Сигма

      Сатору не любит слабый пол, ненавидит свою сущность — сама суть его природы вызывает в нем отвращение и презрение, а желание пойти на поводу собственного тела считается предательством, ведь сущность внутри яростно требует Омег, которых он так не любит. Они пахнут до приторности на языке сладко, чересчур тактильны и уступчивы, сотканы из тонких шелковых нитей — заденешь, сожмешь чуть сильнее — рассыпятся в извинениях, упадут в ноги и будут молить о большем. Кто-то столь беспомощный и мягкий по натуре ему не нужен, не интересен и потенциальный, ещё пока незнакомый соулмейт, с которым в будущем придётся делить постель и общее нажитое.       Рождённый Альфой, он просто не способен оценить полностью весь спектр привилегий, данный ему, как тому, кому невероятно повезло. Он не везунчик, как считают многие завистники — быть Альфой, значит возложить на себя непомерный груз ответственности, растущий в геометрической прогрессии с каждым годом. Для него быть Альфой — проклятие, он всего лишь хищник одетый в красивую шкуру, и животная его часть, та, что отвечает за инстинкты и желание размножаться, ломает его изнутри каждый гон, потому он посещает "Территорию". И, несмотря на высокий уровень неприязни к подобным местам, Годжо приходится туда ходить, благо клуб находится неподалёку от Сибуя, приманивая очередных клиентов яркой картинкой. "Территория" являлась самым главным рассадником порока, это элитный притон, в котором царили разврат и похоть, однако только здесь Альфам, Омегам и Бетам можно найти нормального партнёра на ночь без страха подцепить неприятное заболевание, ведь администрация заведения пристально следит за этим.       Его друзья, Секо и Гето, приводили весомые аргументы на каждый его отказ, уставшие терпеть чужие нервные срывы и беспричинную злость, выплескиваемую на них во время тяжелейшего гона, когда каждый неверный вздох или слово могли сорвать все хрупкие предохранители в бедовой белокурой башке. Парировали слова о том, что он не хочет видеть Омег рядом с собой и чувствовать их отвратительный запах феромонов, которым могут пропитаться его шмотки, буквально выталкивая на улицу проветрить голову и, быть может, остыть. "Отдохнуть от меня решили" — думал Годжо, безжалостно кромсая зубами мятный леденец и со злобой взирая на неоновую вывеску, яркий свет которой бил по чувствительным глазам даже сквозь тонированные стекла круглых очков.       Сатору, всю сознательную жизнь причислявший себя к Дефектным, несмотря на наличие Альфа-генов, попросту не может вычленить и толики выгоды и хоть какого-то банального интереса во всей этой затее его друзей. Они не понимают, как можно не желать кого-то столь сильно, чтобы кружило голову от простого поцелуя, чтобы гормоны выливались в кровь бурным потоком, пока живое внутреннее воет от удовольствия. Ведь нормальным Альфам присуще подобное поведение. А Сатору похвастать нечем, потому что ему откровенно плевать и на мягкость упругой кожи под пальцами, и на плавные изгибы чужой талии, и на стоны эти до отвращения переигранные. Игнорировать собственный брак проще, если стыд отсутствует — ему с этим повезло гораздо больше.       С тихим вздохом Годжо толкает стеклянную дверь и погружается в шумную атмосферу, с первых секунд утопая в оглушительной музыке. Обстановка внутри потрясает своей уникальностью, никакого тебе безвкусного бордо и излишней вычурности — все до боли просто и лаконично. Только одно "но" картину все же портит — здесь запахов навалом: от самых кислых нот до подгоревшей карамели. Забитый под завязку нос сбоит от количества феромонов, смешавшихся в отвратительную какофонию, убийственный коктейль для него, аж сблевать охота.       До чего же омерзительно. Сатору, сморщившись, прикрывает рот рукой и аккуратно проскальзывает сквозь пьяную толпу к барной стойке, чтобы свести тактильный контакт к минимуму. Пара проходящих мимо Омег кокетливо ему подмигивают, распускают руки и, развязно улыбаясь и перешептываясь, убегают. Он знает, о чем они говорят, ведь с ранних лет имеет достаточно обаяния, чтобы к его ногам валились толпами — даже стараться не нужно. Только, кроме самих друзей, с которыми ему вполне комфортно, никто даже не подозревает о его маленьком секрете, скрытым за солнцезащитными очками и напускной скукой на лице.       Душность помещения давит на плечи, не спасают даже кондиционеры, призванные разогнать вокруг феромоны других людей, в воздухе отчётливо висит мерзотный запах смазки и секса, заставляя глотать кислород урывками, чтобы не задохнуться. Сатору всеми силами молится пережить эту ночь без вреда себе и окружающим, потому что агрессия, томимая за ребрами в ожидании кровопролития, постепенно нарастает тугим клубком. Нужно лишь подцепить кого-нибудь, кто подойдёт, получить то, за чем он пришёл, и уйти к косым чертям отсюда до следующего гона — простая задача на деле оказывается для него миссией со звездочкой. Облегчение его настигает лишь тогда, когда он садится на стул и заказывает себе коктейль послаще, оборачиваясь в сторону танцпола, где пьяные тела жмутся друг к другу в сомнительных танцах — здесь видны откровение и страсть, тесно переплетенные с животной похотью. В нем закипает первобытный гнев, он на грани срыва, готовый оголить клыки и сорваться на протяжный рокот, олицетворяющий все его естество — хищную натуру дикого зверя в период охоты. Его внутренний Альфа скалится, разевает пасть в порыве кого-нибудь убить, и подобное Сатору пугает больше всего. Он отворачивается лишь для того, чтобы остудить пыл, заказать ещё пару коктейлей и тогда, быть может, опьянение поможет ему забыться в дымке лёгкой алкогольной апатии и должного расслабления. Мобильный появляется в руках по привычке, как способ развеять скуку и отвлечь хотя бы ненадолго — в беседе друзья стебутся и желают удачи, он же в ответ ласково посылает их в задницу и отключается, чтобы исполнить свой "долг", который позже влетит этим двум кретинам в копеечку.       Собраться с духом приходится через силу, Сатору лениво поднимается со своего места и, ведомый голыми инстинктами, движется в самый центр, где толпится народ. Обжимающиеся по углам парочки вызывают изжогу и приступы тошноты, и он сглатывает тугой ком, прижимаясь к кому-то из чистого упрямства. Алкоголь разжигает в нем второе дыхание, кровь в венах горит, а в душе образуется пепелище и какое-то пустое безразличие — это именно то, чего он добивался. Внутренний Альфа довольно подвывает в унисон музыке, и Годжо расслабленно хватает Омегу за талию, пока та трется задницей и развязно виляет бёдрами. Все скверные мысли, зудящие на подкорке, он гонит прочь, старается абстрагироваться и забыться в пьяном угаре, чтобы на утро чувство отвращения разъедало измученное похмельем сознание.       Девушка перед ним невероятно красивая, нежная на вид, таким, как она, обычно, посвящают стихи или песни какие-нибудь безмозглые кретины, влюблённые в её чарующие глаза и звонкий смех. Таких, как она, добиваются через цветы и подарки, но обычно получают отказ, ведь подобные ей ведутся на красивую шкуру, подавляющую силу и мощный запах феромонов. Она ведётся на его лестные фразы сразу же, дрожит в объятиях крепких рук и скулит, умоляя взять её прямо сейчас. Таким, как она, не нужны подарки и цветы, им нужна бешеная случка до сорванных голосовых связок, дрожащих коленей и забытого собственного имени. Она цепляется за его рубашку пальцами и виснет, обещающе нашептывая незабываемую ночь. У влюблённых кретинов и шансов нет, ведь она выбирает его, сама ведёт в туалет, заталкивает в первую открытую кабинку и падает на колени. Любой другой был бы польщен, восхитился этим жадным напором, словил приступ транса от жаркой глубины мягкой глотки, восхваляя её способности к глубокому горловому, а Годжо лишь сцепляет зубы и прикрывает глаза, откидывая голову назад. Она пахнет сладкой вишней, такой перезрелой, сочной — ее манящие ноты врываются в трепещущие ноздри взрывным коктейлем, который бы свёл с ума кого угодно, покорил и поставил на колени. Тошнить начинает под финал, когда смазанный блеклый оргазм поднимает в крови волну окситоцина и кортизола от удушающей паники. Его ведёт в сторону от головокружения, слова девушки пролетают мимо, теряются в громкой музыке, потому что он вылетает из кабинки стремительно, несётся сквозь толпу, толкая кого-то, не слышит даже гневный крик вслед — шум в ушах давит на голову, путает мысли.       Сатору выходит на улицу и тут же сгибается пополам, выхаркивая все, что пил последние пару часов, глотку жжёт пламенем, а желудок в спазмах цедит последние капли, чтобы потом сжаться в приступе тупой боли. Он оседает и приваливается к стене, городской воздух наполняет лёгкие свежестью после дождя, и в голове немного проясняется. К черту этот клуб с его обитателями, к черту друзей и алкоголь — все-таки сунуться сюда снова было ошибкой. Девушка не виновата, просто она станет ещё одним мимолетным воспоминанием в его жизни и подтверждением его скудной физиологии. Дрожащими пальцами он вызывает такси и уезжает домой, где долго будет смывать с себя омерзительный запах вишни и томиться в вареве бесконечной агрессии. "Территория" остаётся непройденный этапом, на который он больше не вернётся.

***

      Итадори двадцать и он бесполый — его натура пуста и безлика, словно внутри него бесплодная почва, такая сухая, что рассыпается под ногами. Все врачи выносили один и тот же вердикт — Дефектный. Организм Юджи просто устроен так, в этом нет ничьей вины, однако это не мешает другим потешаться и высмеивать его, называя браком, ещё одной пустышкой в огромной иерархии этого мира, где ему не место. Дед утешал как мог, говорил, что пол — не главное в жизни, ведь есть вещи и поважнее. А еще постоянно утверждал о том, как важно найти близких по духу людей, а там и любовь приложится. В юном возрасте все казалось катастрофой, его мировоззрение было черно-белым, как старые фильмы восьмидесятых, которые он смотрел взахлёб в полном одиночестве. Ближе к двадцати точка фиксации сместилась, стали вдруг безразличны чужие слова и жалость, что лезла из всех щелей. Взрослые считали себя самыми умными, причитали и охали, в своей манере отравляя и промывая мозги. "Какая жалость. Твой соулмейт, наверное, просто ещё не родился, ты потерпи", — говорили они с придыханием, пока в глазах читалась ирония, суть которой он понял намного позже. "Или ты просто ещё не созрел для этого", — все, что получал в ответ. Зрелость для него не является авторитетом, ведь пока он копался в песочнице, соседские мальчишки его возраста уже вовсю хвастали перед остальными своей новоприобретенной сущностью. Пока изводил себя тренировками в пятнадцать, остальные строили планы на выходные, приглашая вторых половинок на свидание. Зрелость стала для него относительным понятием. Итадори считал себя вполне зрелым, просто вторым полом и соулмейтом, о которых говорят все, кому не лень, так и не обзавёлся.       Если бы у него был выбор, он бы отдал его в пользу Бет — статистов, чьё количество опережает остальных. Беты слабо пахнут и приравниваются к обычным людям, им не нужен соулмейт, они не входят в базовую иерархию Альфа-Омега — у них она своя. Они могут быть кем угодно и ограничений не имеют, как и Альфы, по своей природе рождённые лидерами всей цепочки. Юджи до Альфы не дотягивает при всей его физической силе, ведь этого недостаточно — у него нет ни характерных острых клыков, ни лидерских черт, ни специфического запаха, в период гона становившегося почти невыносимым. Нобара с неприязнью говорила, что Альфы пахнут терпко, от их запаха горчит на языке и слезятся глаза, а еще подгибаются ноги и кружит голову, когда они метят территорию феромонами. Нобара — Омега, она, как и все, пахнет сладко, маняще, и ей с этим повезло гораздо меньше. Омеги редкие, потому что гены Альф вытесняют и подавляют в плоде гены Омег, порождая ещё больше Альф и Бет. Они столь хрупки и беспомощны перед этой сокрушающей мощью, что зачастую подвергаются насилию, потому были созданы центры по защите и реабилитации Омег — их нужно защищать и оберегать, чтобы прекрасные создания не были занесены в сектор Особых.       Особых меньше всех, почти два процента во всем мире, и их природа не изучена до конца, поэтому все считают таких людей мифом, сказочными персонажами из детских книжек про соулмейтов и прочую чушь. Встретить подобного считается особой привелегией, а если ты его пара — значит, тебе невероятно повезло. Юджи может считать себя счастливчиком, ведь его друг Фушигуро — Дельта, Особый, чья природа противоречит всем законам этого мироздания. Мальчик-мечта любого, кто хочет почувствовать себя особенным, Мегуми красивый и умный, не удивительно, что скрывает натуру. Дельты сочетают в себе два пола — Альфа и Омега, способны подстраивать феромоны под любого человека, чтобы привлечь его внимание, и по своему усмотрению снижать их до минимума, создавая подобие Беты. Дельты — это хамелеоны в человеческой оболочке, занесенные в красную книгу и оберегаемые государством. Однако так было не всегда, лет тридцать назад они приравнивались к Дефектным и имели не самое лучшее положение в мире, как и Сигмы, которые в силу своей природы могут сменить пол с универсального на конкретный благодаря своему соулмейту. Они, как кусочек недостающего паззла, который так необходим, чтобы закончить картину полноценно.       Звучит так невероятно, но имеет место даже в этом мире, где в сказки почти никто не верит и не говорит прямо. Не учат такому и в школах, и родители не говорят, которых не было, по сути — все это рассказал ему Мегуми, поведал по секрету, взяв слово, что это останется только между ними, ведь если узнают другие — отбоя от фанатов не будет, слухи поползут.       Беспокойство о Дефектности ушло на задний план, подобно фоновому шуму, — мало ли чудес на свете, отсутствие пола ещё не повод для паники — на подкорке ничего не зудело, не волновало и отсутствие собственного запаха, как и наличие его у других. Все его внимание было уделено маячившей на горизонте учёбе, лучшим друзьям и новым знакомствам.