His hands are doing a hot massage

"Как можно сидеть по семь часов на одном месте с утра до вечера и не сходить с ума? " - проносилось в голове у Дазая, когда он вновь мельком осматривал трудоголика, старательно пишущего уже шестую тысячу слов за день. Бинтованный искренне не понимал такого стремления напарника к работе: зачем делать что-то сегодня, если можно переложить это на завтра, а завтра на послезавтра и так далее, пока проблема не рассосется. Логика в размышлениях шатена была, но дело в том, что понятия "рассосаться" не существует, и все, кто бросал работу в ВДА, уходя пить чай в кафе или просто домой, зная, что благодаря дару их не уволят, неосознанно перекладывали еë на Куникиду, а тот, почему-то, не сопротивлялся. Такой расклад вещей Дазая не устраивал в корне, потому как одно дело - бросать дела не знамо на кого, а другое, смотреть, как и без того уставший напарник днями-ночами горбатится над ебучими отчетами. А ведь иногда так хотелось распустить светлые волосы и зарыться в них, коснуться губами скул, перед этим игриво сняв очки, притянуть к себе и... Сбросить эти ебучие отчеты со стола, а потом уложить его поспать наконец! Эти мысли уже довольно давно посещали суицидника, а отгонять он их и не пытался, просто позволяя себе мечтать, ведь прекрасно понимал, что сломить идеалы у него не получится, потому просто скидывал все дела на Куникиду, надеясь, что он сам устанет и бросит всë это, однако он имел просто сумасшедшую силу воли и не попадался ни на какие провокации. И всë же, временами бинтованный прямо жалел бедного трудоголика, видя его старания, потому где-то в подсознании шевелились крохи совести и неприятно давили, словно он наглотался стекловаты, а это ощущение Дазаю было известно как никому другому. *** "Месье, о как вы заебали, работать я уж не могу, от дела кони подыхали, а я примерно поутру пишу ебучие конспекты, как в старшей школе по ночам, прошу, во имя любой секты, переложи их на себя! " - Думал Куникида, временами злобно поглядывая на лениво поющего суицидальные песенки Дазая, мирно разложившегося на диване. Очень хотелось подойти и двинуть, но, к сожалению, тогда он что-нибудь съязвит и Куникиде придется потерять кучу времени на глупые споры, не ввязываться в которые он не умел. Вдруг, под удивлëнный взгляд Доппо, суицидник широко распахнул глаза и привстал на локтях, глядя на блондина, что не решался отвести взгляд. Установился странный зрительный контакт и Дазай быстро проморгался; обычно он так делал, когда принимал глупые и поспешные решения; если работаешь с напарником уже четыре года, то начинаешь невольно запоминать его повадки. Не отводя взгляд, Дазай снял наушники самостоятельно и подошел к гордому носителю очков, своей пафосной походкой, как он любит. Только ветра не хватает для эпичности, чтобы плащ развивался, тогда весь женский коллектив точно потечет. Вообще-то, глядя на такого Дазая Куникида и сам загорелся желанием раздвинуть ноги прямо здесь, однако подобные мысли он отгонял, грубо общаясь и пряча стояк под столом. - Тебе помочь? - С усмешкой выдавил Дазай, глядя на реакцию Доппо. Тот выставил ногу, чувствуя, как покачнулся на стуле, едва не упав и встал из-за стола, щупая лоб суицидника. - Ты опять чего-то наглотался? - серьезно спросил Доппо, в упор глядя на Дазая сверху вниз. - Ты такой недоверчивый, Куникидушка, с каких это пор? - невинно поинтересовался бинтованный. - С тех пор, как одна мумия наделала самолëтиков из отчетов. - Грубо отрезал Куникида. - Ну ведь отчеты скучные, прямо как ты, а самолëтик весëлый! - Дазай глупо улыбнулся. - Прямо как ты? - Довершил его фразу Куникида, исходя из смыслового посыла. - О нет, Куникида-кун, ты только-что назвал меня самолëтиком! - Суицидник состроил обиженную гримасу и схватился за сердце, словно туда угодила пуля. Куникида как-то растерялся, почему-то не решаясь пнуть бинтованного, как это обычно происходит, и отвадить от себя, потому решил вернуть разговор в нормальное русло. - Ну ведь весëлый же... - Куникида оборвался, понимая, что из них двоих сам больше смахивает на укурыша. Дазай нахмурился, а после выдохнул, распахнув руки в пригласительном жесте "прощаю, может обнимемся? ". Куникида просто развернулся и сел обратно на стул, надеясь на покой. - А может массаж сделать? - Сказал Дазай вслух, разглядывая спину Куникиды. Тот прямо застыл на месте, но решил отчеканить. - Я смогу вынести массаж от тебя только если буду пьян в дрова. - Блондин взял ручку и уткнулся в бумаги, слушая удаляющиеся шаги. Какого было его удивление, когда Дазай не просто вернулся, а вернулся с литром прозрачной жидкости, двумя руками выставил это всë на стол, прямо близ бумаг и стал разливать. - Ты быстро напиваешься? Литра, надеюсь, хватит на двоих? - Поинтересовался бинтованный, вдыхая запах спирта. - Какого черта ты делаешь? Мы на рабочем месте! - Куникида пригрозил кулаком, пропустив вопрос мимо ушей, и странно взглянул на суицидника, что всë наполнял и наполнял несчастную рюмку тоненькой струей. К слову, эта вещь рюмкой называлась с трудом, так как лишь выглядела внешне похоже на неë, но размером сильно отличалась, будучи ближе к стакану или бокалу. - Рабочие часы давно закончились, так что можно и позволить себе сдохнуть... Тьфу, отдохнуть то-есть! - Наигранно проговорил Дазай, ставя бутылку на стол с характерным стуком. Доппо инстинктивно взял рюмку, а после Осаму вдруг поднëс свою к его и чекнулся, проговорив быстро, словно скороговорку: - За весёлые самолëтики! - Бинтованный мгновенно осушил стеклянную ёмкость и щеки его, казалось, покраснели на глазах. Он присвистнул и шумно выдохнул. Наблюдавший за этим Куникида вопросительно осмотрел Дазая, а после сдался и выпил следом. Голова стала вмиг тяжелой, казалось вокруг даже потемнело. - Черт, что это? - Он прокашлялся, не ожидая такой крепости от простого сакэ. - Водка! Настоящая, сорок градусов! - Куникида не видел его глаз, но готов поспорить на всë, что угодно, что они заблестели. - Где ты еë взял? - Поинтересовался Куникида. - У меня есть знакомые из России. - Добродушно ответил Дазай. - Только не говори, что ты... - Самые страшные мысли прокрались в голову блондина; неужели суицидник снюхался с крысами? - Секрет. - Дазай нахмурился и воцарилась давящая тишина. - Так что насчет массажа? - Почему бы и нет. - Бесчувственно отозвался Доппо, пытаясь скрыть волнение и заполняя рюмку второй раз. Дазай вмиг поставил стеклотару на стол и практически оббежал блондина, становясь сзади. Он положил руки ему на плечи и было хотел начать, но суицидник увидел, как он растëгивает пуговицы верхнего жилета и едва-едва не залился краской. - Ты р-решил устроить стриптиз? - Голос его был слишком неловким, чтобы съязвить и не попасться, но Куникида, осознав ситуацию, покраснел тоже, неосознанно схватил налитую рюмку, что стояла на крае стола, и одним глотком осушил еë. Горло вновь обожгло и на миг, казалось, не получилось дышать. Он протянул вторую рюмку, что наполнил, Дазаю и тот, естественно, принял еë, однако сначала отпил половину, зажмурился, и сделал ещё глоток. - Массаж обычно делают на голую спину, я думал, что... - Быстро выпалил Доппо, однако его, несмотря ни на что, вновь прервали. - Ни слова больше! - Куникида обернулся и вопросительно посмотрел на Дазая, приподняв верхнюю бровь, а после забрал у него рюмку и стал наполнять еë. Едва блондин обернулся, как бинтованный коснулся его плеч и пустил руки дальше, ближе к пуговицам. Лëгким движением он снял и без того расстëгнутый жилет и, ловко прицелясь, хотел бросить на диван, но получилось в противоположную сторону, видимо, алкоголь сильно дал в голову, как никак, больше чем половины бутылки уже нету. Тем временем руки Осаму коснулись пуговиц, быстро и без промашек расстëгивая их одну за другой. Подушечки его пальцев казались такими мягкими, а фантомные прикосновения, что чувствовались даже сквозь одежду, делали лишние движения, периодически незаметно проводя по груди. Куникида стал представлять мëртвых котят и даже закусил губу, однако возбуждение не унялось и он постарался плотнее свести ноги одну на другую, чтобы не спалиться. К тому моменту Дазай расстегнул рубашку полностью и просто водил ладонями по ключицам, согревая и без того горячее тело во всех смыслах. Бинты приятно тëрлись о кожу, будучи слегка шершавыми. Теперь губа Доппо была закушена, чтобы не простонать. Время будто остановилось, но Дазай всë же решил продолжить своë дело; массаж значит. Шатен снял рубашку с Доппо и бросил не знамо куда, даже не оборачиваясь, а после коснулся плеч в который раз и надавил начиная разминать и заставляя прогнуться. Руки ловко скользнули чуть ниже к лопаткам и стали мять уже там, периодически возвращаясь к плечам. - А как ты относишься к эротическому массажу? - Как-то через чур сексуально произнëс Дазай, однако блондин и ответить не успел, как лопаток коснулись губами. Такие же лëгкие, но теперь влажные и заставляющие вздрагивать, мокрые прикосновения напарника, делали своë дело, благодаря алкоголю и дурманищему запаху одеколона Дазая, из головы вылетели все мысли, потому он вполголоса, почти шепотом, позвал Осаму. - А? - Он едва успел это произнести, как их губы встретились, заставив обоих покрыться мурашками; поцелуи были вначале почти невинными, лишь касание губ, однако всë равно сводил с ума привкус спирта и влажность, спустя минуту таких манипуляций Дазай протолкнул язык, а Доппо слегка прикусил его губу, начиная целоваться по-французски. Языки сплелись в бесшумном танце, и едва началось самое приятное, как бинтованный вдруг прекратил поцелуй и быстрым ловким движением спустился к шее, начиная оставлять бордовые отметины, едва не прикусывая кожу, а после спускаясь всë ниже и ниже, создавая мокрую дорожку из поцелуев и опаляя спину горячим дыханием. - Даз... Дазай. - Шептал Куникида, периодически прогинаясь от манипуляций шатена. Вдруг Осаму остановился и прикосновения прекратились, потому Куникида огорченно повернул голову в его сторону, но неожиданно уткнулся носом в стояк и моментально смутился, покраснев до самых кончиков ушей. Как он успел так быстро раздеться? Блондин, переборов смущение, всë же встал со стула и придвинулся к напарнику, вновь цепляясь за его губы и страстно целуя, а после оставил несколько засосов на шее и сел на колени. Дазай удивлëнно посмотрел на него, было собираясь так не вовремя съязвить, но только он открыл рот, как из него, вместо глупой шутки, раздался ничем не скрываемый стон. Куникида уверенно обхватил головку губами и стал посасывать, беря в рот всë ниже и ниже, периодически останавливаясь лишь на секунду, отчего Дазай брал его за волосы и самостоятельно насаживал, обращаясь совсем не так нежно, как раньше, а просто грубо трахая в рот. Бинтованный шумно выдохнул, чувствуя мелкую дрожь, а после получил такой оргазм, что едва ли устоял на ногах, опираясь на плечи Куникиды. Тот моментально всë проглотил, а после продвинулся, начиная целовать внутреннюю сторону бедра, оставляя красные отметины, так и кричащие одним свои видом "он только мой". Дазай вновь шумно задышал, ощущая губы блондина так близко к промежности и буквально спустя минуту таких ласк, эрекция вновь вернулась. Видя это, Доппо собирался вновь прильнуть, ощущая, что насчет массажа его где-то наебали, но кудрявый остановил его и произнëс тихим голосом. - Повернись. - Словно взрослый, играющий с ничего не понимающим ребëнком, который недавно нашкодил и даже не попытался извиниться, проговорил суицидник. Доппо сглотнул, еще раз проводя по собственным губам и собирая остатки спермы, но всë же послушался, разворачиваясь и подозрительно быстро справляясь с ширинкой. Блондин удержался от того, чтобы положить руку на пах, так манящий избытком возбуждения и заставлявший прогинаться, в попытке его унять, а после распластаться на ближайшей поверхности и лежать так без сил несколько дней. Бинтованный вновь опалил его шею дыханием пристраиваясь сзади, но не заходя, лишь потираясь о колечко мышц, а после страстно укусил за плечо, даже сделав больно, но от этого разум Доппо лишь сильнее дурманился. Продолжая целовать шею и спину, он протянул руку вперëд и сунул два пальца в рот Куникиды, предварительно сняв очки, что всë это время чудом не слетели. Вскоре пальцы стали достаточно влажными и Дазай выудил руку, слегка отстранившись и сунув еë в узенькое отверстие. Блондин застонал, пытаясь удержаться на корачках, а Дазай, тем временем, увлëкся, заходя и выходя в довольно быстром темпе, он добавил ещë и третий палец, а другой рукой ловко дрочил Доппо, изнывающему от похоти. Куникида не понимал, зачем такая растяжка, но до него это дошло в ту секунду, как Дазай выудил пальцы и, не медля ни секунды, вошел во всю длину. Офис наполнил длинный протяжный стон, прерывавшийся и возвращающийся с новой силой в быстром темпе. Идеалист выгнулся, расставляя ноги чуть шире, чем раньше. Секс был грубым, но Доппо это явно нравилось, отчего он, словно шлюха, не переставая, стонал, но Дазай остановился, находясь внутри и почти заставляя блондина начать молить, чтобы его дальше грубо трахали. - Ни звука, иначе нас услышат. - Прошептал бинтованный на ухо и вошел вновь, еще в более несчадном темпе. Куникида зажмурился и закусил губу, отчего из неë потекла тонкая струйка крови. - Дазай... - тихо, пытаясь не прерывать шлепающие звуки прошептал Куникида, готовый кончить в любую секунду. - Я... - Что? - Грозно прорычал Осаму, вдалбливая его в стол новыми и новыми толчками. - Не могу... - Он шумно застонал, почти вскрикнув, а после кончил и, соскользнув, упал без сил. Бинтованный вышел и, проведя рукой пару раз по собственному члену, излился следом, а после приобнял Куникиду сзади. *** - Ты мой самый ответственный и продуктивный работник за этот месяц, впрочем, как и всегда. - Босс потëр переносицу, осматривая блондина. - Можете на меня положиться. Так зачем позвали? - С оттенком раздраженности произнëс Доппо. - Сначала, присядь. - Фукудзава указал рукой на стул. Доппо побледнел и отрицательно повертел головой, вспоминая прошлую ночь, мол, постою. - Ты подготовил все отчеты? - Куникида начал сливаться со стеной, однако дверь распахнулась, едва не задев его, и в помещение впорхнул кучерявый суицидник. - Я всë подготовил! - Он уложил стопу бумаг на стол и на этот раз побледнел босс. - Стучать не учили? - сказал Доппо, косясь на Осаму зло и одновременно пытаясь скрыть смущение при одном его виде. - Я всегда вхожу резко и без предупреждения, - Дазай двусмысленно подмигнул Куникиде и рассмеялся, видя растеренность на лицах собеседников.