Сигма

      Мегуми не появлялся в колледже уже две недели. В их компании стало как-то тихо и немного скучно, ведь рядом с ними не было Фушигуро. Да, он не всегда был многословен, но его присутствие разбавляло атмосферу. Он писал им периодически, говорил, что все хорошо, не вдаваясь в подробности своей личной жизни, хотя Нобара и пыталась спрашивать, с кем тот зависает. Парень писал сухо и по фактам, что было вполне в его стиле.       — Вот он придет и отвертеться уже не выйдет. Я у него все узнаю. — Кугисаки подцепила кусочек курицы из своего бенто и положила Юджи в его обед, на что тот скривился. Подкармливает его, даже не замечая.       Итадори откинулся на сетку, что ограждала всю крышу, и отложил бенто. Есть совершенно не хотелось, в последнее время у него было чувство, что организм отторгает любую пищу. Раньше такого не было, может быть, это все от того, что многочисленные контрольные и зачёты отбивают желание хоть что-то делать? Он не обращал на это внимания до недавнего времени. Чувствует Юджи себя так же, как и всегда, ничего не болит, но ощущение странное, описать вряд ли получится.       — А ты не думала, что ему не охота обо всём этом рассказывать? — Парень растрепал волосы на затылке, отмечая, что они немного отросли. Скоро опять нужно идти на перекраску и стрижку. Ему нравились его новые волосы, это маленькое изменение отличает его от обычной серой массы среднестатистических японцев. Можно было бы отрастить свой цвет, но так было бы слишком скучно, да и в колледже нет запрета.       — Но мы же стая, разве в них не принято делиться всеми подробностями жизни и переживаниями? — Кугисаки откладывает палочки в сторону и поправляет юбку, сидеть на полу ей не прельщает, но все лавки уже заняты, а обедать на крыше стало для них традицией еще со старшей школы. Раньше места им занимал Мегуми, но сейчас по понятным причинам он отсутствует.       — Да, но не сексуальной же жизнью! — Вскрикивает Юджи и получает оплеуху от подруги. Забыл, что они тут не одни.       — Ну я не собираюсь спрашивать его, в какой позе он там тра...       — Хватит! Я понял, о чем ты! — Лицо покрылось румянцем, щеки начали гореть. Он никак не может привыкнуть к этим смущающим вещам, и, кажется, никогда не сможет. Нобара фыркает, не обращая внимания на такие мелочи. Вроде, мальчик взрослый, а так смущается и краснеет. Прямо как школьник.       — Господи, Юджи, мне иногда кажется, что ты попросту фригидный. — Смеётся она, когда на нее поднимают обиженный взгляд.       — Ничего я не фригидный! У меня тоже есть сексуальные фантазии и так далее. — Бурчит он, вновь уткнувшись в свой обед. Главное делать вид, что он чем-то занят — едой, например.       — И о ком же? Если не секрет. — Девушка пододвигается поближе, желая узнать все грязные секреты друга. Из него хрен такое вытянешь обычно, а тут сам рассказывает.       — Дженнифер Лоуренс. — Шепчет и отворачивается, не желая продолжать этот бессмысленный разговор, из него и так уже вытянули больше положенного. Ну вот, аппетит пропал окончательно. Он раздосадованно хмурится и закрывает обед, сейчас в него вряд ли что-то влезет да и звонок скоро, пора сворачиваться.       — Серьезно? Она же Альфа. — Подруга клонит голову вбок и тоже начинает собираться.       — Ну а какая разница? Я же, вроде, говорил, что пол для меня не важен. — Юджи пожал плечами и лег на тёплый пол. Солнце сегодня пекло не так сильно, так что лежать было вполне комфортно. Он прикрыл уставшие глаза, борясь с желанием уснуть прямо тут. Ветер приятно щекотал кожу, отчего тот постоянно жмурился. Что-то, в последнее время, он стал чувствительным к таким вещам, сентиментальнее, что ли.       — Говоришь как самая настоящая Сигма. — По голосу понятно, что Нобара улыбается, явно желая опять начать эту ненавистную ему тему.       Будь он Сигмой, то понял бы уже давно. И где тогда его соулмейт? Может, он вообще еще не родился, а может быть и так, что он просто Дефектный. Да и люди не сразу ли понимают, что встретили того самого? Хотя в его окружении еще не было знакомых, кто уже нашел свою вторую половинку, так что опираться не на что. Может, на форумах почитать, как это происходит?       В блаженной тишине раздаётся звук входящего сообщения. Нобара тут же подрывается, начиная поспешно собираться.       — Ты куда? — Он кое-как разлепил веки и прищурился, глядя снизу вверх на подругу.       — Прости, но меня Маки позвала прогуляться, пока звонок не прозвенел. Так что посидишь тут без меня? — Она умоляюще посмотрела на парня, складывая ладони вместе. Ну вот, даже она его бросила. Все заняты кем-то, встречаются, ходят на свидания, строят личную жизнь, а он все еще одинок, но, наверное, это не так уж и плохо — у него полно времени на себя.       — Иди уже. — Машет, даже не попрощавшись. Ему и так хорошо, можно хотя бы мысли в порядок привести. Кугисаки довольно визжит и убегает.       Вставать нет желания вообще, можно лежать так под солнцем и ни о чем не париться. Ни о том, что у него куча зачетов на этой неделе, к которым надо готовиться, ни о брате, что ни разу не написал с их последней встречи. Просто наслаждаться отдыхом ему вполне подходит.       — И где же твои друзья? — Раздаётся насмешливый голос откуда-то сверху. Насладиться отдыхом ему сегодня, похоже, не дадут. Солнце перекрывает чей-то силуэт, но даже гадать не надо, кто это может быть, все стало ясно еще по голосу. Что тут забыл Сатору?       Парень открывает глаза и вновь жмурится, привыкая к свету, даже не предпринимает попыток встать — ему слишком лень шевелиться.       — То же самое могу спросить и у Вас. — Вяло отвечает он, не желая огрызаться. Годжо хмыкает и ложится рядом с ним. Юджи поворачивает голову, чтобы взглянуть на парня рядом с ним, тот как всегда в очках, хотя сейчас это вполне уместно, и на нем нет формы, что необычно. Волосы растрепались от ветра и неудобного положения. Сейчас он кажется таким обыкновенным, а не зазнавшимся мальчиком с голубыми кровями.       — Они меня кинули. Разошлись, кто куда, вот я и пришёл сюда от скуки. Кто же знал, что ты тут тоже окажешься. — Все он прекрасно знал, ведь Итадори сам его приглашал обедать на крышу вместе с ними. Парень улыбается, но ничего не говорит. За эти две недели им так и не удалось пересечься, ведь Сатору не горел желанием видеться, а Итадори не настаивал.       Годжо до последнего отрицал, что ему это надо, пока Секо не пнула его под зад, говоря, что Юджи не страшный, не укусит. Смешно ей, видите ли, а вот он через себя перешагивал. На самом деле есть в этом доля какого-то детского любопытства, ведь он всю свою сознательную жизнь избегал людей, держась от них на расстоянии. Он не жаловал чужаков, особенно на своей территории, пока не встретил двух идиотов в лице Секо и Гето. Сатору до сих пор удивляется, как им удалось вытащить его из этого кокона, и сейчас они хотят, чтобы он подружился с кем-то еще.       — И вот я тут. — Он машет рукой и ерошит волосы от неловкости, чужая компания ему была не то чтобы неприятна, просто странно это. Обычно парень зависал тут со своими друзьями, а сейчас с ним, Сатору. — Вы тоже. Странно, правда?       — Немного. — Тихо отвечает Годжо, снимая очки и откладывая их в сторону, к его удивлению компания Юджи не была неприятной, особенно тогда, когда не надо ссориться из-за мелочей и цепляться к словам. А еще он не пахнет ничем, что упрощает коммуникацию в разы. — И давай без официоза, чувствую себя старым. Сам-то чего один? Тоже бросили?       — Мегуми занят делами личного характера, а Нобара свалила к Маки-семпай. — Устало вздыхает парень, неловко отводя взгляд.       — Ну Фушигуро мне так и не ответил, хотя я ему писал, зато сейчас я понял причину. — Он потягивается и расслабленно улыбается.       На мгновение стало тихо, ученики, что обедали на крыше, уже ушли, оставляя их одних. Скоро звонок, а он так не хочет подниматься с нагретого места, а еще мягко клонит в сон, но Юджи продолжает его отгонять.       — Знаешь, я тут вообще-то, чтобы с тобой поговорить, только вот повода не было. — Отзывается тихо Сатору и садится, Юджи тоже приходится подняться, чтобы было удобно общаться. О чем он хочет с ним поговорить? Разве это не Сатору избегал с ним встречи с самого начала? Тогда что изменилось сейчас? Итадори смотрит на него удивлённо, но ничего не говорит, давая возможность высказаться. — Ты как-то сказал, что я неплохой, что ты имел тогда в виду?       — То и имел в виду. Как бы так сказать? Мне кажется, что ты осознанно избегаешь людей лишь из-за того, что тебе это внушили. — Он опускает глаза, не желая пересекаться с ним взглядом. Годжо лишь смотрит недоуменно, не понимая, о чем тот говорит. — Не пойми меня неправильно, я не имел в виду, что тебя заставляют. — Итадори осекся, понимая, что только что ляпнул и замахал руками. — Ой, прости, я просто...       — Я тебя понял, кажется. — Усмехнулся.       Отец как-то ему сказал, что люди, слабее тебя самого, не достойны быть с тобой на одном пути. Он был акулой в бизнесе, Альфой, на которого хотели равняться многие. Он приглашал к себе домой лишь бизнес-партнёров, которых действительно уважал, но таких было немного, и детей у них не было, так что юноше приходилось общаться со скучными взрослыми. Он внушал ему это каждый раз, когда видел, что юный Сатору общается с кем-то ниже его по статусу. Годжо тогда не осознавал этих слов, просто не понимая, что такого в том, чтобы дружить с неравными. До определённого момента.       Сатору не слушал отца и начал втайне сбегать из дома, чтобы просто пообщаться с детьми его возраста. Он тогда так завидовал, что они могут вместе играть на одной площадке, в то время как ему пихали в руки учебники и книги. Ему удалось подружиться с детьми, но их родители смотрели на него со смесью страха и неприятия. Годжо тогда не понимал, что такого он им сделал, что они его так ненавидят. Вскоре даже ровесники перестали с ним общаться, предпочитая избегать с ним встреч, и это очень сильно ранило его, ведь ничего плохого он не совершал.       А отец вскоре обо всем узнал. Такого наказания в жизни он еще ни разу не получал. Обычно его не ругали ни за разбитую вазу, что стоила очень дорого, ни за плохую оценку, которую он схлопотал от его домашнего репетитора, но когда тот узнал, что Сатору общается с этим сбродом, то высек его ремнем, а после запер в тёмной тесной комнате, похожей на кладовую. Маленькому мальчику не было страшно остаться в темноте, ведь отец говорил, что монстров не существует. Он не плакал, когда его высекли, ведь отец говорил, что настоящие Альфы не плачут. Он не боялся остаться тут навсегда, ведь, несмотря на свой возраст, прекрасно понимал, что его рано или поздно отпустят.       Он боялся лишь того, что навсегда останется один, ведь те дети отвернулись от него, хотя он считал их друзьями. Он боялся стать таким же, как его отец — холодным и жестоким. Мама ушла от него, не сумев вытерпеть его характер. Позже он осознал, что ему придется терпеть характер отца, пока не сможет вырваться из этого ада, но вскоре дошло, что и вырваться не выйдет, ведь он полностью от него зависит. И в нем что-то сломалось в тот момент, оставляя невидимый, но ощутимый шрам.       После случившегося Годжо стал странно себя вести, часто хмурился и уходил в себя. Отец этому не придавал значения, пока однажды Сатору не сказал ему, что его тошнит от запаха других Омег, да и в целом запахи людей ему неприятны. Ни лучшие врачи ни психологи не могли понять, что могло случиться, что мальчик стал так себя вести.       А потом его отправили в колледж, где учились люди с разными статусами. И радоваться бы, ведь это то, чего он так давно желал, но память о том дне так и не смогла его покинуть. Какой-то глубинный страх вновь довериться не отпускал. Мерзкий голос внутри говорил, что он опять будет один, если попытается с кем-то подружиться, поэтому отстранённо вёл себя со всеми и думал, что это действительно поможет. Правда Годжо представить не мог, что к нему кто-то начнет лезть.       Секо просто решила ворваться в его зону комфорта, захватив с собой Гето, который на тот момент считал его слишком высокомерным, поэтому высказал свое мнение прямо в лицо этому выскочке. Подрались они в первый же день учебы, на первом году обучения. Секо не пыталась их разнять, предпочитая оставаться в стороне. Она знала, что они подружатся, у нее всегда было чутье на подобное. Она даже не удивилась, когда узнала, что между ними был заключён мир, который с годами перерос в крепкую дружбу. Тогда же он впервые познакомился с директором, который дал ему первый в его жизни нагоняй.       И спустя годы вообще ничего не поменялось. Он опять подрался в первый учебный день, потому что его посчитали высокомерным, опять получил нагоняй от директора, и снова, кажется, решил с кем-то подружиться.       — Ты прав, так что не надо извиняться. — Сатору примирительно поднял руки вверх. — Это мне нужно было сразу понять, что ты далеко не выскочка, каким я тебя посчитал впервые, но это не отменяет того, что ты мне тогда наговорил. — Сердито выдал, но вскоре вновь успокоился.       — Эй, я же искренне извинился! — Взвился Итадори, подскакивая с места. — Если бы ты не вёл себя так с самого начала, а просто сказал мне, в чем моя ошибка, я бы даже не посчитал тебя таким засранцем!       — У меня был паршивый день, ясно? Тем более я тоже извинился! — Сатору вскочил следом, настороженно смотря на парня перед ним. В его движениях не было опаски или злости, а в глазах мелькало лишь веселье. Они не ссорились, понял он. — Ну вот, опять я в чем-то виноват.       Юджи удивлённо посмотрел на него, а потом рассмеялся. Громко и заразительно, отчего уголки его губ приподнялись в подобии улыбки. Этот парень реально нечто.       — Ты дурак, Годжо. — Отсмеявшись и утерев выступившие слезы, ответил. Чужое лицо сердито вытянулось, и парню вновь захотелось смеяться. Все было не так плохо, как он предполагал, с Сатору оказалось легко, особенно когда они во всем разобрались.       — Эй, не обзывайся, придурок! — Фыркнул он, надувшись. Очередная показуха заставила парня искренне улыбнуться.       — Я не знаю, что с тобой произошло, но ты ни в чем не виноват. Просто тебе иногда тяжело сходиться с людьми. Такое бывает. Но, знаешь. — Итадори перевёл взгляд на небо, продолжая легко улыбаться. Сатору замер в ожидании того, что тот скажет, не торопил, прекрасно понимая, что откровения парню тоже даются с трудом. — Я тебе даже завидую.       Годжо удивлённо посмотрел на него, не ожидав, что кто-то может завидовать его ситуации. На его месте, Сатору дважды бы подумал, прежде чем такое говорить.       — Не в плане того, что ты пережил. — Отмахнулся тот, густо покраснев. — Я завидую в том плане, что ты все осознаешь впервые. Для меня уже давно все встало на свои места, я научился тщательно избирать людей, потому что жизнь иногда бывает жестокой. — Юджи наконец решил повернуться к Годжо, чтобы посмотреть ему в глаза. — Если вдруг тебе понадобится моя помощь или совет, то обращайся, друг.       Что-то внутри Годжо с треском рухнуло, наверное, это была стена, что он воздвигал вокруг себя долгие годы, потом что-то заболело и забилось с удвоенной силой — чертово сердце предательски дрогнуло и пустилось вскачь. Сатору впервые смутился своей реакции и ситуации в целом. Это было слишком откровенно для него.       — Да кому нужны твои советы. — Буркнул, стремительно отворачиваясь, потому что краска стыда залила все лицо.       — Ты покраснел, что ли? — Юджи попытался на него посмотреть, но тот опять отвернулся.       — Ничего я не покраснел, придурок! — Крикнул Годжо, пытаясь сбросить с себя смущение. Парень опять рассмеялся, чувствуя себя намного лучше.       — Как пожелаешь. — Фыркнул Итадори, повиснув у того на плече. Сатору попытался его отпихнуть, но тот просто прилип к нему, не желая отставать.       — Не говори со мной таким снисходительным тоном, коротышка!       — Эй, я не коротышка, это ты просто слишком длинный.

***

      — Может, поторопим их, а то они сейчас лекцию пропустят. — Гето ткнул локтем девушку рядом с собой, выглядывая из их укрытия. Парни что-то увлечённо обсуждали, активно жестикулируя и смеясь.       — Нет, не нужно. Думаю, им есть что обсудить. — Улыбнулась Секо, хватая друга и утаскивая с собой. Они как-нибудь их отмажут перед учителями.       Главное, что стена Годжо пала. Осталось дело за малым.