весна Зимнего Солдата

      Баки смотрит зашуганно. Его прозрачно-голубой взгляд бегает от человека к человеку, заставляя нервно сжиматься при виде каждого злобного взгляда, направленного на него. — Если мы не найдем способ идеального контроля над Зимнем Солдатом, нам придется его убить, — подмечает один из сотрудников ГИДРЫ, направивший ствол на лоб мужчины. Он прерывисто вдыхает и смотрит в пол. Страшно. Сколько он здесь уже сидит? День? Неделю? Может, месяц? Год? По ощущениям все сто. Дни тянутся медленно, мучительно медленно… — Ещё одна попытка нападения на сотрудника, и тебе крышка, ты понял? — шипит второй, тыкая дулом в лоб Баки. Тот в ответ лишь рычит что-то и облокачивается спиной на холодную стену. Холостой выстрел ударяется прямо около его правого уха, в ответ на что Зимний Солдат жалко сжимается, словно не он недавно разнёс весь район Манхеттена. — Будет жаль такую игрушку, но что поделать.       Пролетело, казалось, минут десять, в течение которых Зимний Солдат думает лишь о том мужчине, который назвал его другом, после ухода надзирателя, как вдруг дверь вновь открывается. Баки приподнимает голову и вздрагивает от неожиданности. — Привет, — перед ним опускается девушка. Длинные волосы убраны в пучок, а карие глаза смотрят с невиданной прежде добротой. Баки заинтересовано смотрит на новое лицо и наклоняет голову. Он уже раньше видел ее. Ошивалась с каким-то агентом ГИДРЫ, все хвостом за ним ходила. Мерзко.— Как ты? — спрашивает она и внезапно касается его располосованной до кости щеки. Солдат думает. Нет, он видел ее ещё раньше, вместе с тем сумасшедшим, который отказывался с ним драться. Баки порывается кинуться на нее, но остатки здравого разума кричат об обратном, подавляя вогнанные в его тело насильно инстинкты. — Скажи, что еще болит, — она, словно бы не обратив внимания на ярость чипированного, аккуратно наносит на его щеку что-то холодное, так что рана сразу перестает щипать. — Плечо, — слабо выдавливает из себя мужчина, запрокидывая голову назад. Страшно. Она убьет его? Или снова сделает так, чтобы ярость разносилась по его телу вместе с жгучей болью? Так ведь всегда делали. С той самой ночи, с которой он урывками помнил лишь снег и кровь: много снега, и много-много крови, орошающей белый ковер земли.       Девушка молча расстёгивает его «тюремную» рубашку, и ее брови нервно дёргаются. — Сейчас будет немного больно, — она произносит это легко, но так успокаивающе, что у Баки мозг расплывается, как масло на солнце. Насколько больно? — Потерпи, — она наклоняется над раной на его груди, и что-то колючее пронзает тело Солдата, он шипит и дёргается. — Тихо-тихо, — шепчет девушка, имени которой он не знает, нежно касаясь раны. Баки на выдохе стонет, чувствуя жжение в ранах. Через какое-то время таких мучений он понимает, что все кончилось. Девушка отстраняется от него и оглядывает с ног до головы. Баки смотрит на нее с мольбой и благодарностью. Она вколола ему обезболивающее? Он рад, если так вообще можно сказать про человека, чьи эмоции и мысли подавляются и контролируются. — Вот и все. Я ещё приду к тебе, Джеймс, только дождись.       Джеймс? Это она ему?..       Она тихо, почти не дыша, встаёт, и, собрав вещи уходит, и Баки вновь один. Он прерывисто дышит, пытаясь побороть копящуюся в нем ярость, чуть глушащуюся обезболом и успокоительным. Тряхнув головой, он едва слышно скулит что-то под нос и тут же валится в прерывный сон, полный кошмаров о прошедшей войне. ***       Стук сердца бьёт по ушам в такт шагам о полы тюремной камеры. Он открывает глаза и видит перед собой ту же девушку, почему-то печальную. Баки отворачивает голову и тихо вздыхает. Это уже не первый и далеко не второй раз, когда она посещает его. Возможно, и не тридцатый. — Здравствуй, как ты? — она приветствует Зимнего Солдата садится перед ним на колени, доставая небольшой коробок с чем-то аппетитным внутри. Мужчина голодным взором глядит на ее руки и, скрипя зубами, выдыхает. Когда его выпустят на миссию? Он, кажется, уже месяц не видел солнечного света. И все разговоры наблюдателей только об удержании. Он, что, настолько ужасен, что его держат в цепях? Очевидно, да.       Монстр, созданный ГИДРой, неконтролируемый и безобразный… — Здравствуй.       Баки не разговаривает ни с кем. Но если приходит эта странная, но такая смелая девушка, то он-таки что-то из себя выдавливает, нерешительно словно боясь, что за каждое лишнее слово его прикончат. Охрана повсюду, может, они и не понимают, но Баки видит их всех, чувствует их всех, слышит…       Барнс снова поднимает на нее глаза и видит, что девушка явно чем-то обеспокоенна, и мужчина ясно видит на ее глазах слезы. Она снаружи, значит, больше информации. Что-то извне, или касательно него? Баки недоверчиво щурится. — Я принесла тебе поесть, — она открывает ланч-бокс, и по камере разносится запах свежей курицы. — И как я это делать буду? — огрызается он. Металлическая рука изъята, а другая заведена за спину, да с такой силой, что при малейшем движении все внутри от боли сжимается. — Я тебя покормлю, — терпеливо, однако с ощутимым раздражением заметила она, поднося ко рту Солдата вилку с кусочком курятины. Тот аккуратно берет ее зубами и медленно жует, как бы пробуя пищу. — Не бойся, не отрава.       Она терпеливая и слишком добрая к нему, так что Баки опять чует подвох. Когда курица доведена, мужчина с ожиданием смотрит на нее. Сидя в камере он изголодался по нормальной здоровой пище, так как тюремные блюда безвкусны и не несут никакой пользы. Разве что неминуемую смерть. — Хочешь шоколад? — девушка разворачивает шуршащую фольгу и протягивает ему что-то сладко пахнущее…       Баки пробует это также с опаской, но вкус столь знаком и прекрасен, что он забывается на мгновение. Вкусно. — Нравится? — она улыбается, но все ещё слезы стоят в ее глазах. Баки кивает.       Нравится, и ещё как. Давно его таким не баловали. Вообще, он не помнит, когда последний раз так вкусно ел. Плюс-минус в тридцатых (насколько ему позволяла попеременно работающая память)? Да, пожалуй.       Когда трапеза закончена, ее рука аккуратно ложится ему на щеку, убирая лишние волосы за ухо. Так же с другой стороны. Баки сглатывает ком в горле и вздрагивает. Страшно. Снова. Внезапно девушка прикладывается лбом к его лбу и тихо, на выдохе, произносит: — Только дождись, и все будет хорошо, — он знает этот язык. Это не английский, но он точно знает перевод фразы. И не разу не сомневается в том, что понимает ее правильно. Зимний солдат чуть дёргается, порываясь что-то сказать, но девушка быстро отходит на безопасное расстояние. Она боится его, монстра, как и все здесь. Баки все ещё смотрит на нее, словно бы ожидая помощи. В какой-то момент он чувствует себя вновь живым, и снова эта пустота в душе. Холодная капля пота стекает по его виску, мешаясь в щетине. — Имя, — хрипит он, когда девушка вот-вот пытается уйти. — Что? — она оборачивается на пол пути и внимательно смотрит на него. Баки видит, что она плачет, но ничего кроме непонятного замешательства эта картина у него не вызывает. — Как твое имя? — наконец произносит он, почувствовав прилив разума. — Эбигейл Фостер, — произносит она и тут же исчезает за дверью.       Эбигейл Фостер… Баки отрешённо кивает и проваливается в сон. Он запомнит. Это точно. Ни один аппарат не сотрёт это имя из его памяти. Да и эта фамилия…он мог бы поклясться на смертном одре, что уже слышал ее прежде. *** — Тебе было когда-нибудь страшно на заданиях, что колени подгибались? — спрашивает Эбигейл, сидя рядом с Барнсом на холодном полу. — Нет, повреждённый рассудок не давал мне бояться, — мрачно отвечает мужчина, глядя на Фостер. — Я убивал по приказанию, и почти не думал ни о чем. Знал одно: меня убьют, если не стану плясать под их дудку.       Он мрачен. Его мысли спутаны и все время сводятся к одному: вечер накануне отправки на передовую. Какой же это год? Тридцать восьмой? Или начало сороковых? Он морщится, пытаясь вспомнить. И вспоминает. У него была подруга. Стив Роджерс, эта девушка и он тогда гуляли вместе, танцевали под Коула Портера…       Баки трясет головой. Эбигейл так на нее похожа. Те же черты лица, те же нежные глаза и руки. Он внезапно поднимает голову: — Слушай, мы точно не могли встречаться в сороковых?.. — Джеймс, мне двадцать четыре, — говорит Эбигейл, поднимая брови. — Мне очень жаль, но, видимо, твое сознание очень повреждено. — Но. Та девушка… Мари! — Баки дёргается. Вспомнил! Мари! Ее звали Мари Фостер. Она в тот день сказала, что будет ждать его с фронта… А дальше память подводила. — Это моя прабабушка, — Эбигейл отвечает тихо и скупо. Баки не понимает чувств, но ясно одно: эта тема болезненна для Эбигейл. — Я, видимо, на нее очень похожа. Покажу тебе когда-нибудь ее фотографии. — Да, только волосы у нее были одного цвета, а не пополам, — замечает Баки и впервые за долгое время улыбается. Фостер также не сдерживает улыбки. — А Мари — имя моей сестры. Я обязательно тебя с ней познакомлю. Ее назвали в честь той женщины. — А что с ней стало? — нетерпеливо спрашивает Баки, наклоняясь к новой знакомой. — Погибла от простуды в сорок пятом, — она вжала голову в плечи и сильнее вжалась позвоночником в холодную стену. — Ясно…       Эбигейл сидит в тишине ещё несколько минут и внезапно вздрагивает. Баки смотрит на нее внимательно. Что она сделает? Неужто тоже предаст?..Однако вопреки его страхам, Фостер лишь кладет голову на его плечо и начинает что-то напевать под нос.       Баки вторит ее вздрагиванию. Странно… Странно, но уютно, как никогда… ***       Эбигейл заходит в камеру аккуратно и вновь садится напротив него. В руках ключи. — Как себя чувствуешь? — В норме, — говорит Баки, и она улыбается краешками губ: он точно в норме, ведь эти, пусть и два слова, были произнесены осмысленно и четко. — Что ты делаешь? — То, что должна, — кратко бросает Эбигейл, оборачиваясь на шум в коридоре. Мимо двери в камеру пролетает явно не живое тело охранника. Баки пару мгновений мечется, но девушка кладет руку на его плечо, заставляя замереть. — Все будет хорошо, — и он успокаивается. — Мне нужна рука, — говорит он, когда Эбигейл освобождает его от оков. Он вскакивает почти в ту же секунду. — Забрали, — парирует Эбигейл, хватая того за целую руку. — Ты очень холодный. Нам надо выбираться. — Угу, — Баки кивает и спешит за ней. У Входа в камеру тормозит окровавленный сотрудник ГИДРы. Одним ударом ноги в солнечное сплетение девушка заставляет того повалиться на землю. Выстрел. Баки трясет головой в непонятках. Как такая нежная и добрая девушка способна на такое?       Эбигейл молча скользит по коридору, маня за собой Зимнего Солдата. Тот удивлен и напуган, но вида не подаёт. Лишь спешит за ней, озираясь.       Внезапно из-за двери вылетает ещё пара человек. Девушка и высокий мужчина. Девушка швыряет его ударом в сторону, но тот хитрее. Попутно ухватив Эбигейл за длинные волосы, он оттягивает ее голову назад, внезапной подсечкой валит ослабевшего Баки на пол и подставляет к горлу барышни пистолет. — Не двигаемся. Иначе я не прикончу. — Попробуй, — шепчет Эбигейл, выворачиваясь. Сверкнуло лезвие и волосы, неравномерно отрубленные, падают на землю. Мужчина отходит, держась за горло. Вторая девушка хватает его и ударом колена в спину, ломает позвоночник с приятным хрустом. Баки вновь вскакивает. Что происходит?! — Спасибо, Сэм, — кричит второй девушке Эбигейл, подбегая к мужчине. — Живой? — Живой, — неуверенно кивает Зимний Солдат, и Эбигейл тут же хватает его за руку. Она дышит тяжело и сбивчиво. Волнуется за Сэм, за Адриана, за себя. За Баки… — Нам нужно подняться на первый этаж. Как только будем там, ты должен-, — но что должен, Эбигейл не договорила. Пол подо всей троицей проваливается, словно распиленный горячей сваркой.       Все трое грохаются об пол с такой силой, что воздух из лёгких вышибает. Эбигейл переворачивается на спину. Сэм вскакивает и хищно оглядывается. Баки лежит, и его зрачки нервно бегают взад-вперед.       Следом рядом появляется ещё двое. Парень, весь в крови, даже лица не видно и ещё одна девушка, отличающаяся от других: на ней роба и странные сапоги, не похожие на обычную одежду людей, да ещё и волосы синие, как небо. Однако лицо очень похоже на лицо Эбигейл. Возможно, это та самая Мари… Парень тут же падает не в силах стоять и заливает пол кровью. Толкотня заполняет комнату. Баки с ужасом в глазах глядит по сторонам. Вокруг люди, много людей. И тот человек, которого он из воды вытащил. Стив… — План поменялся, извините, — говорит синеволосая, стирая со лба кровь. — Тони, — она поворачивается на мужчину с темно-карими глазами и растрепаными шоколадными волосами. — Он ваш, — и кивает на Баки. Тот лишь рычит в ответ что-то неразборчивое и, сжавшись в позу эмбриона, отползает в сторону стены. Страшно.       Эбигейл опускается рядом с ним и кладет руку на плечо. Роковая ошибка. Зимний Солдат в мгновение ока бросается на нее и прижимает к полу, нанося удар, который, благодаря только невиданной удаче Эбигейл, попадает прямо возле ее уха, разбивая плинтус в дребезги. Та пытается спихнуть с себя биооружие ГИДРы, но Барнс настолько тяжёлый, что та даже вдохнуть не может. — Старк! — кричит она в панике, и сильные железные руки вмиг оттаскивают Джеймса назад.       Эбигейл в панике оглядывает Железного человека. Тот лишь кивает ей, и девушка, хромая на одну ногу встаёт и отходит к сестре и подруге, борющимися за жизнь Адриана, который уже на последнем издыхании. Агония, смерть — это все Эбигейл видит не впервый раз, в ЩИТе она не первый день, и знает многое, чего не знают обычные люди. Она прикрывает глаза, но все ещё слышит безуспешные попытки Баки выпутаться из крепких рук Роджерса и Старка.       Вот и все. Из миссия завершена, и Зимний Солдат освобождён. Душно… Эбигейл выходит на балкон и садится, вернее падает на лестнице, приваливаясь к стеклу. Вид с башни Старка открывается потрясающий, аж дух захватывает. Она выдыхает и берется пальцами за обрубленные волосы. Жаль. Но это не самая страшная цена, которую пришлось заплатить за освобождение друга Кэпа. Обернувшись на команду, агент Фостер выдыхает. Только бы смерть Адриана и все, через что прошли агенты ЩИТа не было напрасным.       Эбигейл не считает, сколько сидит на балконе, но когда ей приходит сообщение от Старка, кратко отвечает на него: «Ок» и снова откладывает телефон, зарываясь покрепче свитер. Не май месяц. Фостер прикрывает глаза, и тут же вздрагивает, чувствуя, как рядом приземляется что-то тяжёлое. — Привет.       Девушка открывает глаза и тут же отпрыгивает. Баки. — Меня вроде как… Расчипировали, — он потирает нос и смотрит на Эбигейл. — Изивни, что напугал, — мужчина неловко опускает взгляд. Он живой, совсем живой, и жизнь льется из него вместе с эмоциями и чувствами. Эбигейл это видит. Она подвигается к нему и заглядывает в чистое, не омраченное копотью лицо, с такими же чистыми, как небо серо-голубыми глазами. — Я очень рада за вас, сержант Барнс, — девушка кивает и улыбается. — Просто Баки, ты же ведь в тюрьме со мной на ты была., — механическая рука взвизгнула железом, и Фостер вздрогнула. — Ну сейчас-то мы здесь. Да и старше ты меня на восемьдесят четыре года, — Эбигейл грустно улыбается, глядя на убранные в хвостик волосы Зимнего Солдата. Завидно. Ее волосы сейчас похожи на растрёпанные иголки ежа. — Неважно, — отмахивается он и внимательно оглядывает Эбигейл. — Шрам на шее… Как от, — он глядит на свою руку и тут же отсаживается на метр. — Монстр, чертов монстр… — Ты не виноват, Баки, — Фостер касается его женой руки ладонью. — Ты, верно, не помнишь. Тогда ГИДРА приказала убить Стивена Роджерса, а в той машине была и я. Все обошлось, но если бы не Романофф, я бы уже лежала трупом. —...извини. — Не стоит, — Эбигейл двигается ближе к мужчине и берет того за руку, заставляя смотреть на себя. — Баки, все что было, было в прошлом. Ты не монстр, и ты не виноват в произошедшем. — Я помню всех убитых, их лица, глаза, молящие о пощаде, голоса, кричащие навзрыд, — он тоскливо глянул на девушку. — Баки, послушай. Никто из здесь присутствующих, не будет тебя винить в том, что случилось. Это не твоя вина, — голос Эбигейл спокоен, однако ей самой очень тошно от того, что она пытается излечить ту рану, которую уже не излечишь вовек. — Но для всех других я все тот же монстр, которым детей по ночам пугают, — огрызается он, но руку не выдергивает, лишь сильнее сжимает, словно в попытке найти тепло. — Ты не монстр. И ты заслуживаешь любви, нормальной жизни и семьи, понимания…       Баки прерывисто вздыхает. — Спасибо, что заботилась, когда я сидел в камере, — он улыбается краешками губ и встаёт. — Я у тебя в долгу…       Эбигейл встаёт и заходит внутрь вслед за Зимним Солдатом. Половина гостей уже разошлись, остались лишь Сэм, Мари и сам хозяин башни. Тони бродит вокруг столов, что-то расчищая среди бумаг. — Куда его денем? — Сэм кивает на Баки, и тот вновь зашоренно оглядывается. — Из Камар-Таджа его погонят. Это исключено, — покачала головой Мари, скрещивая руки на груди. — Вряд-ли Верховный Маг потерпит там его... — Я возьму Баки к себе домой, — не подумав, говорит Эбигейл и тут же ловит на себе странный взгляд Барнса. — Смелое решение, ну тогда если что я на связи, ты, главное, его к розетке не подпускай с его-то рукой, — советует Тони и смеётся. Но никто кроме него не смеётся. Тот смущённо откашливается. — Спокойной ночи. — Ага… Давайте по порталам, — Мари изящно чертит в воздухе три портала. Баки следит за этим с удивлением. Так маги все же существуют. Сэм смело заходит в первый, и он тут же закрывается за ней.       Баки с паникой на лице смотрит на сверкающие круги. Эбигейл аккуратно берет его за руку и ведёт через арку. И все стихает. — Где мы? — шепчет Баки, оказываясь в темноте. — Добро пожаловать ко мне домой, — Эбигейл зажигает свет и тут же падает на софу, утыкаясь лицом в колени. Слишком много за день произошло. Она не вывозит. Усевшись рядом, Джеймс оглядывает дом. Уютненько. — Ты чего? — внезапно спрашивает он, услыхав, как Эбигейл всхлипывает. — Все в порядке, просто очень рада, что ты теперь свободен, Баки.Я думаю это было самое больше мое желание за последние месяцы… — Что было? — сухим голосом переспрашивает Джеймс и чуть отодвигается. — Жалание…       Баки вздрагивает, словно слово ранит его как пуля и едва ли не падает на пол. На глазах мужчины — слезы. Эбигейл ясно это видит и замирает. — Баки! — она хлопает себя по губам. — Извини, извини, прошу, — девушка крепко обнимает солдата за шею, не переставая шептать слова извинения. — Я забыла, что эти слова делают тебе больно…       Баки пару раз вздрагивает, но успокаивается. Обошлось. Подавив в себе былые инстинкты, мужчина смотрит на Эбигейл. — Все окей, — он дорожит. Все ещё. — Вечно я тебя волноваться заставляю. — Все в порядке, — Фостер отстраняется и глядит на него. Немного слишком долго, и Барнс это замечает, и это заставляет его смутиться. — Слушай, а моя прабабушка… Онa кто была тебе? — Друг… Может, больше, не знаю, не помню, — он отворачивает голову и откидывается на спинку дивана. — А что? — он улыбается слишком по-человечески для самого себя. — Ревнуешь? — Что?! Почему? — изумляется Эбигейл, вздергивая брови и вспыхивая как маков цвет. — К чему я должна тебя ревновать? К давно умершей женщине? — Кто ж вас женщин разберёт, — его взгляд мягок. Он подмигивает и смеётся. — Что? Я не всегда буду угрюмым наемником с русским акцентом! — Непривычно видить тебя таким, — признает Эбигейл и улыбается ему в ответ. — Есть такое, — Баки чуть налконяется к ней. — Тебе, кстати, и с короткими очень идёт, — он аккуратно запускает обычную руку в ее волосы и чухает Фостер по волосам. — Спасибо, но мне правда жаль своих волос, — хмыкает она. — А вот тебе не мешало бы и подстричься, — говорит девушка. — Дедуля… — Кто это дедуля? — Баки игриво щурит серые глаза. — Ты, — Эбигейл широко улыбается, когда мужчина шутливо набрасывается на нее. Она пытается оттолкнуть Джеймса в сторону, но тот хватает ее левой рукой, сжимая запястья вместе. Ощутимой боли не было, но напоминание о прошлом Баки — лёгкое потрескивание металлической руки, сжимающей дрожащие запястья Фостер слегка пугало. — А дедули так могут? — он дерзок. Но это делает Баки — Баки. Это он, его черта с рождения. Упорство и наглость, доброта и желание сражаться по жизни, вместе дают странную, но выигрышную смесь. — Мне, между прочим, сто шесть! — Все, пусти, верю! — Эбигейл чувствует, как разжимается железная хватка и потирает руки. — Казалось совсем недавно ты рычал, как дикий зверь передо мной… Глазам не верю, что ты стал таким! — Каким? — спрашивает Баки, скрещивая ноги по-турецки. — Живым, Баки, живым, — Эбигейл кладет руку ему на колено. — Я рада, что мы смогли тебя достать без плохих последствий. — Разве что с потерей того парня, — Баки хмурится. — Мне жаль, что из-за меня пострадали люди. — Я уже говорила: ты не виноват, — Фостер тихо вздыхает. — Интересно, прибьет ли меня Старк, если я слегка нарушу общение… — Я пон- что? — Баки вопросительно смотрит на Эбигейл. — За что Старк тебя должен прибить? — За что-то. Подобное, скажем., — Фостер чуть приподнимается с софы и едва чувственно целует Барнса в лоб. — Я обещала не шокировать тебя, но, извини. Просто слишком боялась целовать тебя, когда ты был приколочен к стене, мало ли взбесишься, а сейчас, думаю можно… — Всегда можно, персик. Тебе — точно, — Баки чуть вздергивает голову.       Прозвище режет слух, и Эбигейл чуть морщится. — Господи, как по-старперски! Не смей меня так называть, Барнс! — А что не так? В тридцатые многим такое нравилось… Ещё «куколка» или «миледи»?.. — Баки, сейчас далеко не тридцатые, — смеётся Эбигейл. — Давай пока обойдёмся без прозвищ. Пожалуйста. — Как прикажешь, миледи~,— он все также игриво улыбается, кладя голову ей на плечо. Так тихо и мирно. Впервые им не страшно вдвоем. Не надо вздрагивать от каждого шага, от каждого вздоха и взгляда. Они только вдвоем. Опять, но чувствуется это иначе. Как начало чего-то нового и совсем девственно-невинного. — Спасибо… — За что? — Эбигейл смотрит на него и вновь целует в макушку. Тишина некоторое время давит на уши, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием. Барнс крепче прижимается к девушке и на выдохе произносит: — За все…