. Он ещё в детстве занимался гимнастикой, что позволяло ему вытворять на пилоне всё, что угодно, сводя альф с ума. В привате он был часто, так же не оставляя недовольных мужчин и считался одним из любимчиков публики. Сегодня всё шло не по плану, но деньги принято отрабатывать, поэтому Тэхён изгибался, стягивая с себя топик. Становилось жарче. Чонгук хочет коснуться хотя бы раз, но всё больше ему кажется, что он обожжётся о кожу песочного цвета. Быть с этим омегой наедине оказывается сложнее, чем в полном людей зале. Альфа хочет понять, как парню удается одним своим взглядом пробуждать в Чонгуке дикое желание отодрать его прямо на этом диване. Он провожает взглядом одежду, упавшую на пол, и следит за каждым плавным движением руки омеги. Тэхён осмеливается, подходит ещё ближе, садясь на бедра, жаждавшего его внимания, мужчины, что воздух цветочный тянет носом, пытаясь с головокружением справиться. Тэхён видит эти глаза — чёрные, властные, горящие. Ким всегда чувствует себя желанным, он знает, насколько сексуален. Не каждому омега может позволить к себе даже прикоснуться, но Чонгук и не спрашивает, устраивает широкие ладони на ягодицах, пока Тэхён трется о него, успевая даже тихо песне подпевать. Альфа уже сильно возбужден, омега чувствует всё, продолжает сладкую пытку. В тёмных брюках член изнывает, требует к себе внимания, Чонгук представляет, как омега начнёт скакать на нём и плевал он на все правила. Тэхён поднимается с места, Чон не может проигнорировать тонкую струйку смазки, скатившуюся по его бедру, ухмыляется. Ким понимает, что вторая песня к концу подходит, но он только начинает, с этим у него начинается и течка. Ему никогда не нравилось находится один на один в темной комнате с неизвестным человеком, постоянно было страшно. Но тот, кто себя «господином» назвал не вызывал ничего, кроме желания раздеться. Живот неприятно ноет, Тэхён забывает о том, что следовало бы уйти по ясной всем причине. Он остаётся, ведомый мужчиной, которого хочет прямо сейчас. Тэхён хочет вернуться на его бедра, которые кажутся прочнее стали, снова ощутить сильные руки на себе и взгляд, в котором отражалась лента подсветки. На лице у незнакомца татуировка, прямо на левой щеке набит кинжал. Омеге кажется, «господин» проткнул его сердце подобным невидимым оружием. У Кима разгорается больший интерес. Он перестаёт увлекаться музыкой и, повернувшись к клиенту задницей, нагибается, показывая все прелести. Чонгук шлепает по ягодице, вырывая у Тэхёна протяжный стон, и омега начинает тянуть трусики вниз, наконец, избавляясь от легкого дискомфорта. — Господин, — говорит омега, когда вторая песня заканчивается, ему пора уходить. — Считай, я продлил, — берет за руку его Чонгук, усаживая на себя уже обнаженного. — Как ты смотришь на то, чтобы я трахнул тебя сейчас? — вопрос, которого Тэхён ждал, но он всё равно выбивает его из колеи, он опять трется, уже провоцируя альфу. — Положительно, — говорит Ким, решая, что свой последний день в клубе он оторвётся по-полной, не сможет выйти отсюда, если не справится с возбуждением. Чонгук всё берет в свои руки в буквальном смысле, подхватывает его и опрокидывает на диван, нависая сверху. Он с ним не церемонится, не умеет быть заботливым и ласковым. Раздвигает длинные ноги, поражаясь тому, как Тэхён ходит на таком каблуке не ломая ног. Два пальца не без боли входят в сочащуюся смазкой дырочку, Ким выгибается от дискомфорта, цепляясь за плечи мужчины. Думается, выпил не зря, а может внезапная течка ведет его. Сегодня ночью он хотел хотя бы немного тепла, а в итоге сгорел до костей. — Поцелуй меня, — просит, пока альфа растягивает его, смотря прямо в затуманенные глаза. Чонгук бы любовался им каждый день и ночь, слишком прекрасно для человека. Тэхён просто обязан практиковать какую-то магию, иначе Чонгук решит, что его создал сам сатана, как искусителя, лично для Чона. Его слабое место. Альфа целует, вгрызаясь зубами в мягкие губы алкогольного вкуса. Тэхён стонет ему в рот, перестав ощущать боль, слыша, как мужчина копошится с ширинкой, явно срывая последние тормоза. Он входит несдержанно, терзая уста, что без конца повторяют: «господин». Тэхёну нужно его имя, которое он готов выкрикивать вместо нечленораздельных звуков, от которых наверняка в шоке весь этаж. Омега провозглашает незнакомца богом всех богов, который делает из него свою марионетку. Альфа разливается по венам, словно крепкое вино. Его голос затрагивает омегу, Тэхён позволяет ему быть в себе, потому что альфа уже опустошил его. Позволяет стать ещё ближе, чтобы окончательно сойти с ума. Внутри всё сжимается, бьёт судорогой ноги, что закинуты на плечи Чонгука. Тэхён влюбляется в то, как альфа дышит над ним, как смотрит, целует его, кусая. Тэхён пропадает в силуэте, в глазах страшнее любой войны. Его голос срывается. Альфа под дурманом его хрипов, кончает на живот Кима, который следом на себя изливается, точно теряясь в пространстве, которое начинает сужаться. Чонгук оставляет поцелуй на его губах, запечатывая последнее прикосновение, и поднимается, вытираясь и одеваясь. Тэхён не видит его, лишь подсветку, и голову боится повернуть и не увидеть альфу рядом, хоть и слышит, чувствует. Себя только не ощущает, Ким закончился как личность под ним. То ли это пубертат бьет, то ли любовь, может течка. — Не надо, — говорит, как только мужчина начинает шелестеть купюрами. — Подарок от заведения, — улыбается Тэхён, осмеливаясь посмотреть на высокого человека. — Прощай, Плюмерия, — точно улыбается, омега в ответ ничего не успевает сказать, альфа выходит из комнаты.

***

Тэхён ещё две недели выслушивает от родителей наставления и унижения, но молча опускает голову и старается не реагировать на них. Мало того, что он рождён в семье магов, но не получил дар, так ещё остаётся виноватым в том, что хочет жить своей жизнью. Дома с ним никто не считается, старшие братья Сокджин и Намджун обходят Тэхёна стороной. Отец пророчит им великое будущее, а младший продолжит быть прислугой в собственном доме до конца своих дней. Он не был виноват в том, что родился обычным человеком, но винили именно его. Папа едва ли не проклинал сына в последние годы. На Тэхёна внимания не обращали, пока не узнали, что он, сын известного в узких кругах главы клана «Святого легиона», работает стриптизёром. Внимания Ким получил сполна, на десять лет вперед и старался забыть об инциденте, но родители напоминали каждый раз, когда омега проходил мимо них. Чего забыть не удавалось — незнакомца из клуба, Тэхён так и не рассказал Чимину, что сорвал куш ночью. Ему заплатили много лишь за танец и омега гордился собой, что денег не взял за секс. Он не считал себя шлюхой. Лишь администратор знал изначально, что могло произойти. Он мог бы пожалеть Тэхёна, как подростка, пусть и не по годам развитого, но отдал на растерзание зверю. Никто о содеянном не жалел. Омега ещё несколько дней, мучаясь от течки, представлял рядом с собой таинственного незнакомца. Из клуба Ким ушёл, а потому потерял всякую надежду встретить альфу. Всё мечтал, что он им по-настоящему заинтересуется, выведает информацию, раз такой важный, но по-прежнему тихо. На работу его обратно не зовут, Чимин лишь умолял не бросать его. Он и в школе достаёт просьбой, но Тэхён непреклонен. Его родители действительно убьют, если узнают, что омега взялся за старое. Теперь у него единственная работа — помогать по дому. — Три тщательнее, чтобы я своё отражение видел, — донеслось сверху. Тэхён, натирающий стеклянный стол в гостиной, выпрямился, заглядывая в глаза старшему брату Сокджину, который должен был в скором времени занять место отца в клане. — Мне что, заставить тебя? — Попробуй, — задрал голову Тэхён, не боясь того, что может не просто стать рабом брата, а превратиться в жабу. — Хватит скандалить, скоро придут гости, — суетился Намджун. — Гости? Я чего-то не знаю? — Сегодня весь совет придёт, — цокает Сокджин, удаляясь. — Ежегодный совет, Тэхён, — поясняет ему второй брат. Омега ненавидел гостей, ему приходилось метаться, как пчелка, не смотря на то, что в доме было достаточно прислуги. Он должен вылизать дом, а потом ещё и носиться из-за еды и выпивки. Унижение каждый раз достигает своего апогея, когда приходит совет. Старые мудилы, обсуждающие другие магические кланы. Тэхён думает, что именно свита его отца самая мерзкая. — Заканчивай здесь. — Да, да, — возвращается к уборке омега, придумывая, где бы смог переждать ужасный вечер, кажется, он прятался везде, где мог, но его каждый раз находили. Он позволяет родителям тыкать его в то, что он обычный смертный, хотя в клубе Тэхён был бессмертной плюмерией. Ей и останется в памяти у своего господина. К девяти съезжаются ненавистные Тэхёну люди, он встречает их на лестнице, пока родители у порога. Ким не стремится познакомиться с альфами ближе, тем более здороваться, но улыбку натягивает на лицо, когда разливает вино. — О чём они говорят? — папа налетает на него на кухне, ему нельзя быть в гостиной вместе с альфами. Тэхён умывает лицо прохладной водой, ощущая жар, и переводит взгляд на родителя. — Я не понимаю, — пожимает плечами омега. — Какие-то особые травы. — Ай-яй, — кусает губу папа, Тэхён начинает напрягаться. — Иди к ним и внимательнее слушай, — пихает сына в спину Досун. Омегу не подзывают, у стола хватает прислуги, Тэхён поднимается по лестнице, садясь на середину, но даже не напрягает уши. В себя уходит, вспоминает о скорых экзаменах и руках, что ласкали его. Пора бы эти глупости из головы выбросить. У Тэхёна простая политика: если человек себя не проявляет, значит, ты ему не нужен. А почему какой-то незнакомец должен? Омега был на грани придти в клуб и расспросить администратора или Чимина, может он видел того человека. С Тэхёном попрощались, но ему кажется это сказали с грустью, желая новой встречи. Не верить бы в сказки, но хочется. Вроде и жил, будто по книжке, а принца никак своего не встречал, но никто и не сказал, что к Тэхёну явится принц. Демон пришёл. Не с первого раза омега реагирует на своё имя, отец подзывает его, чтобы Ким принёс из его спальни новую катану, которую Хёкмин купил на аукционе. Тэхён скрывается на втором этаже, устало глаза в темноте потирает, доставая из-под кровати резной сундук с сокровищами отца. Он хранил в нём драгоценные камни и новую катану. Единственное, что восхищало омегу в Хёкмине — отличный вкус в выборе оружия. На катане была гравировка не понятная Тэхёну, точно ручная тонкая работа. Омега взялся за чёрную ручку, пару раз взмахнув в воздухе, от кровати, украшенную белым капроном, отлетел кусочек ткани. Ким спрятал его и опустил оружие, возвращаясь вниз, но сразу останавливаясь на лестнице. Люстра пугающе мигала и покачивалась из стороны в сторону. Испуганных лиц альф невозможно было не заметить, Тэхёна самого невольно охватила волна ужаса, распространяясь по крови. Со двора слышались голоса, музыка и вой соседских собак. Ким бы подумал, что кто-то опоздавший, но в гостиной находились все приближенные отцу люди, они бы не стали так шутить над ним. И вскоре внезапный гость показался. Он вошёл один, хотя все были уверены, что приехал с компанией. Крупный мужчина в тёмных брюках, чёрной рубашке, с непослушными на голове из-за легкого ветра на улице, волосами. С татуировкой кинжала на щеке. Тэхён слышал, как его сердце рухнуло на ступеньку, видел, как покатилось прямо к ногам господина. На губах Чонгука играла ухмылка, он потирал руки, устремляя свой взор на собравшихся. Папа вышел с кухни, встречаясь взглядами с Тэхёном, но так же не двинулся. — Морти… — вырвалось у отца и омега осознал — третьего удара он не переживёт. Сердце выпало, оставалось душе попрощаться с ним, переезжая в пятки. Потому что Морти. Имя человека, который трахал Тэхёна в клубе. Имя человека, которого боится каждый клан в мире. Имя человека, которого Ким так и не смог выбросить из головы. — Что ты здесь забыл? — у отца дрожал голос, мужчина поднялся, но лучше бы не делал этого, потому что теперь с места сдвинуться не мог, одного взгляд на Чонгука хватало, чтобы лишиться дара речи. Морти известен не потому, что являлся сильнейшим магом, как его отец и папа. У этого человека судьба сложилась иначе. О нём никогда не говорят, чтобы беду на себя не на кликать. Вслух имени его не называют, молитвы на ночь читают, дабы визитом не порадовал. Морти умеет только убивать. Такой же неправильный, как и Тэхён. Здесь омега благодарен богу за то, что он всего лишь человек. Морти — пожиратель душ. Он мог украсть магию у любого мага и использовать её, как свою. Омега боялся за родителей, даже за стариканов, которые сидели за столом с открытыми ртами. Морти пугают детей, как страшилкой, тоже самое было и с Тэхёном, который не просто отдался этому человеку, он впустил его внутрь себя, глупый ребёнок. — Обсуждаете насущные дела? — его голос всё тот же, распускающий в омеге цветы. — Тогда расскажите, каким образом так получается, что моими эксклюзивными травами кто-то начал торговать на стороне? Тэхён вспоминает о травах, всё же не следовало отцу даже заводить тему, что касается Морти. Хёкмину хватает семи метров, которые разделяют его с Чонгуком, ближе подойти опасается, но его друг из совета нет. Осмеливается, встаёт прямо напротив Чона, недовольный тем, что их наглым образом прервали. Этот ужин священный, не предполагает вмешательств из вне. Тем более такой падали, как Чон Морти Чонгук. — Нужно лучше следить за своим товаром, — даже Тэхён ахнул, понимая, что может произойти дальше, но больше он думает о себе. Именно ему, сыну великого человека, статус которого нерушим, посчастливилось раздвинуть ноги перед Морти. Чонгук их уничтожит. — Лишь я продаю такие травы, а кто-то нагло перепродаёт их. Меня волнует покупатель. След привёл меня в этот дом. Здесь тот, кто заплатит мне двойную цену за смелость, — отчеканивает альфа, слова которого взбешивают, кажется, бессмертного советника отца, но он не успевает напасть на Чонгука. Чон касается его плеча, мужчина пошатывается, поднимает к лицу ладони и в немом крике заходится. Тэхён себе говорит: «Будто ты не знал, что так будет». Собирался самого Морти со своей дороги убрать — придется дорого платить. Чонгук навсегда лишил его сил, впитал магию и глазом не моргнув. — Не смей смотреть на меня с высока, — сплёвывает Чон и добивает взглядом человека, который за доли секунды превращается в мумию у его ног, а вскоре осыпается песком, на который Чонгук только наступает, подходя ближе к столу. — Вы зря делаете из меня своего врага. Тэхён не выдерживает, как бы он не ненавидел своего отца, защитить его всё равно хотел. Магию никакую Чонгук у него украсть не мог, лишь убить и то, кажется Киму, что безболезненно. Омега готов даже песком стать под его ногами. Главное, что под его. Он подходит быстро, Хёкмин только вздохнуть успевает, как Тэхён прислоняет лезвие катаны к горлу мужчины. Чонгук заметил движение сразу, но не отреагировал, позволяя погеройствовать. Он посмотрел боковым зрением, изучая парня доли секунд, и злобный оскал на лице сменился на удивление. — Плюмерия, — на выдохе. Чонгука никак не волновало оружие, которым Тэхён продолжал резать его кожу, он развернулся к нему, всматриваясь в тёмные глаза. — Сама судьба сводит нас. — Смерть не позволит, — дрожит от страха омега, следя за струйкой крови, скатывающейся по шее альфы. — Я — смерть, — усмехается Чонгук, рукой взмахивает и катана отлетает в угол, Тэхён не успевает отпрыгнуть подальше, как оказывается схваченным. Альфа с силой сжимает талию сквозь рабочую форму, отец делает шаг в их сторону. — Даже не думай, — расплывается в улыбке Чонгук, который сам думал об омеге много времени, хотел повторить ночь, но в клубе его не нашёл. — Не трогай моего сына! — Тэхён не может поверить, что отец говорит такое, на него даже старшие сыновья смотрят с шоком, но на помощь не бегут. Омеге стыдно перед всеми, кто есть в комнате, что они могли подумать о нём? — Сын, значит, — кусает свою нижнюю губу Чонгук. Ким не может определиться, хочет поцеловать его или вгрызться в глотку. — Почему твой сын в доме прислуга? — смотрит на Хёкмина альфа, но ответа не получает, сам понимает. Тэхён не единственный, кто рождается в клане магов человеком, таких ненавидят, отродьем считают. Чонгук может теперь объяснить связь с Кимом, в нём не было и капли магии, но родители её имели, а Морти — ищейка, для него магия как пища. — Я не трону тебя, Плюмерия, — гладит омегу по светлым волосам, — как же я могу убить такое сокровище? — Лучше убей! — Ты Смерть уже встретил, — наклоняется к уху, — я оставлю в живых твоего отца, но вернусь, жди, — отпускает и Тэхён подбегает к отцу, который прижимает его к себе в страхе потерять. — Вам бы прибраться, — хмыкает, глядя на то, что осталось от советника, Чонгук. — Хорошего вечера, — улыбается он напоследок, покидая дом Кимов. Тэхён может ровно дышать только, когда слышит рёв автомобилей за окном. Отец перестаёт быть душкой уже через пять минут, пытаясь выпытать у сына, откуда он знал Чонгука, но Ким сбегает к себе в комнату и громко ревёт в подушку. Он совершил самую страшную ошибку в своей жизни. Морти вернётся, убьёт всех, если своего не добьётся. Убьёт просто потому что может, он уже не один клан погубил по своей прихоти. А Тэхён просто идиот, позволил страсти вести себя и вот, куда она привела его.

***

— Да что с тобой? — Чимин трясёт Тэхёна на перемене, пока омега сдерживает в себе новый порыв слёз. — Ты из-за экзаменов паришься или родителей? Всё же хорошо. Если бы знал только Чимин, что всё очень плохо и на самом деле Ким хочет убиться. Они дружат, кажется, всю жизнь, но Тэхён никогда не рассказывал о своей семье, для Пака они бизнесмены, для Тэхёна — черти, которые вечно рядом кружат. Следовало бы и правда позаботиться об учёбе, подумать о будущем, но вот проблема в том, что будущее омеги уже расписано отцом. — По школе пошёл слух о моей подработке, — шепчет Чимин. — Волнуйся за меня. — Никто не удивится, это в твоём духе. — Крутить голым задом? Ну, спасибо, друг, удружил. — Я влюбился, — признаётся Тэхён, наконец, уводя взгляд в окно. — В мой последний рабочий день в клубе был один человек… — Так, так, так, — игривая улыбочка трогает пухлые губы, — и кто он? — Не знаю, — Тэхёну хотелось бы рассказать всё, как есть. О том, какой Чонгук был невероятный в ночи, о том, какой опасный дома. Словно бабочка с тонкой кожей, омега пропитан своей влюблённостью. Защита, которую он поставил на своё сердце, слабеет, образуя дыры в крыльях. Он не боится упасть. Падение не столь страшно, если знаешь, что за ним стоит бесконечность. Тэхён всю жизнь был слабаком, пора бы отвечать за себя. Он не позволит испепелить свои крылья этой влюблённостью. Почему это именно тот самый Чонгук? Омега хочет забыть обо всём, что их связывает, но не может. Морти и во снах достаёт и наяву, являясь видением. Тэхён был уверен, что когда-то встретит достойного альфу, которого сможет полюбить, но душа уже потянулась к одному. В глазах которого тьмы больше, чем в ночи. Тэхён покидает школу вместе с Чимином, изнывая от усталости, последние силы Ким вложил в дополнительные занятия и мечтал лишь о теплой ванной и сне. Дома ждала работа, поэтому омега собрался к другу, предварительно позвонив папе, чтобы не ждал, омеги будут заниматься у Чимина. Досун постоянно верил в такую ложь. — Сейчас я все твои душевные терзания заглушу, — хлопал друга по плечу Пак, — выпьем, посмотрим сериальчик. — Не посмотрим, — вырвалось у Тэхёна раньше, чем Чимин смог заметить у школы чёрный мерс. — По мою душу, — остановился омега, закрывая спиной друга. — Молчи. — Кто это? — пытался рассмотреть мужчину, вышедшего из автомобиля. — Ты с бандитом связался? — Чимин, заткнись, — шикнул Ким, наблюдая за медленно приближающимся Чонгуком, как и всегда прекрасно выглядящем. У Тэхёна коленки задрожали, а предположения визита сломали голову. Альфа ему улыбнулся, запустив пятерню в волосы, убирая от лица. — Плюмерия, — нежно. — Меня Тэхён зовут, — насупился омега. — Ким Тэхён. — Знаю, но для меня ты останешься Плюмерией, — Чонгук околдован пудровым ароматом с оттенками жасмина и карамельной сладости. Тэхён не оставил в покое мысли мужчины, который снова жаждал увидеть его. — Что ты здесь делаешь? — Стой, это тот альфа, — не вовремя открыл свой рот Чимин, — в которого ты влюбился? — Тэхён ударил под дых, а Морти в изумлении посмотрел на Пака. — Сам же сказал… — Закройся, Чимин, — умирал от стыда Тэхён, не представляя, что теперь Чонгук мог подумать о нём. Его принято бояться, а омега упрямо нос задирал и уважения никакого не выказывал. — Влюбился, значит, — усмехается Чон. — Поехали, — берет Тэхёна за руку, но тот противится. — Я могу заставить. — Кто тебя за язык тянул, Чимин? — покинул друга омега. Морти посадил его в машину, увозя подальше от школьного двора. Тэхён вцепился пальцами в свою сумку, боясь, что сегодня родителей не увидит, и это могла быть его последняя встреча с Чимином. Он не просто поставил Кима в неловкое положение, Чонгук мог думать, что угодно, но Тэхён продолжал сгорать со стыда. Ничего в влюбленности постыдного не было. Жаль, что это именно Морти, но омега справится, забудет. Он всё спихнул на течку, которая застала его не вовремя, её точно Чонгук спровоцировал, всё пройдет. Только от этих глаз, следящих за Тэхёном, ему внутри приятно. — Я знаю, что в твоей семье живёт будущий смертник, — снова смотрит Морти. — Кто бы это ни был, его ждет смерть. — Зачем ты говоришь мне это? — Будь готов, — кладет ладонь на щёку омеги альфа, поглаживая большим пальцем. — Я искал тебя. — Давай забудем о том, что было? — прячет глаза Тэхён. — Невозможно, — ухмыляется альфа. — Возможно, — настаивает омега, — отвези меня домой, пожалуйста, и больше никогда не приезжай к школе. — Сказал же, невозможно, — заезжает на подземную парковку Чонгук. Тэхён совсем не такой, как в клубе. Не раскрепощённый, а скованный. Это только умиляет Морти. Омегу хочется любым. Домой сегодня Ким не попадёт, в планах этого не было. — Выходи. — Куда ты меня ведешь? — он всё уже знает, но начинает беспокоиться за свою жизнь. Тэхён не может забыть о его словах. Чонгук придёт и убьёт его семью. Сотрёт клан с лица земли, а омега будет наблюдать за тем, как теряет всех близких. Альфе не нужно строить из себя порядочного человека, коим он не является. Тэхён, может и не мог видеть его насквозь, но предчувствовал неладное. Чонгук привёл его в квартиру, в коридоре прижимая к стенке, чтобы поцеловать. Тэхён против любой близости, пытается об этом сказать, но симпатия к мужчине не даёт ему вымолвить и слова. Альфа на руках несет его в спальню, на кровать бросает и нависает сверху, облизываясь. Он, как хищник, но кружить у жертвы не будет, сразу нападает. У Тэхёна нет выбора и своего слова. Чонгук лишает его дара речи, мыслей, движений. А внутри разливается отчаяние обжигающее, омеге кости выламывают уста, что не дают покоя, вынуждая метаться по постели. Морти будто родной, с ним не ласковый зверь, но половина оторванной души. Тэхён в его тьме потерялся, она повсюду, чёрным дымом комнату наполнила. У альфы глаза красным горят — Ким ощущает вибрации в теле, поддаётся его напору, не сразу осознавая, что Чон его волю себе подчиняет. Сзади его грубо берет, сжимая в кулаке светлые волосы, стоны Тэхёна подушкой заглушает. Позже омега понимает, что Чонгук всё делает для того, чтобы опозорить его перед родителями, заставить сознаться в связи с лукавым. Кто бы не обманул Морти, Тэхён себе обещает найти его. Пусть земля разверзнется, исчезнут метания омеги, пропадут чувства ему не понятные. Когда же перестанет сознание выстраивать образ Чонгука в голове? Тэхён больше не может выносить эту сладкую пытку. Но может альфа, которому доставляет особое удовольствие тело под ним. Человек. Это всего лишь человек ни на что не способный, но Чонгука из повелителя мира делает голодным до своих касаний зверем. До утра Морти не выпускает его из постели, а на рассвете рассматривает бледное лицо Тэхёна, в котором читает жалость к себе. Омега на него смотреть не может, его разрывает напополам. Он всего лишь ребёнок, который хотел бы видеть рядом с собой сильного человека, за плечом которого можно спрятаться. Даже с Чонгуком Тэхён чувствует себя беззащитным, в большей степени, когда альфа не рядом. — Покоряешь меня, — с хрипотцой говорит мужчина, — не могу глаз от тебя оторвать. — Хватит, — откидывает одеяло омега, поднявшись. — Я хочу домой. Чонгук хмурится, омега двигаться дальше не пытается, в миг прибитым к стенке становится. Альфа подходит вплотную, берет его лицо в ладони, сжимая до боли щёки, и прямо в губы шепчет: — Плюмерия, твой уход сравним со смертью. — Тогда умри, — бросает и падает на колени, Чонгук теряет к нему интерес. Если бы мог он только знать, почему его так влечёт угловатый омега, похожий на тысячи, что видел Чонгук. Тэхён красивый, будто цветок, ещё совсем зелёный и глупый. Влюблённый. Морти бегал от толпы поклонников, избегая чего-то серьёзного. С ним рядом находиться опасно, неподалёку ходит смерть — он есть смерть. А этот омега нагло в глаза смотрит и будто не боится, но Чонгук знает, что страх сковывает его сердце. Он в постели с демоном был, как можно не бояться быть убитым в любую минуту? Морти не желал ему смерти, он не мог избавиться от желания овладеть. Оно появилось ещё в клубе, Чон чуть не убил каждого в заведении, кто на Тэхёна смотрел. Предпочитал думать, что Ким лишь для него танцевал, даже если не видел. Омега ему себя отдал, плевал Чонгук на течку, да она сделала своё дело. Приковала монстра цепями стальными к Тэхёну, не сломать никогда. Альфа отправляет Кима домой со своим водителем, а сам не может справиться с поглощающей его пустотой. Чёрная дыра внутри стала больше.

***

— Господин Чон, к Вам Чон Хосок, — кланяется прислуга. — Впускай, — Чонгук отставляет стакан с виски на стол и поднимается с кресла. В особняк входит старший брат, так же приветствуя Морти поклоном, а после идёт обнимать. — Сколько лет. — Это ты не почтил меня визитом. Давно ты прилетел? — улыбается альфа. — Я бы не прилетел без нужды, у нас проблемы, — возвращается в кресло Чон, указывая брату рукой, что может разместиться в кресле напротив. Чонгук уводит взгляд к камину, в котором потрескивают дрова. Сердце у альфы таким же огнём окружено, всё пылает без конца. Он в пламени лицо омеги видит, представляет, как злятся на него родители. Посмеивается и снова украсть его хочет. — Что же случилось? — спрашивает Хосок, пока Чонгук возвращает себе трезвость ума. — Растение анима, которое растёт лишь на моих плантациях кто-то перепродавал в Сеуле. След привёл меня в дом Ким Хёкмина, покупатель в доме Кимов. Мне интересно, кому анима нужна в таких больших количествах. Я уже разобрался с перекупщиками. — Так это Хёкмин? — Я не знаю, какие цели преследует клан Святого легиона, выжидаю. — Анима можно использовать лишь в двух целях, — задумывается Хосок, — она обладает лечебными свойствами, но и убить может. — Этот цветок на западе называют «невидимкой». Кто-то умрёт, я чувствую. А когда умрёт, мы не узнаем кто убийца, сможем лишь гадать. — Не заморачивайся из-за этого, я помогу. — Ты можешь помочь мне лишь слежкой за семьёй Ким, — возвращается к алкоголю мужчина. — Конечно, — кивает альфа.

***

— Грязная китайская свинья! — кричит отец. Тэхён сидит на полу перед ним на коленях, вымаливая прощение за совершенное. Он всю вину на Чонгука не сваливает, язык не поворачивается, а так хотелось бы. Альфа из него душу вырвал и верх ногами поставил на место, своё имя выбивая черным по белому. Хёкмин кричит около часа, на диване, закинув ногу на ногу, сидит Сокджин, гадко посмеиваясь над поступком омеги. Тэхён чувствует, как в доме разит дерьмом, которое вывалили на его голову. Сначала папа, теперь отец. — Руки бы ему поотрывать, ублюдку. — Давай оторвём, отец, — насмехается Сокджин. — Руки, ноги. Через мясорубку пустим. Достаточно уже, — встаёт альфа, — хватит пустых слов, мы бессильны. Если Тэхён допустил это, — проблема не наша. — Ты правда глупый? — спускается со второго этажа Намджун. — Чонгук уже показал насколько мы для него ничтожны. Кто знает, какой его шаг следующий? Он убьёт тебя, отца или папу. — Мы ни в чём не виновны! — Хёкмин устаёт от криков. — Разбирайтесь сами, — уходит к себе мужчина. Тэхён не осмеливается подняться. Щека горит от удара отца, плечи дрожат, ноги слушаться и не собираются. Он так и сидит распластанным на ковре, слыша фырканье старшего брата. Отец не знает всей правды, но ему достаточно. Тэхён, и так, позор семьи. От него ожидали чего-то большего? В мире магии таким, как Тэхён жизни нет. Они рабы родной семьи, запертые в собственном замке ожиданий и мечт о лучшем будущем. У Кима его нет. Им душегуб заинтересован, он уничтожил последнее в омеге, и без Чонгука Тэхён себя проклинал каждую ночь. Разрывалось сердце, а на утро его он собирал по кусочкам и выживал без цели в жизни. Кому он такой нужен? Останется в плену чудовищ, если не станет игрушкой Морти, который в нём ничего, кроме куска мяса не видит. Так пусть и сейчас приедет, заберет его к себе и растерзает, чтобы Тэхён хоть на время забылся и потерялся в его темноте. Они связаны меткой, той, что не на теле, а на их душах. Тэхён готов рвать душу, лишь бы освободить её от Чонгука. Он доверился альфе, глупо опустил врата защиты и позволил войти в жизнь. Морти зашёл в нее, как владелец, решив убрать все, что не нравится и довести до идеального состояния. Но Тэхён — не дом, который можно снести и построить новый. Он — душа, пусть и почти потухшая от недолюбви Чона. Омега не позволит разрушить себя, создав идеальную версию, которая будет удобна альфе. — Вставай, — стоит напротив Намджун. — Вставай говорю, — тянет брата наверх. — Скоро всё будет хорошо. — Не будет, — смотрит себе под ноги Тэхён. — Меня убьют. — Никто не узнает. — Намджун, я семью предал! — Не говори с ним, — проходит мимо Сокджин. — Он не достоин и слова от тебя. — Займись делом, брат, — рычит альфа, старший с надменным видом уходит. — Я тебя защищу, не брошу. — Как? — Скоро Сокджин займёт место отца, — переходит на шёпот Намджун, — но он не успеет, я его убью и стану главой клана. Я отпущу тебя, обещаю. — Ты хочешь убить своего брата? — прикрывает рот омега. — Это ты нас подставил? — Тэхён, если Сокджин станет главой, жизни никому не будет. Сокджин был из тех: если любить то королеву, а украсть, так миллион. Жадный до богатств и внимания родителей. Он мог с лёгкостью уничтожить клан, не придерживался традиций, порицал людей, ставя себя выше других. В нём ненависти к миру, кажется, было больше, чем у Чонгука. Кто ещё из них дьявол неизвестно. Сокджин спал и видел себя на месте отца, готовый устанавливать новые законы. На его голове была слишком большая корона, которую не под силу ему носить. Тэхёну страшно, он мечтал перерезать горло старшего брата во сне, осознавая, что с ним может сделать Сокджин. Первым он займётся именно омегой, убив или отправив куда подальше. — Из-за тебя все умрут. Чонгук придёт, Намджун, — паникует, за голову хватаясь, — тебе не страшно? — Очень страшно. — Я сохраню твой секрет, — обещает Тэхён.

***

— Требую ответов! — стучит кулачком по столу Чимин. Тэхён пихает в рот ложку с рисом и говорить отказывается. — Мне очень не нравится твоё молчание. Этот мужик тебя обидел? — Нет же, у меня дома дурдом. — Так бы и сказал, — расслабленно выдыхает омега. — Сегодня отвлечемся. Пошли со мной в клуб? Посмотришь моё выступление. Я тебя только в школе вижу. — Плохая идея, — поднимается с подносом Тэхён. — Я пойду в класс. За окнами начинается гроза, омега не слушает учителя и старается игнорировать Чимина, который без конца шепчет ему на ухо что-то. Тэхёну бы под дождь, промокнуть до нитки, заболеть и умереть. Думает, прекрасный финал. У него жар, кажется, начинается и живот сковывает, то ли это ужасная столовая еда, от которой воротить стало совсем недавно. Ким сидит ещё минут пять, предчувствуя скорую рвоту. Стул под ним падает, когда он резко встаёт и сбегает из класса в уборную. Его рвёт обедом, Тэхён умывается у раковины, всё же думая о болезни. Омега отпрашивается домой и, забрав вещи, выходит из школы, дождь только начинается. Дойти до остановки он не успеет точно, а переждать не хочет. Звонить кому-то нет смысла, вызвать кого-то из людей отца — последнее. Тэхён ступает один, быстрыми шагами направляясь в сторону остановки, капли достигают головы на полпути. Там же рядом останавливается чёрная машина, омега ускоряет шаги, но водителя его вольность не волнует. Чонгук выходит под дождь, хватая Тэхёна и насильно сажая в мерс. — Опять ты здесь? — кричит омега. — Снова. Ты чего это удумал? Заболеть решил? — возвращается на дорогу Чонгук, выворачивая руль. — В твоей голове ничего умнее не было? — Я шёл домой. — Почему так рано? — Я не обязан отчитываться. — Сам чувствую, — мрачнеет Чонгук. — Всё ещё болит? — Ничего не болит, — отворачивается к окну Тэхён. — Не надо на меня рентгеном смотреть. Чонгук паркуется у первого попавшегося кафе, утягивая за собой омегу, который сначала никуда не желает идти вместе с альфой, но Морти настаивает. Он хотел поужинать вместе с Тэхёном, украв после школы, но раз всё сложилось так, то они проведут обед вместе. Ким не притрагивается к заказанной еде, пока альфа уплетает за троих. Тэхёну ничего в горло не лезет, но от стакана воды он не отказывается. — Почему у тебя такая татуировка? — разрывает тишину омега. — Выглядит глупо. — Это рисунок кинжала, которым меня хотел убить отец при рождении. Папа его сохранил, он всё ещё находится в моём доме в Пекине, — рассказывает мужчина, Тэхён ничего не отвечает, посчитав историю дикой. Даже родной отец не любил его, возможно, боялся силы. — Когда отец прикоснулся ко мне, я отобрал часть его сил. — Где сейчас твои родители? — Давно погибли на войне, — Тэхён думает, новая битва разверзнется, когда Сокджин главой клана станет. В прошлой войне половина кланов потеряла своих действующих правителей. — У меня остался только брат. — Он же не такой, как ты? — Нет, — улыбается Чонгук. — Хосок маг. С Морти и по-другому, оказывается, бывает. Тэхёну с ним спокойно, но он знает, вернётся домой и снова станет слабаком. Слабым перед своими чувствами, которые льют через край. Слабым перед семьёй. Его скоро начнут голодом морить и в подвале закрывать, как было, когда Тэхён получал плохие оценки в школе. — Отец отругал? — смотрит в упор альфа, Тэхён под столом в пальцах ткань светлых брюк сжимает. — Я представляю, как он был зол. — Да, был, — губы сжимаются в тонкую полоску от обиды. — И я ещё не раз поплачусь за связь с тобой. — Ты мне нравишься, Плюмерия, — говорит Чонгук и в омеге по-новой любовь вспыхивает. — Я буду расстроен, если Хёкмин убьёт тебя, постарайся этого избежать. А как же избежать самого себя? Как избавиться от мук, что терзают Тэхёна день за днём? Он выбрал не того человека. Не человека даже — пожирателя душ, который и самого омегу может поглотить в миг. Останется от Кима лишь прах. Чонгук стал раздражать, но Тэхён остаётся согретым его словами. Он допустил ужасную мысль, от которой избавиться теперь не может. Чонгук — его альфа. Омега никого больше не видит, у других людей лица будто нет. Есть только Морти перед ним, и рядом с ним здесь и сейчас. — Тогда в клубе у меня не должна была начаться течка, — сипит Тэхён, не вынося взгляда чёрных глаз. Чонгук может не применять силу, омега всё равно превращается в мертвеца перед ним. — Это из-за тебя случилось… и я больше не могу не думать о тебе. Ты самый страшный человек, которого я когда-либо знал. У тебя нет страхов, нет принципов, нет запретов. Ты делаешь то, что хочешь. Тебя боятся и уважают. Тебя гонят и проклинают, — сглатывает ком в горле и продолжает: — а я всё равно думаю о тебе. Хочу быть каплей дождя, прячущейся в твоих волосах. Хочу быть музыкой, расслабляющей твою душу. Хочу быть тебе воздухом. — Вау, — теряется альфа, — ты правда влюблён. Да, я знаю, что ты чувствуешь. — Снова внутрь смотришь? — Жаль, ты не можешь заглянуть в меня. — Что я увижу? Слабость. Такую же вселенскую слабость, с которой невозможно бороться. Чонгук помешался на этом омеге, готовый стать героем его снов, приходящий тенью. Стал бы ангелом, восставшим из тьмы, если бы мир был не так жесток к ним. Тэхён его плюмерия, — нежный цветок, который альфа хотел бы ещё не раз сорвать. Носит его ребёнка под сердцем, Чонгук понял это сразу, как взглянул на него, но омегу боится спугнуть признанием. Альфа не жалел ни об одной минуте, которую провёл вместе с Тэхёном. Сама судьба привела его в тот клуб, где он сразу заметил именно его — цветок среди сорняков. Для него Морти мог быть кем угодно, не показывать тёмную сторону, чтобы Ким оставался рядом. Но Тэхёну всё равно на то, кто Чонгук, потому что альфа уже внутри у него. Чонгук не успевает ответить Тэхёну, принимая входящий звонок от брата. — Уверен? — разгневанно подрывается альфа, Ким пугается его эмоций. — Твой отец отличился. — Что он сделал? — Собрал коалицию магов и уничтожил пять моих плантаций в Пекине, — сомкнув зубы, прорычал мужчина. — Не мог. — Поехали. Тэхён знает, что смерть уже дышит отцу в затылок, но как он позволил себе такое? Зная, что Чонгук придёт за ним? Он убьёт всю семью за самодеятельность и даже омега не сможет повлиять на него. Кто он такой? Чонгук бросает его в машине, убегая в дом, Тэхён еле поспевает за альфой, пытаясь остановить, но Хёкмин уже на коленях стоит, а вокруг Морти начинает образовываться чёрный дым, от которого силы отца слабеют. В стороне стоят его старшие сыновья, а папа прибит к стене. Тэхён бросается на Чонгука со спины, умоляя остановиться, но мужчина ничего не слышит. — Я не прощу тебе сына, — говорит отец. — Ты ответишь за каждое прикосновение к нему. — В этом всё дело? Омега никогда не был нужен своей семье, но не понимает, почему сейчас отец стоит за него горой. Он мог спокойно продать Тэхёна монстру и жить в спокойствии, но продолжает стоять на своём, готовый умереть. — Отец, я сам, — отходит от альфы Ким, — я хотел этого. Хотел быть с ним. Хёкмин смотрит в лицо сына, а после взглядом к его животу опускается. Чонгук палец ко рту прикладывает, как бы просит молчать. Отец в ту же секунду теряет сознание и тьма от Морти отступает, папа оказывается свободным. К мужу тут же ползёт, пытаясь в сознание привести, а братья переглядываются. — Оставь его, — молит Чона Тэхён. — Сейчас оставь, — тише. Чонгук кривит лицо, глаза прикрывает. Он в голове разорвал на куски Хёкмина, но из-за Тэхёна уходит. Молча срывается с места, быстро шагая на выход. Намджун с Сокджином подняли отца в комнату, куда ушёл и папа. Сколько бы Тэхён не скребся о дверь, его не пустили, прогоняя. Он закрылся у себя в каморке и стал выжидать. К нему через час заглянул Намджун. — Отец отдыхает. — Это я виноват. — Нет, — садится рядом на кровать Намджун, — отец во всём виноват, — альфа задирает ворот рубашки, доставая небольшой сосуд с голубой субстанцией внутри. — Это твоё, — снимает украшение альфа, вкладывая в ладонь брата. — Твой амулет? — Это не амулет. Внутри твоя сила, отец отобрал, боялся её. Такой ещё никто не видывал. Ты родился в полнолуние ровно в полночь. Отец знал, что беды не миновать. Тэхён рассматривает сосуд, в котором плещется не просто красота, которой он восхищался всю жизнь. Намджун всегда носил у сердца это, каждый раз говоря, что амулет приносит удачу, но никогда бы омега не подумал, что у него есть законное место в его мире. Не простой человек, раб, он тоже маг, как и его братья, отец и папа. Что же было такого в этой силе, почему отец боялся? Тэхён не такой, как Чонгук, но оказывается, может всё быть ещё хуже. — Ты знаешь, что ребенка ждешь? — добивает брат, омега рефлекторно хватается за живот, слова Чонгука вспоминает. Значит, он тоже знал, но вид сделал, что это его не касается. Как просто у него всё, оказывается. Тэхён его ребёнка носит, от радости взрывается, следом погибает, понимая, что никому таким не сдался. Даже Чонгуку он не нужен. Как мог вообще омега такое допустить? Кто у них может родиться? Настоящий дьявол? Такой же как и Морти или как Тэхён? Свою силу он так и не признал. — Да, — ответил Ким, чтобы Намджун не донимал его. — Я рожу этого ребёнка. — Ты сам ребёнок. — Но ты сказал мне правду. Для чего тогда? — Чтобы ты смог защитить себя, пока я не могу. Разбей сосуд. — Не буду. — Почему? Тебя загнобят дома, заставят избавиться от ребенка. — Не смогут.

***

Чонгук улетает на родину в тот же вечер. Тэхён ничего не слышит об альфе. Думает, это к лучшему, у него есть время прийти в себя. Омега не даёт себе продыху, много работая, не смотря на беременность, и успевает сдать все школьные экзамены на отлично. Ночами только Морти во снах видит, а на утро выстраивает броню. Отец пытался его вразумить, убить ребенка демона, но Тэхён лишь раз перед отцом помахал сосудом, отданным Намджуном, и Хёкмин замолчал. Омега грозился разбить стекло, что было чревато серьёзными последствиями. Только родители понимали всю мощь энергии, спрятанной омегой. Папа пытался выкрасть сосуд, но Тэхён успел остановить его. Ким бросил на пол сосуд, пошла первая трещина. Омега не собирался никогда владеть такой силой, он не умел и сам опасался её. Слышал, как на очередном совете отец шептался с альфами, говоря о том, что сын его носит отродье самой смерти. Тэхён не обижался. Все боялись последствий, он и сам не забывал ни на минуту о своём бремени. Время шло, а Чонгук о себе не напоминал, от Намджуна омега узнал, что Чонгук уехал. Тэхён больше ничего не спрашивал об альфе, посчитав, что его просто бросили. Ким ждал родов, потом он хотел уйти, беременным ему было страшно выходить на улицу. Из-за любого угла мог выскочить маг, который избавил бы Тэхёна от ребенка и жизни. Врагов набралось много, как дальше жить омега не представлял. Близился великий день, когда Сокджин должен был стать главой клана, омега только опасался, что брат избавится от него сразу, как только отец передаст ему бразды правления.

***

Чонгук несколько месяцев восстанавливал плантации. Помимо Хёкмина ещё несколько человек позволили себе напасть на священные владения Морти. Убиты были на месте. Начались покушения, альфа понимал, что всё дело в его ребёнке, родиться которому никто не мог позволить. Чонгук знал, что с Тэхёном всё в порядке, альфа не видел смысла тревожить его. Хосок следил за омегой и докладывал всё брату. Он же узнал о точной дате, когда Сокджина собирались чуть ли не короновать, семья слишком серьёзно относилась к торжеству. Морти собрался лететь обратно в этот день. В Пекине воцарилась стабильность, поэтому он не боялся оставлять работу на время, обещая себе вернуться сюда уже с Тэхёном. Чонгук свои чувства принял полностью, пусть к человеку простому, но Ким уже был беременным. Он тоже Морти любил, всех его демонов. В этом альфа не сомневался. Он соскучился по омеге, но не позволял себе никакой связи, Чонгук всё ещё хотел убить Хёкмина и справиться с этой яростью так и не смог.

***

— Я помогу, — Тэхён обернулся, касаясь большим животом человека позади, который помог достать ему банку шоколадной пасты с верхней полки магазина. Кима отправили закупать продукты к завтрашнему празднованию. — Спасибо, — омега забрал банку, кладя в тележку, что была полна уже наполовину. — Твоё лицо мне знакомо. — Я брат Морти, — поклонился ему альфа. — Хосок, да. Не расскажешь мне, как у Чонгука дела? — разозлился омега, почувствовав, как малыш толкнул его изнутри. — Он прилетит завтра, у него было много дел в Китае. Просил меня присматривать за тобой. — Тэхён, я не нашёл твоих кальмаров, — вышел из-за угла Чимин, который думал, что Сокджину отец передал свою строительную компанию, поэтому есть повод для праздника. — Ты ещё кто? — зыркнул он на Хосока. — Брат Чонгука, — ответил за альфу Тэхён. — Брат? Тогда передай ему, что как только я его увижу, глаза выцарапаю, — показал Чону новый маникюр Чимин. — Они острые. — Я вижу, — смеётся Хосок, очарованный кукольной красотой Пака. У Тэхёна есть охрана, кажется, Чимин ради друга любого положит, альфа мог уволить подставленных к Киму парней. — Так, он будет здесь завтра? Почтит нас визитом? — гладит свой живот Тэхён. — Только, если собирается устроить скандал, пусть не появляется. — Мы не обсуждали это. — Славно, — покатил тележку дальше. — Свободен, — закатил глаза Чимин, уходя за Тэхёном. Хосок не уходит, пока омеги не исчезают за стеллажом.

***

Гости начинают собираться во дворе, прибыл совет отца и несколько глав других кланов. Десяток столов стояли накрытыми для гостей, прислуга постепенно удалялась, с ними Тэхёна не было. Он наблюдал с террасы, как люди прибывали. Отец ещё не успел вручить Сокджину семейное кольцо, которое передавалось от отца к сыну, но брат уже распушился павлином, лебезя своему будущему совету. У Намджуна глаза на лоб лезли, а потом к Тэхёну поднимались. Омега помахал брату рукой и вошёл в комнату. Ему там было не место. Это последние дни Киму разрешили выходить из дома, он мог погулять с Чимином или сходить по магазинам. К рождению ребёнка ничего не было готово, родители и не собирались брать на себя такую ношу. — Позови Тэхёна, — подошёл к Намджуну Сокджин. — Зачем? Хочешь, чтобы он стал звездой вечера? — Это приказ. — Я не твоя прислуга. — Ты будешь спорить? Намджун уже готовил сюрприз Сокджину, нужно было только выждать время. Он накопил достаточное количество ростков анимы, которые превратил в порошок и высыпал в яблочный сок, запоминая, в каком именно стакане отрава. Сокджина должно убить тут же. Секрет растения в том, что никакая магия не покажет причину смерти. Намджун молился, чтобы всё получилось. Альфа поднялся к Тэхёну, вызывая вниз, и приказал прислуге вынести поднос с напитками во двор, где вот-вот готова была начаться церемония. — Ты меня звал? — омега остановился рядом со старшим братом, пытаясь прикрыть живот халатом, но на него всё равно смотрели, как на прокаженного, кривя лица. — Звал. Намджун подошёл с двумя стаканами, которые передал в руки брата. — Теперь прислуживаешь? — гадко усмехнулся старший. — Дай нам поговорить. Струйка пота стекла по виску альфы, он был точно уверен, что Сокджин отдал стакан с отравой Тэхёну, до этого немного помедлив. Катастрофы, казалось, не миновать. Но вмешаться Намджун не мог, наблюдая издалека за братьями. Возможно, Тэхён и пить не станет, это Сокджин не может жить без соков, которые предпочитал алкоголю. В нём даже здоровый образ жизни раздражал Намджуна. — Сегодня я стану главным, — говорит Сокджин, отпивает сок и продолжает: — я буду решать твою судьбу. — Ты убьёшь меня и ребёнка, — дрожит омега. — Я это знал. — Нет, тогда может прийти Морти. Ты родишь и я спрячу тебя и твоего выродка так далеко, как смогу, а Чон Чонгук станет моим рабом. От слов Сокджина у Тэхёна разболелся живот и в горле резко пересохло. Омега не знал, когда именно Намджун собирался избавиться от брата, но всё выжидал, а время шло, альфа по-прежнему оставался жив. Тэхён преподнёс к губам стакан, к нему Намджун тут же дёрнулся, но так и не успел остановить Кима, омега сделал злосчастный глоток. — Что такое, Намджун? — расплывался в улыбке Сокджин. — Ты думал, я не прознал, что ты аниму скупал? — Я выпил? — испугался Тэхён, Намджун мог только смотреть на него, не понимая, что делать дальше. Внутри всё загорелось, омега осел на землю, начав кричать, обнимая живот. К ним подбежали гости, все без исключений разделяли радость Сокджина, лишь Намджун тряс брата за плечи, готовясь к худшему. — Спасите моего ребёнка! — Никто не будет спасён, — отрезал Сокджин.

***

— Точно поехать не хочешь? — следил за братом Хосок. — Я буду лишним, — кружил у камина Чонгук. — Да остановись ты. — Не могу, сердце не на месте. — Да поехали уже. Какая разница завтра или сегодня его увидишь? Убедимся, что всё хорошо и уедем, — поднялся альфа. — Давай, я жду на улице. Чонгук знал, что праздник своим присутствием только испортит. Не представлял, как на него Тэхён отреагирует, с тем же понимая, как сложно омеге одному среди волков жить. И решился, потому что плохое предчувствие его не отпускало, вместе с братом уехал, начиная переживать всё сильнее. На удивление стояла тишина, когда они подъехали. Чонгук вышел из машины, окружённый тьмой. Железная дверь, ведущая во двор перед ним открылась и взору предстала самая страшная картина, которую альфа только мог представить. Тэхён лежал на земле без движений, у его тела склонился плачущий Намджун и люди. Десятки людей, которые смеялись. Морти руками взмахнул — тьма поселилась вокруг. Глаза горели алым, а ноги несли его к Тэхёну. — Что случилось? — спросил Чонгук, но поздно всё понял. — Анима? — Он выпил, — поднял голову к старшему брату Намджун. Тот уже крутил в руках кулон Тэхёна, сорвав его с шеи омеги. — Верни его… отбери… Морти выставил левую руку, в ладонь попала шея Сокджина, не успевшего понять, что произошло. Чонгук высосал до капли всё, что теплилось в так и не состоявшемся главе. На глазах гостей, отошедших подальше, как только Чон появился, Сокджин осыпался пеплом, из рук выпал кулон. Намджун поднял его, начав бить об каменную плитку, но разбив, сила осталась висеть в воздухе голубым туманом. — Мы опоздали, — поник Ким, готовый убить себя за ошибку, что стоила жизни брата. На Сокджина всем будто уже было плевать, думали, как бы ноги унести. У праха старшего сидел отец с папой, не смеющие касаться Чонгука, который лишил их наследника. — Ты не умрёшь, — взял лицо омеги в ладони Морти, вдыхая синеву и выдыхая в приоткрытый рот омеги. — Давай же, открывай глаза, Плюмерия, — положил голову на живот Тэхёна, ощутив пинок. — Посмотри на меня, — молил, все затаили дыхание. Омега чихнул голубой пылью, начав в страхе озираться на людей, возвышающихся над ним, только после Чонгука замечая. Альфа прижал его к себе, думая о том, что могло быть, если бы он не успел. Потерянная минута и Тэхёна бы он уже не смог вернуть. Это не тот человек, что засел в его сердце. Омега намного сильнее, чем есть на самом деле. Чонгук силу в нём чувствует опасную, с ней лишь его тьма соревноваться может. — Ты так меня напугал, — поднял омегу на руки Чон. Тэхён собирался накричать на него при встрече, не дать коснуться себя, ребёнка бы не позволил увидеть. Так глубоко обида в нём сидела, но стоило Чонгуку появиться, как омега отдался, так и не начав с ним войну. Морти убивает взглядом, смотрит из под бровей на собравшихся, Тэхён просит не трогать никого. Сокджин уже был убит, оплакивать его станут лишь родители. Намджуна омега не собирался сдавать. — Что у вас там? — подбежал Хосок, когда Чонгук уносил Тэхёна к машине. — Иди туда и объясни Хёкмину, что я с ним сделаю, если ещё раз услышу о нём, — сказал Чонгук, сажая омегу в мерс. — Доступно объясни. — Я понял, — поклонился Хосок, минуя высокие ворота. — А тебя я больше не оставлю, — наклонился к Киму, — забудь о своей семье. Отныне я твой отец, папа, брат. Я — твоя семья.

***

Ветер заползает в спальню с балкона, на который открыта дверь. Ноги студит, вынуждая Тэхёна забросить их на кровать. Он медленно укачивает на руках сына, которому Чонгук дал имя — Чонхён. Маленький альфа в руках папы уже сопел, но глаза открыл, как только за дверью послышались неторопливые шаги. Морти вошёл тихо, поцеловал Тэхёна в щёку и сел рядом, забирая сына. — Ты разбудил его, — прилег головой на плечо Чонгука омега. — Укладывай сам, я очень устал,— закрыл глаза. — Я тебя тоже уложу, — отвечает альфа, начав сюсюкаться с ребёнком. Тэхён хотел оставаться человеком, пусть и слабым рядом с таким могущественным альфой, как Чонгук. Омега вынудил отобрать у него то великое, что было внутри. Подарил Морти не только себя, но и силы, которые надолго усыпили голод Чона. Тэхён поражался тому, как легко Чонгук умещал внутри себя весь его мир. Больше омега не тонул в море тоски, что называл его именем. Омега для Морти — компас для заблудшей в потёмках души. Чонгук — кровавый господин Тэхёна, что дал искру в его скучной жизни. Превратил кошмары в реальность, но омега оставил последние попытки спасти свою душу от него. Он подарил ему прекрасного сына, который не унаследовал проклятия отца и сил папы. В Чонхёне только расцветала энергия, Чонгук ждал момента, когда сможет научить его всему. Первые шаги не так важны, как умение колдовать, уметь защищать себя и близких. Главой клана Святой легион стал Намджун, чему Тэхён был очень рад. Родители так и не узнали всей правды о том роковом вечере, увидев младшего сына в последний раз. Чонгук запрещает общаться, не даёт видеть сына, в чём Ким его полностью поддерживает. У них своя семья, своя жизнь. О таком омега не мог грезить, а сейчас был самым счастливым человеком на земле. — Ты в последнее время много работаешь, — бубнит себе под нос Тэхён, начиная дремать. — Я постараюсь бывать дома чаще, мне Хосок на помощь приехал. Знаешь, кого он привёз с собой? — спрашивает Чонгук и омега открывает глаза, примерно догадываясь, потому что Чимин все уши прожужжал ему о старшем Чоне, что смог влюбить в себя Пака. — Чимин и Хосок приедут к нам завтра утром. — Я рад, — следит за альфой, когда он перекладывает уснувшего сына в кроватку, и возвращается к Тэхёну, уже лежавшему на расправленной постели. — Теперь я займусь тобой, — ухмыляется мужчина. — На ручки пойдешь? — Твои руки — мой второй дом, — Тэхён забирается на севшего в позу лотоса Чонгука, прикладывая голову к его груди, в которой чёрное сердце бьётся лишь для него одного.