Ну хоть кто-то же должен контролировать ситуацию

Чонгук всегда проводил гон в одиночестве. Ещё в подростковом возрасте милый темноглазый парнишка узнал об одной особенности своего пола, узнал, что раз или два в год организм каждого альфы становится крайне уязвим, эмоции обостряются до предела, гормоны и животные инстинкты берут верх. Однажды, не сумев сдержать себя, Гук серьёзно повздорил с одноклассниками и подрался, хотя всегда был очень дружелюбным и компанейским ребёнком. Изведя себя переживаниями, маленький альфа начал даже замыкаться в себе. Изменения в поведении сына быстро заметил старший омега и решил поговорить по душам. - Дорогой, я знаю, что тебя что-то беспокоит, - берёт стул и садится рядом с занимающимся Чонгуком, - поделись со мной. - Пап, я.., - отводит взгляд. - Ты же знаешь, что можешь доверить мне, что угодно, - гладит густые, цвета вороньего крыла волосы. - Я не хочу быть альфой, - чуть не плачет и закрывает лицо руками. - Ну, ну, что ты такое говоришь, - бережно разворачивает к себе и заглядывает в оленьи глаза, - почему ты не хочешь быть альфой, детка? - Я не хочу никому причинять боль, - начинает хлюпать носом, - я..не знаю, как.. - Иди сюда, - крепко обнимает и гладит по спине, - послушай, что я скажу. Чонгук поднимает заплаканные глаза на родителя и весь обращается в слух. - Гон – часть сущности каждого альфы, момент наибольшей уязвимости и при этом наибольшей силы. Ты поймёшь это, когда научишься слушать своего внутреннего альфу, когда научишься управлять им. Сейчас это кажется сложным, непонятным, страшным, но это испытание, которое должен пройти каждый альфа. Твой отец тоже не сразу научился. - Правда? - Правда, - ласково улыбается и заправляет отросшие пряди за ухо, - к тому же, пройдёт совсем немного времени, и ты встретишь милого омегу, чья любовь и забота помогут тебе лучше управлять своими эмоциями, который успокоит бурю внутри. Но до тех пор ты должен постараться научиться самостоятельно. Гук заворожено смотрел и запоминал каждое слово. Он всегда был очень целеустремлённым и прилежным, поэтому в тот день пообещал себе, что справится. Прошло десять лет, Чонгук вырос, превратился в настоящего мужчину, породистого альфу. Как и предсказывал папа, он встретил милого омегу, который оказался ещё и истинным. Тэхен был изящным улыбчивым парнем, увлекающимся искусством. Белокурый юноша, пахнущий жасмином, заставлял сердце молодого альфы трепетать. Быстро начав встречаться, эти двое не отлипали друг от друга, постепенно познавая все грани близости. Первая течка Кима была настоящим испытанием для Гука, но, направляя и прислушиваясь к партнёру, они справились, надолго запомнив этот важный день. Чонгук совершенно забыл о своей прошлой проблеме, однако, в один день он внезапно пропустил занятия, чем заставил Тэ волноваться. Соврав, что заболел, альфа закрылся в комнате и не выходил на связь до окончания гона, благо, длился он всего два дня. Подобное повторялось, и каждый раз Чон придумывал новое оправдание своим прогулам, пока не настал день выпуска. Поступив в один университет, влюбленные планировали переехать поближе к месту учёбы и вместе снимать квартиру. Прекрасно понимая, что сбежать от омеги в собственном доме не сможет, Чонгук, собрав всё своё мужество, всё-таки рассказал о причине своих внезапных пропаж в прошлом. Тэхен внимательно выслушал рассказ, а потом хорошенько отлупил младшего по спине за все те нервы, которые потратил, беспокоясь за свою половину. Успокоившись, Ким заверил альфу, что нет ничего страшного, ведь это естественный процесс, а после добавил, что отныне будет находиться рядом во время данного периода. Сначала Чон был рад и очень благодарен, что омега так отреагировал и даже предложил помощь, но чем ближе был день, отмеченный в календаре, тем неуверенней становился брюнет. Гон пришёл неожиданно, на несколько дней раньше положенного, застал Гука посреди ночи, заставив проснуться от удушающего жара во всём теле. Обливаясь потом, парень добрался до уборной и сразу встал под ледяной поток воды, пытаясь прийти в себя. Тело лихорадило, внутри всё кипело, будто Чон не спал спокойно в своей постели, а пробежал марафон, а ещё…выступили и болели клыки, раздражая чувствительные десны. Выключив воду, альфа обернул вокруг бёдер полотенце и хотел идти обратно в кровать, но заметил своё отражение в зеркале. Два ярко-красных глаза горели огнём, на щеках проступил румянец, у виска и на шее вздулись вены и часто пульсировали. Подскочив к раковине, Чон плеснул водой на разгоряченное лицо и зачесал ладонью влажные волосы назад. Глубоко вдохнув и открыв глаза, юноша кивнул сам себе и вышел из ванной, тихо прикрыв дверь. Тэхен спокойно спал, лёжа на животе и обнимая подушку. Светлые волосы почти полностью закрывали лицо, одеяло сползло и открывало вид на шею и часть спины до лопаток. Размеренное дыхание и приятный запах заполняли комнату. Господи, запах. Чонгук резко поднимает ладонь и закрывает нос. Аромат жасмина, ставший внезапно до одури манящим, забивается в ноздри и растекается по всему телу. Альфа чувствует, как напрягаются мышцы, и тяжелеет в паху, дёсны начинают ныть сильнее, а глаза, кажется, жжёт. Нельзя. Нельзя, слышишь. Тэхен не должен видеть тебя таким. Остатки сознания отчаянно пробиваются сквозь всеобъемлющее возбуждение и животное желание обладать. Чон хватает первые попавшиеся вещи и выбегает из квартиры, продолжая крепко зажимать ноздри. Свежий прохладный воздух немного отрезвляет, но парень всё равно спешит покинуть родной двор и уйти как можно дальше от всё ещё ощутимого на коже цветочного запаха. Пройдя несколько кварталов, альфа понимает, что возвращаться домой не вариант, потому ищет ближайший мотель для ночлега и проведения оставшегося времени гона. Тэхен открывает глаза и сладко потягивается. Суббота, сегодня можно поваляться подольше и никуда не спешить. Омега переворачивается, собираясь было полюбоваться на своего любимого соню, которого не заставишь в выходные подняться раньше полудня, но обнаруживает пустое место. Простынь прохладная, что говорит о том, что Чонгук давно встал. Блондин хмурит брови, закутывается в одеяло и отправляется на поиски альфы. Заглянув во все возможные и невозможные места, Ким понимает, что в квартире один. Длинные гудки продолжают терзать слух, уже час беспрерывных звонков не даëт никакого результата. Тэ начинает волноваться, крутит головой, обводя комнату, и натыкается на календарь, стоящий на рабочем столе, и тут что-то будто щёлкает, и парень резко вскакивает. - Чёрт! – вскрикивает, понимая, в чём дело. Телефон продолжает выдавать только длинные гудки. Уже вторые сутки, как Чонгук ушёл, ни слова не сказав. Тэхен успел за это время словить пару лёгких истерик, но каждый раз быстро брал себя в руки, успокаиваясь мыслью о том, что подобное происходило раньше, и альфа всегда возвращался через два дня как ни в чём не бывало. Так происходит и на этот раз. Поздно вечером в воскресенье входная дверь осторожно открывается, и тёмная фигура проскальзывает внутрь. На носочках Чон проходит на кухню, чтобы вымыть руки и налить себе воды. Пройдя в спальню всё также на цыпочках, скидывает одежду, залезает под одеяло и сразу проваливается в сон. Утро встречает Чонгука трелью будильника и лёгкой головной болью. Открыв глаза, альфа не находит рядом любимого, но слышит какое-то копошение в районе кухни, потому быстро встаёт и направляется прямиком туда. Омега в домашней футболке, закрывающей стройные ноги почти до середины бедра, ловко переворачивает подрумянившийся бекон и красиво раскладывает по тарелкам рядом с яичницей-глазуньей. Ароматные квадратики хлеба выпрыгивают из тостера, и Ким подцепляет их и почти роняет на доску, слегка обжигая тонкие пальчики. Прижимает фаланги к мочке, а затем слегка дует на покрасневшее место. Увлекшись готовкой, блондин не сразу замечает Чонгука, притаившегося в дверях и наблюдающего с умилением за действиями своей пары. - О, Гукки, ты уже проснулся? – округляет свои прелестные глазки, - я подумал, тебе не помешает хорошо подкрепиться, - демонстрирует свою неповторимую квадратную улыбку. - Ты столько всего приготовил, - альфа оглядывает накрытый стол. Свежие фрукты, оладьи, яичница с беконом, а это ещё Тэ не подал тосты и несколько видов джема и других топингов. - Вряд ли у тебя была возможность нормально поесть, так что я.. – Тэхен не успевает договорить, так как оказывается в крепких объятьях. - Спасибо, - младший утыкается носом в укромное местечко над ключицей и сильнее прижимает хрупкое тело к себе. - Не за что, - омега гладит широкую спину и вплетает пальцы в тёмные волосы, немного разминая кожу головы. Чон мычит от удовольствия и целует сгиб тонкой шеи, слыша тихое хихиканье в ответ на своё действие. - Давай есть, пока еда не остыла, - Ким кое-как выбирается из цепких рук и спешит заняться напитками. Наливает Чонгуку кофе, а себе заваривает чай, ставит обе кружки на стол и приземляется на табурет, намереваясь намазать тост джемом, но не успевает, так как его перетягивают на диванчик, усаживая на колени. - Посиди со мной, пожалуйста, - бормочет альфа в светлый затылок и глубоко втягивает любимый запах. - Посижу, только ешь, пожалуйста, - тянется к посуде, передвигая её поближе, - тебе выходить скоро, не хочу, чтобы ты опоздал, - вручает приборы и сам приступает к трапезе. - Угу, - кивает Чон и накалывает на вилку полоску зажаренной свинины. После завтрака парни быстро складывают посуду в раковину, Гук чмокает омегу в щёку и бежит одеваться. У Тэхена сегодня пары начинаются позже, потому он решает сразу прибраться на кухне. Закончив наводить порядок, старший заходит в спальню, где Чонгук, уже полностью собранный, поправляет причёску. - Опоздаешь, красавчик, - складывает руки на груди и улыбается. - Всё рассчитано, - альфа поворачивается и подходит вплотную, - Тэ..я..прости меня.. – тихо произносит. - Не надо ничего говорить, - прикладывает указательный палец к губам, - я знаю, как это непросто, - уже всей ладонью касается щеки брюнета, - просто в следующий раз напиши, где ты, чтобы я не переживал. Чон льнёт к тёплой коже и немного трётся, кивает в ответ, а затем целует в переплетение тоненьких линий, оставляя влажный отпечаток. - Надеюсь, - карамельные глаза с крошечной родинкой на нижнем правом веке встречаются с иссиня-чёрными, - однажды ты сможешь довериться мне. Крепкие руки ложатся на тонкую талию и вновь втягивают в объятья, губы находят чужие и мягко жмутся, как бы спрашивая разрешения. Тэ отвечает на ласку и слегка углубляет поцелуй, делая его более чувственным. Гук ощущает еле заметный привкус обиды, но решает не поднимать больше тему произошедшего, понимая, что и сам не готов обсуждать эту проблему. После данного инцидента минуло уже четыре года. Чонгук по-прежнему уходил на два дня каждые пять-шесть месяцев, а Тэхен не задавал никаких вопросов и всегда встречал любимого тёплыми обнимашками и вкусной едой. Однако, рано или поздно эта деликатная тема должна была всплыть, ведь природу не обманешь. Долгожданный отпуск у Чонгука и защищенный на отлично диплом у Тэхена дали, наконец, возможность выбраться из пучины каждодневной рутины. Пара давно планировала поездку на море. Кто откажется погреться на солнышке в феврале? Было решено отправиться в Таиланд на неделю. Всё подготовили, забронировали, вещи собрали. Полёт прошёл отлично, отель, пляж, еда, природа – высший класс, но на третий день отдыха младший понимает, что что-то не так. Понимает поздно вечером, когда ощущает жар во всём теле. Вернувшись в номер после ужина, парни хотели поваляться за просмотром какого-нибудь фильма, выпить вина и просто поболтать. Тэ ушёл в душ, а Гук выскочил на балкон в попытке хоть как-то себя остудить, но лучше не становилось. Тело напоминало оголённый нерв, реагирующий на всё с десятикратной силой, любой звук неприятно бил по ушам, глаза немного жгло, а запахи вокруг смешались в какой-то тошнотворный коктейль. Мышцы ломило, кровь пульсировала по венам, дёсны чесались, грозясь выпустить клыки. Гон. Чёртов гон наступил на неделю раньше положенного. Пока Чон сражается со своим внутренним альфой и старается взять верх над ситуацией, Тэхен выходит из ванной. На нём длинный белый халат, волосы влажные, нетронутые полотенцем капли стекают тонкими дорожками по загорелой бронзовой коже. Омега разморенный после активного дня и плотного ужина, довольно улыбается, а затем замечает любимого на балконе. Младший стоит спиной и держится руками за голову, из мыслей его выводит звук открывающейся двери и запах. Любимый жасмин окутывает густым облаком, парализуя. - Гукки, ты почему здесь? – изящные пальцы касаются широкой спины, - Ты.. – резко замолкает омега, ощутив дрожь под подушечками и почувствовав усилившийся феромон. - Я.., - с трудом ворочая языком, выдыхает альфа, - умоляю, Тэ, - медленно поворачивается, - ты должен уйти, - в ярко-красной радужке плещется дикий огонь, прожигая миниатюрную фигуру насквозь. - Нет, - собрав всю свою смелость, выпаливает Ким, - пожалуйста, позволь мне остаться, - вытягивает ладонь, - мы не сможем избегать этого вечно, - касается разгорячённой кожи. - Не хочу, чтобы ты видел меня таким, не хочу сделать тебе больно, - почти задыхается Чон. - Ты же знаешь, что я приму тебя любым, - гладит скулу, - доверься мне. Мы истинные, твой внутренний альфа не сможет причинить мне вреда, - поднимает чужое лицо и заглядывает в бездонные омуты, почти потерявшие связь с реальностью. Карамельные глаза омеги полны любви и нежности, его тонкие пальцы обнимают лицо напротив, не давая опустить голову. И Чонгук не выдерживает. Что-то будто обрывается, сходит лавиной с вершины горы, ухает камнем вниз. Альфа дублирует позу Тэ, обнимая огромными ладонями красивое лицо, и припадает к желанным губам. Вдох. Ещё один. Лёгкие заполняются дурманящим ароматом дикого жасмина. Губы ласкают чужие, мягкие и такие податливые. Руки скользят вниз по скуле, касаются шеи, пробираются под плотную махровую ткань, оглаживая острые плечи и слегка сжимая. Короткий стон теряется в жарком поцелуе. Когда воздуха уже не хватает, младший отстраняется, тяжело и шумно дыша. - Идём внутрь, - тихо зовёт омега и тянет за собой. Тэхен становится рядом с кроватью и развязывает пояс, халат падает на пол. Старший замирает, ожидая реакции альфы. Гук обводит утонченную фигуру потемневшим взглядом, его рот приоткрыт и, кажется, что из него вот-вот повалит пар от внутреннего жара. Омега замечает удлиннившиеся клыки и сглатывает. Он ожидает чего угодно, но никак не того, что Чон, сократив за секунду расстояние, припадет к длинной шее и начнёт…вылизывать её? Да, именно. Шершавый мокрый язык всей полостью проходится по бархатной коже. Одна рука за талию прижимает худое тело ближе, вторая поглаживает впалую щёку. Пометив своей слюной каждый сантиметр от подбородка до ключиц, Чонгук поднимает взгляд на всё ещё немного шокированного Тэ и довольно лыбится. - Да твой альфа жуткий собственник, оказывается, - еле сдерживает смешок. Гук хмурит брови и рычит, но тут же успокаивается и притягивает к себе, соединяясь губами. Целует жадно, страстно, но при этом очень ласково. Шагает вперёд, роняя их обоих на свежие простыни, помогает Киму забраться повыше и наваливается всем телом, плотно прижимая к матрацу. Чон буквально пьёт из сладких уст своей пары, руками оглаживает загорелую кожу. В какой-то момент Тэхен оттягивает его за плечи и недовольно смотрит. - Что такое? – обеспокоенно спрашивает младший. - Ты всё ещё в одежде, - указывает на поло и шорты. - Ох, и правда, я и забыл, - быстро вскакивает и раздевается, а потом вновь ныряет в объятья омеги. Теперь без препятствий, кожа о кожу. Испив вновь сполна, отрывается от припухших алеющих губ и начинает метить всё стройное тело. Захлёбываясь в ощущениях и захватившем в плен природном запахе своей пары, Тэхен выгибается дикой кошкой и стонет протяжно и сладко, лаская чужой слух. Расцеловав каждый пальчик на руках и ногах, Чонгук подтягивает за щиколотки податливое тело к себе и тычется носом в выбритый лобок. Ведёт вниз к основанию влажного возбуждения и плотным, но мягким яичкам. Невесомо целует по очереди, а затем метит одно из самых чувствительных мест, оставляя мокрую дорожку до самой головки. Достигнув уретры, сразу же слизывает терпкие капельки семени и возвращается вниз, погружая орган глубоко в рот. Наградой за ласку ему служит высокий стон и трепещущие длинные ресницы на идеальном лице. Движения головой неторопливые, но уверенные. Втянутые щёки и юркий язык не выпускают из своего захвата, получая взамен всё более громкие стоны и всхлипы. Не желая прекращать всё так быстро, Чон с громким чпоком отрывается от своего занятия и переводит застеленный пеленой желания взор на янтарные омуты, также полные возбуждения. Не отрывая взгляда, альфа кладёт ладони на упругие половинки и приподнимает чужой таз, почти складывая гибкое тело пополам. Навалившись слегка для опоры, опускает голову и прикладывается горячим ртом к сжатой дырочке. Глухой всхлип и руки на собственных бёдрах, сжавшие мягкую кожу и удерживающие длинные ноги, дают знать о чужом нетерпении. Собственный член, кажется, скоро лопнет от количества прилившей крови, но Чонгук не может позволить себе пропустить подготовку, его альфа не посмеет причинить истинному и малейший дискомфорт. Раздвигая мягкие стеночки языком и втягивая чувствительную кожу вокруг прохода, Гук ощущает, как слетают с предохранителей последние тормоза, но он не чувствует непреодолимой злобы или сумасшедшего желания подчинять, обладать да, но делая это не грубо, а заставляя испытать неземное блаженство. Его альфа утробно рычит и довольно скалится, так как сейчас такое податливое и открытое тело его омеги содрогается от каждого прикосновения. К длинному языку добавляется палец, и чуткого слуха касается жалостливый всхлип. Подушечки одна за другой погружаются в разгорячённое тело, проходясь по каждой неровности, и безошибочно находят заветную точку. Тэхен вскидывает бёдра насколько это возможно в той позе, в которой он сейчас находится, и резко сбрасывает руки, хватаясь за простыни. Чонгук отрывается от аппетитных половинок, продолжая давить пальцем на простату, и улыбается широко и немного безумно. Его мальчик всегда был очень чувствительным и отзывчивым в постели, но сейчас альфа особенно остро реагирует на реакцию пары. Для полноценной растяжки одного пальца недостаточно, конечно же, а слюна быстро высыхает, не давая достаточного увлажнения, потому приходится ненадолго прерваться от увлекательного занятия. Чон достаёт смазку из ящика и спешит вернуться к начатому. Тэхен такой открытый перед ним сейчас, в его глазах столько любви и спокойствия, он полностью доверяет младшему, руша все прошлые переживания альфы. Прохладная субстанция слегка липнет к рукам, Гук согревает её и подносит пальцы к розоватому колечку, входит уже двумя, разводя в стороны. Ким опять начинает скулить в нетерпении. Так странно, Чонгук думал, что сорвётся с катушек, но его омега продолжает быть куда более ненасытным, даже сейчас, когда гон впервые за столько лет захватил власть над своим хозяином, альфа чувствует такую свободу действий, купается в своих эмоциях, как в тёплом молоке. Каждая клеточка его тела желает омегу…окунуть в это самое молоко и согреть, спрятать ото всех. - Гуки, - жалобно зовёт Тэ, выдëргивая Чона из раздумий, - прошу, сделай что-нибудь, - ёрзает и пытается насадиться на длинные пальцы сильнее. - Сейчас, мой хороший, - добавляет лубриканта и проталкивает третий палец. - Хочу тебя, а не пальцы, - закусывает губу и чуть не плачет. - Боже…как же ты прекрасен, - альфа срывается с места, прижимаясь губами, целует яростно, нервно, еле успевая вдыхать носом. Пальцы продолжают растягивать узкий проход, но Киму этого мало. Омега приподнимается, не отрываясь от настойчивых губ, и хватается за чужое возбуждение. Чонгук высоко и громко стонет, кулак плотно сжимает головку, а затем скользит вниз и обратно, заставляя закатить глаза и на мгновение потерять связь с реальностью. - Ненасытный, - припадает к острым ключицам, - проказник, - лижет шею и прикусывает место за ухом. - Давай, большой альфа, накажи меня, - откровенно дразнит, растирает большим пальцем смазку, трёт уздечку. Чон рычит и облизывается, его глаза вновь загораются красным, а клыки выступают из-под верхней губы. Он вынимает пальцы и переворачивает омегу на живот, успев подложить второй рукой подушку, звонко шлёпает по упругой половинке и довольно скалится. Разводит в стороны, любуясь блестящей от геля дырочкой, трётся головкой, а потом в одно движение входит. Оба замирают, наслаждаясь невероятным чувством заполненности. Гук толкается осторожно и принимается метить нетронутую ранее спину, каждую родинку на любимом теле отдельно обласкав губами. Достигнув основания шеи, у самого роста светлых волос останавливается, глубоко вдыхая, обводит носом знак принадлежности, поставленный несколько лет назад и поддаётся молниеносному желанию обновить укус. Смыкает челюсти, одновременно особо метко и мощно попадая по чувствительной железе. Тэхен взвизгивает и выгибается. Альфа отрывается от медовой кожи и ускоряется, свежий след от зубов красуется на изящной шее, шлепки и стоны заполняют просторный номер, густой аромат древесины растекается по венам омеги, заполняет лёгкие. Раскатистая волна наслаждения подступает, и Чон приподнимает стройное тело, просовывая свободную руку между простынёй и впалым животом, касаясь чужого возбуждения. Широкая ладонь ласкает немалый член Кима, вторя толчкам крепких бёдер. Срываясь в бездонный омут оргазма, оба протяжно стонут и замедляются, собирая чувствительные судороги разгорячённых тел. Чонгук, не спеша, выходит из обмякшего после яркой разрядки тела и валится рядом, притягивая за талию своё сокровище. Зарывается носом во влажные волосы, чешет затылок выше метки, чтобы не задеть свежий след. Альфа внутри ликует и, кажется, скачет от переполняющих эмоций. Тэхен чмокает чужие мягкие губы и собирается подняться, но слышит недовольное рычание и чувствует, как сильные руки прижимают обратно. - Мне нужно в туалет, - смотрит на нахмуренные брови и смеётся, - пусти, а то я лопну, - начинает елозить и извиваться, как уж, но хватка не ослабевает. - Чон Чонгук, - серьёзность в голосе и пристальный взгляд карамельных глаз. - Я пойду с тобой, - освобождает из захвата и поднимается. - Серьёзно?!, - поднимает бровь и смеётся. - Абсолютно, - ни намёка на шутку. - Ладно, ладно, собственник, - широко улыбается и треплет чужую густую шевелюру. Младший, действительно, идёт вместе с Кимом в ванную, даже предлагает свою помощь, а потом просится понаблюдать за процессом. Омега громко смеётся и обзывает альфу извращенцем, но не может отказать этой наглой мордашке с щенячьим взглядом. Это странно, немного смущает поначалу, но никак не вызывает отвращения. Закончив, Тэхен моет руки и предлагает принять душ, раз уж они всё равно здесь. Чон соглашается, быстро-быстро кивая. Прохладная вода приятно ласкает кожу, ладони альфы скользят вдоль гибкого тела, заставляя вновь возбудиться, а потом подхватывают под ягодицами и вжимают в кафель. Горячий рот обжигает грудь, присасывается к адомову яблоку, оставляя розоватый засос, а потом поднимается выше, соединяя искусанные губы. Из душа пара выходит минут через сорок, так как успевает вспотеть и ещё раз ополоснуться. Чонгук держит Тэ за руку, валит на кровать и обнимает до хруста костей. Его альфа оказался весьма необычным в проявлении любви, но это только лишний раз доказывает, насколько младший дорожит своей парой всем своим естеством. Приятная усталость расходится по телу, и пара засыпает, сплетённая в комок из рук и ног друг друга. Однако, через полчаса организм Чона напоминает ему о том, что гон – не пустой звук. Альфа будит Тэхена влажными поцелуями на рёбрах, боках и тазовых косточках, за которыми следует глубокий минет и надрывные стоны омеги. Словом, остаток ночи они проводят, не отрываясь друг от друга. Выпустить омегу из объятий Чон напрочь отказывается, а потому они вместе идут умываться, а после заказывают завтрак в номер, так как при одной мысли о том, что вокруг его пары будут ходить другие люди, упаси боже, другие альфы, младшего начинает колотить. Кое-как, под испепеляющим взглядом, пережив короткую встречу с сотрудником отеля, который принёс еду, Тэхен накрывает небольшой журнальный столик, и парни буквально набрасываются на все блюда, поняв насколько голодны после бессонной ночи. Остаток дня проходит бурно и очень страстно, но в то же время душевно и спокойно. Чонгук полностью отпускает себя и купает омегу в любви во всех смыслах и проявлениях, не стесняется и не боится говорить о том, что хочет, его касания и движения уверенные, дарящие наслаждение. За эти невероятные два дня Тэхен узнаёт много нового о своём возлюбленном и отмечает для себя особую раскованность альфы. Лукаво улыбается сам себе, теперь наверняка зная, когда и сам сможет отрываться на полную катушку.