Последствия превращений

Ощутив чужое присутствие, Кэйа быстро пробегается взглядом по оставшимся на странице строчкам, после чего откладывает книгу и медленно оборачивается. — Ох, кто меня решил навестить, — наклонившись, Альберих манит гостя рукой. Кот бесшумно подбирается ближе, позволяя коснуться своей алой шёрстки. Кэйа пропускает её сквозь пальцы, чешет за ушком и ласково улыбается, заслышав довольное мурчание. — Люк. За несколько мгновений тот обращается человеком, только вот подниматься не торопится — продолжает сидеть напротив и доверчиво тереться щекой о протянутую ладонь. — Иди сюда. Кэйа хлопает по своим коленям, удобнее устраиваясь на кровати, и наблюдает, как Дилюк с плавной лёгкостью забирается сверху, ёрзает в попытках усесться поудобнее. Руки тем временем привычно обхватывают талию, прижимая ближе. Зрачки у Дилюка всё ещё вертикальные, а радужка — завораживающее пламя. Кэйа мягко целует приоткрытые губы, не прерывая зрительного контакта, и думает о том, как чертовски сильно соскучился — из-за подготовки к приближающимся экзаменам времени на встречи не оставалось. Отстранившись, Дилюк носом проводит по его шее, а после проходится языком, вызывая приятную дрожь. — Хороший котик, — шепчет на выдохе Кэйа, пальцами очерчивая чувствительные уши. В ответ на это Дилюк впивается в тонкую кожу зубами — столько раз просил его так не называть (слишком смущает), а до Кэйи никак не дойдёт. Болезненное шипение сверху вызывает в нём чувство удовлетворённости. — И как я покажусь на занятиях? — вздыхает Альберих, своими вечно холодными пальцами касаясь места укуса. Сил Дилюк не пожалел. — Водолазку наденешь. Кэйа смотрит скептически — лето ведь приближается. Помимо того, что будет жарко, некоторые любопытные явно замучают вопросами, а Аякс, сосед по комнате, со знанием причины будет подливать масла в огонь. С созревшим планом мести Кэйа тянется к тумбочке. И, копошась в ящике, крепче прижимает Дилюка к себе — чтобы не свалился. Его лисья улыбка заставляет Рагнвиндра напрячься. — Ты же не собираешься… Кэйа всем своим предовольным видом так и говорит, что да, ещё как собирается, и поднимает тут же руку, чтобы потрясти находкой — игрушечной мышкой. Дилюк мигом напрягается, всё его внимание приковывается к этой самодельной нелепице (и когда только успел?), и, стоит Кэйе резко отвести её в сторону, — дёргается следом. Под хрипловатый смех Рагнвиндр продолжает пытаться выхватить игрушку, но каждый раз Кэйа оказывается проворнее — удаётся лишь пару раз коснуться подушечками пальцев. Всё ещё смеясь, Кэйа опускается спиной на кровать, заваливая Дилюка на себя. Алые глаза вернулись к обычному состоянию, а кошачьи повадки сменились крайней степенью смущения. — Придурок. — шепчет он Кэйе куда-то в ключицы, не смея поднять взгляд. — Ну какой же ты придурок. — А ты, напротив, само очарование, — ничуть не обидевшись, с счастливой улыбкой отвечает Альберих. Кэйа чуть сжимает напряжённые плечи, прося Дилюка приподняться, обхватывает его пылающее лицо и начинает покрывать лёгкими поцелуями. Но когда спустя пару минут смотрит на него снова — видит всё ещё нахмуренные брови. — Ну всё-всё, признаю свою вину, — примирительно произносит Кэйа, — прости. Дилюк с подозрением всматривается в не скрытый повязкой глаз, пытаясь отыскать там хоть каплю вины. Капля, совсем крохотная, может и находится, но в остальном… Веселье, да и только. С мыслью, что Кэйа неисправим, тянется к его губам снова. Тот с готовностью принимает несильный укус в нижнюю, и на этом Дилюк успокаивается. Они так и продолжают неторопливо целоваться, ласковыми касаниями выражая накопившееся за время, что не оставались наедине, пока со стороны двери не раздаются шаги. — О, давно не виделись, Дилюк. — как ни в чём не бывало здоровается Аякс, подходя к своей кровати. — Снова угрожал несчастному барду? Хмыкнув, Дилюк слезает с разочарованного появлением друга Кэйи, вспоминая бесчестный бой с портретом на входе в гостиную. Аллергия Венти на котов приходится ему очень на руку. Даже если бард упрямится, стоит подойти чуть ближе, как тот сразу впускает — лишь бы не коснулся. — Да вы не останавливайтесь, представьте, что меня тут нет, — добавляет Аякс, поправляя на своей кровати покрывало. Кэйа, и так собиравшийся игнорировать его присутствие, тянется к Дилюку снова. И становится воплощением разочарования, когда тот не даёт к себе приблизиться, — Аякс, может, и знает о них ещё курса так с четвёртого, и бесчисленное множество раз вот так вот их заставал, но продолжать при нём… — Ну уж нет. И всё же сам тянется оставить последний целомудренный перед тем как подняться.