eclipse

— Ты, дорогой мой, не бойся жену я тебе найду. А ты разъясни: «Чем тебе не мила Луганск?» — вскинув брови, протянул Азов. — Батяня, а ты — ль не понимаешь, а? Не желаю я жениться! Вот и всё! — раскинул руки в сторону Ростов. Его раздражают постоянное желание Петра посватать того с кем-то, как будто брак — важная состовляющее этой жизни. Да и в принципе, жена ему не нужна, уж лучше муж, а еще лучше — Одесса. — Так, да? — А вот да! А вот так! — прикрикнул Алексей и выбежал на улицу. Нужен тот, кто сможет его выслушать. Нужен тот, кто сможет ему помочь. Ему нужен Женя. Тот стоял с сестрой Ростова- Нахичеванью около дома и о чём-то разговаривал. Лёша аккуратно подошёл к младшему со спины и, положив руку на женино плечо, прошептал на ушко: «Пошли за мной». Одесса чуть вздрогнул от резкого прикосновения и тёплого дыхания у лица, а после что-то сказал Наринэ и двинулся с Азовским за конями. Старший, отвязав Дона, подождал Дунайского и поскакал куда глаза глядят. Минут 20-25 и они останавливаются около какой-то поляны, то-ли что это? Впрочем, сейчас это не так важно. Азовский машинально спрыгивает с коня и отходит в сторону, зарываясь кистями рук в волосы, чуть оттягивая их. Одесса, еле догнав того, сразу подбегает, обхватывая лицо Лёши руками. Жене страшно, он боится за Алексея. За того самого, что обнимает крепко-крепко, целует нежно-нежно. За того самого, что сейчас боится не меньше, чем Женя. — Родненький мой, что случилось? — взволнованно бегая глазами по лицу старшего, спросил Одесса. — Ты всё прекрасно понимаешь. — выдал Алёша. И был прав, все понятно без слов. Обижаться, как-то ненавидеть отца за его обеспокоенность нет смысла. Может он и не принял бы Лёшу таким, какой он есть, но хотя бы перестал требовать от него женитьбы. Будет называть сына «неправильным», а может и не вовсе перестанет его воспринимать как сына, но это неважно. Подобная мелочь меркнет на фоне спокойствия и Дунайского. Женя слишком любит Лёшу, слишком ценит, то что между ними. Ненавидит смотреть на то, как Лёшенька мучается. Ненавидит себя за то, что не может никак помочь. А Алексей так не думает. И поэтому обнимает за талию, зарываясь в его плечо, как будто этот мальчик — его единственное спасение. Хотя… без «как будто». Одесса чуть отстраняется. Ростов слишком добр к Дунайскому, всегда смотрит по-доброму, по-родному, даже сейчас. Ну а Женя слишком мягок и нежен к Лёше. И даже поцелуй, полученный Алексеем, такой же лёгкий, полный любви. И может они слишком странные, для кого-то неправильные. Но чувственные и любимые друг для друга.