Сигма

Ты хочешь мне помочь? Постой-ка, В моей душе уже помойка. Поверь, меня спасать не надо, Вокруг давно воздвигнута ограда. Забудь меня, как будто не знакомы. Уже не выйду я из этой вечной комы. Меня здесь нет, я исчезаю по шажочку, Ты видишь лишь пустую оболочку. Меня устраивает, мне вполне нормально, Возможно, все это уже летально. Но у меня-то путь совсем иной, Так что не нужно по пятам ходить за мной. Но... Я солгал, спаси меня, я умоляю! Внутри гниёт душа, я умираю! Вытащи меня из этой вязкой жижи, Я утону, я провалюсь куда-то ниже! Я не смогу пройти все в одиночку, Поставлю на своей хуевой жизни точку! И сгину в темноте от собственных загонов, Не выберусь с воздвигнутых заслонов. Я хочу жить совсем иначе! Не задыхаться от своего же плача. Хочу жить так, как будто день последний, И ежедневно не страдать от бредней. Меня же душат собственные мысли, Дамокловым мечом над головой нависли. Ведь ты же видишь, что я умираю! Спаси меня, я умоляю! Пользователь не найден

      Он не знает куда бежать, ведь парня уже след простыл, может лишь беспомощно озираться по сторонам, чтобы найти темноволосую макушку среди остального потока учащихся. Сердце колотится где-то в глотке от долгого бега, дыхание спирает, Итадори осматривает кабинет за кабинетом, но там Йошино нет. Обходит все этажи, заглядывает в другое крыло, но абсолютно ничего. Он проебался, он знает это, руки трясутся до сих пор от воспоминаний о том, что видел.       Ожоги. Круглые, красноватые ожоги на лбу, расположенные неровным рядом. Уже старые, успевшие зажить, но оставить свой след. Кто мог такое сделать? У него проблемы в семье? Или это кто-то другой? К горлу подкатывает мерзкий ком, от которого хочется блевать. Юджи старается дышать ровно, не реагировать на всплывающие картинки в голове.       На поиски уходит десять минут, Дзюнпей находится в мужском туалете, стоит возле зеркала и остервенело трет шрамы на лбу, в его глазах стоят непролитые слезы. Итадори подходить не спешит, понимает, поэтому ожидает, когда на него обратят внимание. Йошино резко вздрагивает, когда все же видит Юджи в отражении, оборачивается несмело и неожиданно улыбается, но так грустно, темные глаза смотрят пронзительно, будто хотят дыру прожечь. — Уродство, правда? — Он разводит руки в стороны, продолжая выдавливать подобие улыбки. Итадори замирает в нерешительности, не зная, куда деть собственные руки, шрамы на ладонях так не вовремя начинает жечь, но он не реагирует на это. — Я никчёмен, Юджи. Они это знали, поэтому издевались, хотели показаться круче на фоне такого, как я.       Парень подлетает неожиданно, смотрит прямо в глаза, становится страшно на мгновение, в них горит огонь ненависти, жажды расправы. Руки покалывает все ощутимее. Он знает, что это такое, помнит еще со школьных времён это чувство. В голове что-то противно шумит. — Я умолял их остановиться. — Рычит он, хватает за руки, и Итадори вздрагивает. Шрамы болят так, словно он снова прошёлся по ним ножом. — А они все продолжали и продолжали. — Отводит чёлку в сторону, показывая покрасневшие шрамы. — Пока я не отрубился.       В горле пересохло, сердце скакало, Юджи смотрел на парня с раскрытыми глазами, но не видел его, он видел лишь свое прошлое. Два года прошло, а он так и не забыл. Пытался, но все бесполезно, когда старые раны начинают вспарывать с хирургической точностью. Тут не нужен даже скальпель, хватает лишь пары слов и взгляда, чтобы окунуться с головой. Почувствовать боль от кровоточащих ран на ладонях, вспомнить вкус собственной крови от прокушенной губы, когда порезал руку слишком глубоко. Он тогда запаниковал, думал, что умрет, потому что кровь не останавливалась, стекала по руке крупными каплями, срываясь на пол. — Я ненавидел их, всей душой желал им смерти. — Ладони сжимают до боли, он слышит хруст костей и надеется, что их не сломали. — Эти ублюдки не заслуживали жизни. Я тогда порезал одного, а он визжал, как сука. — Дзюнпей начинает громко и истерично смеяться, сжимая пальцы все сильнее и сильнее. Юджи морщится, но руки не выдергивает. Боль перебивает жжение застарелых шрамов, так становится легче. — Меня исключили и лишь чудом не посадили. А потом мать убили, и я впал в депрессию. Представляешь, я хотел сдохнуть, но познакомился кое с кем, он взял под опеку. — Йошино зачесывает волосы назад, уже не беспокоясь о своём виде. — Я не умер лишь благодаря ему. — Я. — Голос выходит хриплым, Итадори прокашливается и смотрит так же пронзительно. Сейчас нужно подбирать слова с особой осторожностью, потому что парень нестабилен — важно дать понять, что он его внимательно слушает. Юджи стискивает холодные руки в своих и несмело говорит. — Пытался покончить жизнь самоубийством, два года назад я оказался в полном отчаянии от одиночества. — Показывает шрамы на ладонях и самый длинный на запястье. Тот самый, от которого он чуть не умер тогда.       Брат свалил, сказав на прощание, что не желает иметь ничего общего, оставил с долгами и полным одиночеством. Он пытался вылезти из всего этого, но к нему приходили каждый день, чтобы выбить из него деньги. Помочь было некому, дед умер, а родители бросили еще в младенчестве. Друзей он не имел, потому что постоянно ошибался в людях. Он был разбит, сломан. Старался держаться хотя бы ради себя, но себя он ненавидел. Месяц казался адом, он пропускал школу. Опека давно отказалась помогать — им невыгодно.       В тот день отчаяние затопило сильнее обычного, он просто не видел выхода, поэтому взялся за нож. Юджи резал ладони, но в голову ударила мысль, что это все может закончиться, просто нужно нажать посильнее, провести ножом по запястью, и боль уйдет. И он надавил, да так сильно, что слезы брызнули из глаз. Перестарался, подумал он, в панике задергался, потому что стало слишком страшно. Страшно умирать, страшно-страшно-страшно. В темной комнате было ни черта не разобрать, когда он стал метаться в поисках полотенца. Нужно было зашить, думал, пока искал иглу и нить. Господи, как же, мать твою, страшно. Попасть ниткой в ушко вышло далеко не с первого раза, он психовал еще больше, когда понял, что начинает терять сознание. Медицинский спирт жёг кожу вокруг пореза слишком сильно, он орал так, что соседи, наверное, слышали. — Я сменил три школы, прежде чем устаканиться. — Парень смотрел на него с открытым шоком, ведь не знал, что такой счастливый, на первый взгляд, человек пытался покончить с собой. Он сглотнул и подошёл ближе, но Итадори не шарахнулся в сторону, продолжая смотреть сквозь него. — И сменил бы еще одну, если бы не Нобара и Мегуми, которые меня вытащили из этого состояния. Благодаря им я еще живу и завожу друзей, Дзюнпей.       Йошино поразила улыбка на его лице, она была искренней, доброй, подаренной специально для него. Он наклонился ближе, впитывая каждый вздох, каждый взгляд, запоминая каждую черточку на его лице, потому что все это было для него. Юджи тот, кто смог бы ему помочь встать на ноги, тот, кто вытащит его из этой боли. — Позволь тебе помочь. — Итадори вновь сжал его ладони, ярко улыбаясь. Парня проняла дрожь по всему телу, когда он встретился с карими глазами. — Позволь забрать твою боль. Все мы что-то пережили, каждый из нас был сломлен по-своему. Ты мне важен так же, как и другие мои друзья, Йошино. — Юджи, я...       Дверь в туалет распахивается, и в помещение врывается Сатору с его сумкой в руках, он смотрит пристально, переводит взгляд на Дзюнпея и немигаючи разглядывает его потрёпанный вид. Юджи промаргивается и расцепляет руки, понимая, в каком виде их застал Годжо, становится грустно, что все произошло так не вовремя, он не успел с ним поговорить нормально, не успел услышать его ответ. — Ах, вот вы где, а я уже вас обыскался. Сплетничаете без меня? — Он улыбается и подходит к парням, треплет Юджи волосы привычным жестом, отчего тот вздрагивает, но выдавливает вымученную улыбку. Сатору продолжает пристально смотреть на новенького, но ничего не говорит, когда замечает шрамы на лбу. — А ты почему один? — Прокашливается Итадори, чтобы вернуть охрипший голос в норму. — Где остальные?       Он видит, что Годжо странно себя ведет, но у него нет сил думать об этом, его мелко трясет от воспоминаний и чужого рассказа, он хочет закончить разговор с Йошино, а еще хочет домой, потому что дико устал. Сатору забрасывает свою руку ему на плечо и поворачивается к Дзюнпею, который уже успел привести себя в порядок. — Ребята просили поискать вас, скоро лекция начнётся. — Йошино бросает в его сторону холодный взгляд, но тут же отводит, когда его перехватывают. Вся эта игра в гляделки между ними надоедает, и Юджи устало вздыхает. Годжо это замечает и приободряюще улыбается ему. — У вас все в порядке? Я не вовремя? — Он показательно удивляется, якобы чувствуя вину, но все знают, что это не так. — Мы серьёзно разговаривали. — Поясняет Итадори и выпутывается из чужих рук, не желая показывать, что его трясет. Сатору печально выдыхает, но продолжает улыбаться. — У нас осталось буквально немного времени, можешь дать нам его? А потом мы пойдем на лекцию.       Годжо закатывает глаза, вновь теребит его волосы и выходит из туалета, напоследок еще раз окинув Йошино пустым взглядом. Юджи потом обязательно поговорит с Сатору о его странном поведении, но точно не сегодня, потому что он вымотан. Повисает неловкая тишина, которую прерывает звук капель, разбивающихся о раковину через протекающий кран. Раздражающий звук начинает давить на голову, которая разболелась от стресса. — Юджи, я бы хотел быть твоим другом. — Дзюнпей улыбается искренне, но улыбка тут же пропадает. — Но я не могу так сразу влиться в коллектив. Я же вижу, что твои друзья меня не одобряют. — Он зло смотрит на дверь, за которой исчез Сатору минутой ранее. Юджи понимает, не торопит с решением. — Я, наверное, погорячился, когда вывалил на тебя столько информации, ведь мы, по факту, еще не друзья. — Он отходит к двери, но не спешит уходить. Стоит, будто ждет чего-то. Итадори сам погорячился, ведь тоже много всего рассказал.       Его будто загипнотизировали, он вывалил эту информацию, даже не следя за языком. Просто ему вдруг захотелось поделиться с кем-то накипевшим, потому что чувствовал, что у них одна боль. Боль от непринятия обществом, потеря близкого человека, нежелание жить. Но он смог справиться, теперь ему хочется помочь парню, Юджи чувствовал в этом острую необходимость. — Слушай, давай забудем об этом разговоре? — Юджи хмурится, когда на него поднимают пустой взгляд. Он видит в этом парне прошлого себя, и ему так больно от этого, что хочется рыдать. — Я так не могу, это все из-за меня. — Йошино цепляется за свои волосы и тянет в разные стороны, дышит загнанно, словно задыхается. Итадори подлетает в одно мгновение, в панике смотрит на чужие страдания и не знает чем помочь. — Я не хочу этого, Юджи, пойми, но у меня нет иного выбора.       Тот лепечет что-то, и Итадори понимает, что это приступ паники, он хватает свою сумку, что отдал ему Сатору и достаёт оттуда бутылку воды, срывает пробку и насильно вливает ее в Йошино, пока тот не закашливается. — Спаси меня. — Шепчет парень, цепляясь за его форму, Юджи сжимает его руки, смотрит по сторонам, но ничего в голову не приходит. — Прошу, вытащи меня из этой дыры.       Итадори прижимает его к себе и шепчет, что поможет, говорит, что вытащит, спасёт.       Такая очевидная, но приятная ложь.       Возвращается в кабинет Юджи уже один, Йошино сказал, что слишком устал, поэтому пойдет домой, выговора за прогулы он не боится, да и дисциплинарное наказание его не парит совершенно. Он входит в кабинет со звонком, не обращает внимания на то, что говорят ему друзья, обеспокоенные его долгим отсутствием и отсутствием Дзюнпея, который так и не пришел на пару. Игнорирует вопросы, которые сыплются на него со всех сторон, но когда приходит учитель, они затихают. Ему писал Сатору, спрашивал, как прошел разговор, извинялся, что прервал их. Юджи улыбается и отвечает, что ничего страшного нет, предупреждает об уходе Йошино, потому что тому стало плохо, и просит не беспокоиться. Все нормально, они просто поговорили. Все нормально, дрожь скоро пройдёт, и он снова сможет нормально функционировать.       Все нормально.       Правда ведь?       Он погружается в мысли с головой и даже не замечает, что пара уже закончилась, а над ним нависают его друзья, которые ждут от него объяснений. — Что происходит? — Не выдерживает первой Нобара и помогает запихать в сумку его учебники. — Всего второй день вашего знакомства, а ты уже выжат, как лимон. Он тебе что-то сказал? — Она сует в его руки сумку и толкает к выходу, потому как тот сильно тормозит. Мегуми молча шагает рядом. — Все нормально. — На автомате отвечает он и кривится от головной боли. В виски отдает набатом, словно приложится башкой обо что-то. Друзья смотрят скептично. — Это как-то связано с тем, о чем ты с ним разговаривал? — Не унималась девушка, шагая рядом с ним. — Вы поссорились? — Слушай, давай не сегодня об этом говорить? — Итадори останавливается и смотрит на нее устало, она тут же обрывает себя и затихает, понимая, что сейчас не время для разговоров. — Мы не ссорились, чтоб ты знала. Просто чувствую себя не очень хорошо.       Кугисаки оглядывает его с ног до головы и вновь открывает рот: — Ты похудел. — Парень смотрит себе под ноги, показывая, что его все еще не интересуют разговоры. — Ты нормально питаешься? — Она тянет Юджи за рубашку, из которой тот буквально вываливается. — Опять эти странные вопросы. — Рычит на автомате и закатывает глаза, начиная раздражаться от лишнего шума. — Конечно, нормально, все со мной хорошо, я просто устал. — Фушигуро дает ему подзатыльник, отчего голова начинает разрываться. — Какого хера ты творишь? — Ты слишком агрессивно себя ведёшь, болван. — Друг поджимает губы, всем своим видом показывая, что недоволен поведением Итадори. Тот замолкает, смотря на него исподлобья и хмурясь. — Мы просто беспокоимся, идиот.       Юджи тяжело вздыхает и идет на выход, ему не охота сейчас пересекаться с Сатору, который начинает поражать своим переменчивым настроением. Не хочет общаться с друзьями, которые хоть и волнуются, но эта гиперопека его раздражает. Да, он благодарен им за все, но точно не сейчас. Он знает, что они чувствуют его состояние, они буквально читают его мысли, а с проницательностью Мегуми им не составит труда сложить два и два. Они знают, что он сейчас чувствует, но не идут за ним, давая время для того, чтобы остыть. Друзья прекрасно помнят эту историю, они сами вытаскивали его из состояния полной депресии, Фушигуро даже предлагал деньги, которые ему перечисляет отец, чтобы оплатить долг, но он отказался, потому что не хотел быть в долгу и перед ним. Они до сих пор продолжают его опекать, будто родители. Но ему уже не нужно, он смог встать на ноги, смог погасить долг, не без помощи брата, конечно, но теперь дышится легче.       Портит только то, что он смог вычленить в памяти страшный эпизод из своей жизни. Но и это скоро пройдёт, он уверен. Просто нужно время, чтобы вновь забыться. Это все временно. Временно. Да.       На следующий день Йошино так и не вернулся в колледж, Итадори пытался дозвониться, но тот просто отключил мобильник. Его это пугало, потому что он видел, что было с парнем, видел эту боль в чужих глазах, что пожирала его. Мелкая дрожь прошлась по его телу, когда он вспомнил это. Дзюнпей вернётся, ему тоже нужно время. — Йо. — По спине несильно хлопнули, привлекая к себе внимание. Юджи обернулся и увидел перед собой счастливого Сатору. Итадори улыбнулся в ответ, отвлекаясь от собственных мыслей. — Почему один?       Он был в кабинете без Нобары и Мегуми, те ушли по собственным делам, оставив его в покое, как он и просил. — Да так, все разбежались, а ты чего пришел? — Разговор, который он хотел бы отложить на некоторое время, пришлось начать сейчас, потому что тянуть смысла нет. — Хотел спросить, куда делся новенький, он уже второй день отсутствует. Он тебе писал? — Смотрит пытливо, словно в душу заглянуть хочет, от этого взгляда у него по спине прошлись мурашки. Ему все кажется, что все знают о том, что произошло два года назад, осуждают и смеются. — Нет, у него телефон отключён. — Вздыхает, собираясь с мыслями. — Слушай, что это было тогда? Ну когда мы с ним разговаривали. — В смысле? — Годжо хлопает глазами, будто не понимает, о чем идет речь, но Юджи прекрасно видит, что тот лишь прикидывается дураком. — Не глупи, ты знаешь, о чем я. — Хмурится Итадори и складывает руки на груди, всем своим видом показывая, что не поведётся на чужую клоунаду. За все время их общения он уже научился читать его по глазам. — Ты просто ворвался к нам, а потом посмотрел на Йошино, будто он враг народа.       Сатору молчит, но смотрит прямо в глаза, не смея их отвести. От чужого взгляда хочется поежиться, но он терпит, потому что ему интересно, что творится в чужой голове. Годжо резко наклоняется прямо к нему, обдавая своим дыханием его лицо, и продолжает смотреть. Юджи стойко держится из последних сил, чтобы не шарахнуться в сторону. Ему почему-то стало страшно от того арктического холода, что промелькнул в голубых глазах. И он искренне не понимает, что происходит. — А ты не думал. — Шипит Сатору, что стало для парня новым открытием. — Что я могу беспокоиться? — О чем ты? — Собственный голос неожиданно сел, а по телу все же прошлась противная дрожь, когда за подбородок схватили. Что, мать вашу, тут происходит? — А ты представь. — Улыбается ядовито. — Приходит новичок, вы сближаетесь, а потом я застаю тебя разбитым и опустошенным с ним в туалете. — Рычит Годжо, отпуская, но не отодвигаясь. Юджи смотрит в эту смертельную глубину глаз и вздрагивает от чужой ярости. — Ты был там таким... мёртвым, таким грустным, словно он сделал что-то поистине ужасное с тобой. Так ответь мне, Юджи... Что я должен чувствовать по отношению к этой ситуации?       Он стоит в полнейшем шоке от своей реакции, от Годжо, который буквально дышит ему в лицо, и не понимает, что делать. Ему страшно впервые в жизни, он чувствует эту холодную ярость, и это оказывается для него фатальным, потому что ноги подгибаются, а тело заваливается вперед, в чужие руки. Он раскрывает глаза еще шире, потому что видит тот же шок на лице Сатору. Стоит огромных усилий, чтобы встать прямо и вернуть дыхание в норму. Годжо молчит и опять смотрит так, будто дыру хочет прожечь. — Забудь. — Обрывает и вылетает из кабинета, оставляя Итадори одного в этих непонятках. Хочется крикнуть вдогонку, спросить, что это сейчас было, но даже звука из себя выдавить не может, а про догнать он вообще не заикается. Ноги трясутся все еще, а в голове становится на удивление пусто. Гребаный вакуум.       Он почувствовал ярость всем телом, будто торкнуло на мгновение. И этого мгновения хватило, чтобы его выбило из колеи. Это странно, необычно, от того и страшно, потому что не понимает ни себя ни чертового Сатору, который сбежал, даже не объяснившись. Этот день будет самым ярким напоминанием в его жизни о том, что Сатору в ярости может пронять кого угодно.

***

      Он проебался, он понял это тогда, когда вылетел из полупустого кабинета, ощущая затылком множество колючих взглядов. Господи, как же он проебался. Сатору видел, как торкнуло Юджи, которого вообще не задевали никакие выпады в его сторону. Что случилось сейчас? Они же раньше куда сильнее ссорились, тогда Годжо его еще ударил. Но парню было плевать и на феромоны, и на подавление. Пелена ярости спала в тот же миг, когда он почувствовал, как тело Итадори дрогнуло, а ноги подкосились, стоило ему сильно разозлиться. Как это произошло, он до сих пор не понимает. Не понимает, почему вообще допустил подобное — позволил ярости выбраться наружу. Будто он... злился и ревновал.       Господи, это даже звучит бредово. Чтобы он мог ревновать? Юджи его друг, логично, что Сатору взбесился, когда увидел Итадори разбитым. Но сам факт, что он направил всю злость на него, который ни в чем не виноват. Почему он так не реагирует на Мегуми или Нобару, ведь они его друзья тоже? Почему прицепился к невзрачному новичку? Он честно не знает, что ему теперь делать и как стоит извиняться. А извиниться перед Юджи однозначно стоит.       Он летит в свое крыло, где его ждут Секо и Гето, которые точно ответят на его вопросы, дадут советы и помогут. Потому он залетает в кабинет и без предисловий вываливает им на голову всю эту информацию, ожидая внятных ответов. Иери лишь прыскает в кулак, а Гето улыбается, и только им одним понятна причина для веселья, в то время как Сатору с ума сходит от противоречий. — Что смешного? — Рычит он на них, срывая очки. Смотрит, набычившись, на их довольные лица и не понимает, что здесь, мать вашу, смешного. — Несмотря на весь твой "великий ум". — Секо выделила последнее словосочетание кавычками. — В делах любовных ты туп как пробка. — Гето ей кивает, подтверждая ее слова. Годжо зависает, не улавливая связи. — Причем тут дела любовные? — Щурится, пытаясь хоть что-то понять. Девушка устало вздыхает, будто маленькому ребёнку показывая на пальцах очевидные вещи. — Ну смотри, ты ни разу не влюблялся. — Он кивает, подтверждая ее слова. Ему не интересны Омеги, как и их запах. Он просто иногда снимает напряжение, в основном предпочитая симпатичных Бет. Ему не доводилось влюбляться, потому что не видел в этом смысла. Ведь очевидно, что его второй половинкой будет являться Омега. Но причём здесь любовь, если он говорит об Итадори? Они друзья, и он хочет извиниться. К любви эта ситуация не имеет никакого отношения. — А потом, будто птенец вылупился из скорлупы, и первым, кто помог тебе из этой скорлупы выбраться, был именно Юджи. И ты о нем забеспокоился, увидев рядом Йошино. — И? — Сугуру хлопает себя по лбу, показывая, что просто шокирован непроходимой тупостью друга. Годжо показывает ему средний палец и вновь смотрит на подругу. Та лишь поджимает губы и смотрит так пристально, будто хочет донести очередную мысль, которая все не может до него дойти. — Проехали, похоже, ты еще не дошёл до этого этапа. — Она скрещивает руки и отворачивается, показывая, что больше не будет ему толдычить о всякой ерунде. Но разговор-то ни к чему не привёл. Ему что сейчас делать? — Чего ты от нас хочешь? — Очевидно, чтобы вы мне помогли извиниться. — Говорит он в сотый раз, возвращаясь к насущной теме.       Секо поражённо смотрит на него, будто перед ней сейчас стоит не Годжо, а кто-то другой. — А мы тут причем? Это же ты накосячил, вот тебе и разгребать. — Фыркнула она, явно насмехаясь. — Но если ты хочешь получить совет. — Сатору весь подбирается, смотря на девушку чуть ли не с благоговением. — То на маленькую услугу ты не поскупишься. — Ну конечно, Иери сама хочет от него что-то получить, так просто она не стала бы помогать. Лимит бесплатной помощи на сегодня исчерпан. — Чего ты хочешь? — Без предисловий спрашивает он, сразу пытаясь узнать цель. — Ты купишь мне сигареты за свои деньги и позволишь выдохнуть дым тебе в лицо. — Годжо корчится от отвращения, но все равно кивает, совет сейчас в приоритете. — Всегда мечтала так сделать! — Она победно хлопает в ладоши и радостно пищит. Сатору закатывает глаза, уже жалея, что согласился. — Так какой совет? — Рычит вновь, когда понимает, что подруга отвлеклась от главной темы. Та подзывает его поближе к себе, и он наклоняется. — Ну, для начала, ты идешь и покупаешь цветы и шоколад. — Заговорщески шепчет она ему на ухо. — Потом вы идёте в отель и... — Иди к черту! — Вскидывается он, краснея под заливистый смех Иери и Сугуру. — Спасибо за сраный совет, сигареты ты получишь такие же. — Он показывает и ей средний палец, мысленно проклиная каждого. — Ладно, успокойся, Ромео. — Отсмеявшись, говорит она и тут же становится серьёзной. — А если честно, то тебе всего лишь стоит поговорить с ним и извиниться за беспричинный гонор. — Она кивает ему и прерывает, как только он решает открыть рот. — Не перебивай и признай, что ты тупо приревновал его к новичку, ссылаясь на беспокойство.       Годжо нахмурился, пытаясь признать, что это правда, ведь он уже и так это понял, просто звучит это слишком... глупо, что ли. Приревновал. По-дружески. Да.       Он садится рядом с ней и кладёт голову на скрещенные руки, пытаясь переварить информацию. Им определённо стоит поговорить и объясниться. Он виноват, признает, поэтому нужно извиниться. Осталось подождать каких-то два урока, и он сможет осуществить свой план. Всего лишь нужно подождать.