Неправильное время, неправильное место

Гробовая тишина. Мои пальцы впиваются в ее бедра, чтобы удержать на месте, или оттолкнуть, или притянуть к себе ближе — я еще не решил. У нее перехватывает дыхание. Я понимаю, что она почувствовала бедром мой напряженный член, которому после стольких лет хватает и секунды ее внимания. Ее горячее дыхание обдает мою шею, и я зажмуриваю глаза, мысленно моля Мерлина о том, чтобы все быстрее закончилось. Я чувствую, как Грейнджер отстраняется и смотрит на меня, и, прежде чем она успевает открыть рот и усугубить ситуацию, сам открываю глаза. — Довольна, Грейнджер? — прижимаю ее ближе к себе, чтобы она почувствовала его. — Теперь ты знаешь. Сталкиваю ее со своих колен, и мой член болезненно ноет, утратив ее тепло. Я выхожу за дверь и в мгновение ока поднимаюсь по лестнице, с силой хлопая дверью своей спальни. Я глубоко дышу и сосредотачиваюсь на том, чтобы выстроить стену вокруг своего сознания, оттолкнуть ее за нее, запереть… Однако мое тело все помнит. Ее губы на моей шее, дразнящие и посасывающие. Звуки, срывающиеся с ее губ, которые она неосознанно издает, пробуя меня на вкус. То, как ее бедра скользят по моему паху, будто она представляет, как мой член ритмично двигается внутри нее… Моя кожа горит, что бы ни твердил мне здравый смысл. Чертова ведьма. Я направляюсь в ванную и, щелкнув пальцами, включаю в душевой горячую воду — в буквальном смысле, кипяток. Ее запах повсюду. На моей коже, на моих волосах, на моей одежде. Я резким движением снимаю через голову свитер и отбрасываю его в сторону, будто он меня душил все это время. Снимаю брюки вместе с боксерами, и мой член вырывается на свободу. Я пытаюсь его игнорировать, как и каждую ночь на этой неделе. Ее руки на моих плечах, ее задница на моих бедрах, ее губы на моей шее — я горю от желания уже на протяжении нескольких часов. Мои пальцы хватают член, и я сжимаю его в кулак. Нет. Она здесь не для этого. Я становлюсь под струю воды. Кажется, моя кожа плавится под напором. Я решил первым делом избавиться от ее запаха на своем теле — с этим расправиться легче всего. Если я не чувствую запаха ее волос или кожи, то могу побороть все остальное. Быстро намыливаю и натираю плечи в попытке смыть с себя ее дыхание. Я тру затылок, где ее пальцы путались в моих волосах, и уши, которых касались ее зубы. Еще и подбородок, потому что его касался ее язык. Ее запах может, конечно, исчезнуть, но мой член все помнит. Помнит, как она обдавала своим дыханием мое ухо. Помнит, как кончики моих пальцев прижимались к ее талии, воображая, что она пытается оседлать меня, прильнуть к моим бедрам. Мой член помнит звуки, срывающиеся с ее губ в момент, когда я поцеловал ее несколько недель назад. А еще мой член наверняка помнит красные трусики и красный лифчик. Я должен включить холодную воду. Должен избавиться от этих мыслей. Я должен сказать ей «нет», когда она в очередной раз станет настаивать на этих «тренировках». Моя рука скользит по животу, и член болезненно покачивается. Я сжимаю кулак, и образ ее горящих глаз всплывает в моей голове. Она кричит мне о таблетках, о ценности своей жизни, быстро дышит, отчего ее грудь вздымается… Мой член пульсирует. Я провожу большим пальцем по головке… Она стонет мне в рот, когда я просовываю колено между ее ног. Я чувствую ее жар. Чувствую, как ее промежность согревает мое бедро… Сжимаю пальцы и начинаю ласкать себя. Она сидит у меня на коленях, целует мою шею, расстегивает рубашку, умоляя прикоснуться к ней, тяжело дышит мне в ухо, трется задницей о мой стоячий член… Мои губы медленно приоткрываются, а пальцы ускоряются. Она стоит в душе вместе со мной, целует мою грудь. Мои руки скользят по ее телу, прижимая к мраморным стенам, ее ягодицы так манят… Я впиваюсь пальцами в ее бедра и жадно сжимаю кожу. Она стонет, когда я вхожу в нее, и умоляет меня трахнуть ее… Закрыв глаза, вижу белый свет, однако я еще не закончил. Я с ней еще не закончил. Моя рука замедляется, и я задерживаю дыхание. Она прижимается своей грудью к моей груди. Пена течет между нашими телами, по моему члену, и она наклоняется, обхватывая его пальцами. Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами и прикусывает нижнюю губу. Я правильно делаю? — Вот так… Она целует мою грудь, мои ребра, опускается на колени… Моя рука с силой упирается в стенку душевой в попытке сдержать себя. Вторая — ускоряет темп. В голове всплывает воспоминание из Эдинбурга — Пэнси пытается изобразить ее хриплые стоны, пока красные губы обхватывают в плотное кольцо мой член. Нет, нет. В животе сразу зарождается тошнотворное чувство, и я эти мысли закидываю за кирпичную стену, однако эрекция падает. Отрываю ладонь от мраморной стены и вытираю лоб. Моя правая рука остается неподвижной. Я должен был позволить себе кончить быстро. Не надо было смаковать, словно это что-то особенное, что поможет мне пережить следующие несколько недель, месяцев или вечность. Обычно я запираю ее в своем сознании, и когда делаю это, думаю о безликой ведьме с вьющимися волосами и неидеальной задницей, чтобы просто… кончить. Точно. Член все еще стоит, но я теряю интерес к ней. Я должен думать об этой ведьме. Но моей эрекции это совсем не нравится. Я думаю о ней, стоящей на коленях в душевой вместе со мной. Ее глаза — ее глаза — смотрят на меня, когда она кладет пальцы на мой член и спрашивает, хочу ли я, чтобы она… Главное, что хочет она… — Да… Моя рука гладит член, и он снова отзывается. Она целует головку, обдает ее своим дыханием. Высовывает кончик языка. Я наблюдаю за тем, как пена стекает по ее груди, оголяя соски и опускаясь все ниже и ниже. Я думаю о ней, лежащей на моих простынях. Ее колени обвивают мою талию, а я толкаюсь в нее… Драко, да… Я зарываюсь лицом в ее кудри. Чувствую, как упругая круглая грудь упирается в мой торс, и я скольжу по ней. Она стонет мне прямо в ухо каждый раз, когда я врезаюсь в нее. Она прижимается ко мне, сильнее обхватывая ногами талию, умоляет не останавливаться… Мои движения становятся быстрыми и резкими, мой член пульсирует… Быстрее. Еще. Пожалуйста. Я наблюдаю за ней, пока трахаю. Ее сиськи подпрыгивают при каждом толчке, а растрепанные волосы беспорядочно лежат на моих подушках. О, ее влагалище такое тугое, теплое и влажное. Она умоляет меня не останавливаться, когда я прижимаю ее колени к матрасу, широко раздвигая ее ноги. Она стонет от новизны ощущений и говорит мне, что все идеально, что я идеален… Мои бедра напряжены. Голова откидывается назад. Она смотрит мне в глаза, когда я трахаю ее, тяжело дыша и нависая над ней. Она такая красивая, ее глаза сияют. Она неотрывно смотрит на меня, позволяя мне любоваться ею. Я зарываюсь пальцами в ее волосы, и она тянется к моей шее, притягивая меня к себе, в то время, как ее влагалище сжимает мой член. Прижавшись губами к моему уху, она выдыхает мое имя и говорит: — Не останавливайся. Я люблю тебя, не останавливайся. Моя левая рука, сжатая в кулак, дрожит. Невероятное удовольствие наполняет тело, и мои губы открываются, выпуская стон, в котором отчетливо слышится ее имя. Перед глазами плывут черные пятна, когда она прижимает меня еще ближе, сжимает бедра и снова с криком кончает. Ее мягкие груди касаются моей кожи… Мой член кончает. Я чувствую, как семя уверенной струей ударяется мне в грудь. И снова. Мои стоны эхом отражаются от стен душевой. Кажется, что я задыхаюсь, и это будет длиться вечно… Открываю глаза, мои ноги подкашиваются. Капли воды стекают с мраморных плит. Это всего лишь я. Я один стою в душе со спермой на груди. Смыв с себя доказательства своей слабости, я снова чувствую сожаление. Она бы разочаровалась, узнай о том, как часто это происходит. Возможно, ей даже станет противно… Но, по крайней мере, узнай об этом, она бы прекратила свои гребаные «тренировки». Я включаю ледяную воду и смотрю на темно-зеленый мрамор до тех пор, пока мое тело не покрывается мурашками.