2008, Assorted

Однажды Тони решил выбросить хлам из каморки – все эти ящики с отчетами об уже недействующих отделах нынче вовсе и не принадлежащей ему компании, всякие коробки с письмами от фанатов и прочий хлам, накопившийся за последние десять или даже двадцать лет, ну а Баки пришлось ему помочь, потому как он все равно не был занят ничем полезным. Да и кроме того, он мог таскать тяжелые коробки, а Тони – нет. Пусть сам Тони и не собирался никогда признавать это вслух. Он, конечно, был сильным, а в костюме – так вообще, но у него ведь не было суперсолдатской сыворотки и металлической руки. Они порешили на том, чтобы Баки начал с боксов посвежее, а Тони же пойдет к совсем старым ящикам, где могло храниться что-то болезненное для Баки – тому было тревожно рассматривать обычные фотографии и знать, что они уже не больше, чем никому не нужная музейная реликвия. В основном они работали в тишине, только иногда шелестя бумагой, разрывая скотч или картон. Иногда Тони показывал ему всякие мелочи – маленькие кусочки своей жизни или сохраненные Говардом вещи Стива. Все было таким старым, и пусть Стиву и показалось бы, что прошло совсем немного времени, но Баки чувствовал себя так, будто прожил еще десяток жизней после той войны. Он добрался до ящика с надписью «2008, всякое». Ему вспомнилось, что это как раз был период незадолго до того, как Тони передал «Старк Индастриз» Пеппер. Он сунул внутрь металлическую руку и услышал странный звон от соприкосновения с содержимым. Он немедля вытащил находку – битое стекло? Открыв коробку полностью, он обнаружил что-то вроде технической детали с расколовшейся верхушкой и кучку осколков. – Нам нужно серьезно поговорить о правилах безопасного хранения, – обратился он к своему парню, осматривая стекло. Если бы он сунул внутрь свою живую руку, то уже залил бы кровью все на свете. Тони что-то муркнул, не особо прислушиваясь. «Доказательство того, что у Тони Старка есть Сердце», – было выгравировано на загадочной вещице. – Тони? – потребовал Баки. – Что это значит? – Ты о чем? – обратил на него внимание Тони. – Зачем тебе доказательство наличия сердца и почему ты его разбил? Лицо Тони вдруг потеряло свой здоровый теплый оливковый оттенок. – А, это. Это подарок Пеппер. Остался еще с тех времен, когда у меня был дуговой реактор. Баки кивнул – он был в курсе о реакторе – металле, когда-то глубоко врезанном в грудь Тони, чтобы поддерживать его жизнь. Тони был единственным, кто знал, какого это – когда твое тело так меняют, и только Тони… Баки моргнул. Нет, сравнивать Тони с собой – сомнительное занятие. – Так что же это? – Самый первый дуговой реактор. Тот, который я сделал в пещере, где меня держали, – голос Тони был тихим, но не дрожал. – Я создал новый, когда вернулся, – лучший, и сказал Пеппер избавиться от этого, но она решила сделать мне такой сюрприз. – Тогда почему он разбит? – удивился Баки. Тони вздохнул. – Мой новый, улучшенный реактор из меня вытащили. Обадайя Стейн это сделал – друг моего отца. Да и мой тоже. Он был мне, как родитель – и даже лучшим в некоторых смыслах, но он же и решил лишить меня влияния на собственную компанию и выставить ненадежным. Он забрал реактор, чтобы вставить в собственный костюм. – Но… ты бы умер. Баки стало холодно – слишком холодно, и даже воздух вокруг показался морозным. – Это был ожидаемый результат, да, – кивнул Тони, вздыхая еще тяжелее. – Но… У Баки онемели губы и живая рука показалась ватной. – Я спустился вниз и схватил старый реактор. Пришлось разбить витрину – меня тогда сильно трясло. При смерти мало что понимаешь. – Ты чуть не умер, – выдохнул Баки. – Э, нет, не надо, – Тони подошел к нему, обвив руками, но Баки почти не почувствовал прикосновения. – Все в порядке, со мной все хорошо, малыш, я здесь, я отлично себя чувствую. Баки покачал головой. В его глазах стояли слезы, а в горле застрял комок. – Ты едва не умер. – Но я ведь жив, детка, я в полном здравии – не о чем больше беспокоиться. Баки снова покачал головой – Тони не понял его. – Тебе нельзя умирать, – твердо сказал он, и Тони обнял его так крепко, что Баки почувствовал наконец его тепло, несмотря на охватившую панику. – Я никуда не денусь, – пообещал Тони. – Тот случай был очень давно. – Недостаточно давно. – И кроме того, – продолжил Тони успокаивающим голосом, – теперь у меня есть ты. Баки уткнулся в шею Тони, ощущая его пульс кожей лба. Мерный стук, пусть и чуть быстрее обычного из-за волнения. Но стабильный. Сильный. Живой. – У тебя есть я, – согласился Баки. – Да. Так что со мной все будет хорошо, даже отлично. – Не умирай. – Сделаю все, что в моих силах. Мы же оба супергерои – кому как не нам знать, что смерть не всегда бывает окончательной, – беспечно заверил его Тони, и это была чистейшая ложь, но Баки все равно немного отлегло от сердца. Он опустил взгляд на голый металл и кучку битого стекла. – Побудешь со мной еще немного? – Столько, сколько тебе надо. – Всегда, всю вечность. Тони улыбнулся. – Тогда я так и запишу себе в график.