Закрыли сезон дождем

      Город на Неве. Как много в нём лихорадочного, непредсказуемого.       Погода. Особенно погода.       Сергей весь день переживал, нервничал, волновался. Закрытие сезона, последний маршрут. И он не может поделиться своими переживаниями с самым близким человеком. Даша Шамина идет дальше, занята своими делами, проектами. Конечно, не может же она быть только «подругой-девушкой» того самого Сергея Горошко. Она слишком умна и прекрасна для этого. Сейчас она не может поддержать его. Тем более, что в их отношениях появилась легкая прохлада в последние недели. Даша буквально заболела Москвой. Дождливый Петербург был тесен для её активной, светлой натуры. Он подходил больше меланхоличному, вдумчивому Сергею, но не ей. Жизнелюбивой, солнечной, по-настоящему взрослой.       Он кусал костяшки пальцев, переслушивая сотый раз песню «Ты — Венера, я — Юпитер». Он любил Дашу, но слишком долго это скрывал.       Теперь, когда она так отчаянно рвется в свободное плавание, он чувствовал себя щенком в клетке. Забытым и одиноким.       Погода портилась.              

***

      

      Для Неё Петербург казался раем. После лихорадочной, алчной Москвы град Петра был похож на чистый кислород. Внутривенно. Выходные в Петербурге. Стандартная программа: музей музыки, Екатерининский дворец в Пушкине и чашка кофе в пекарне за Исакием. Ничего нового. С погодой ей в этот раз не повезло.       Вышла из пекарни и пешком направилась к театру FulCro. Нет, не успела купить билет. Лишь хотела посмотреть на здание. Маршруты запущены уже с получаса назад. Никто и не увидит. Открыла сайт с билетами, решила пройти «достопримечательностями» Страха. Прикоснуться немного к миру, в который никогда не попасть. К любимым актерам. К мечте актрисы театра. Обдумать свою жизнь.       Дождь застал её у магазинчика. Она ведь даже четверть маршрута не прошла.       Остановилась.       Капли барабанили по лицу, утяжеляли ткань рубашки. Джинсы резали ноги, прилипали к ним мерзкой, шершавой тканью. Возможно, вторые кроссовки за месяц будут утеряны. Символично. Недели две назад она утопила белые кроссовки на Китай-городе. Теперь похоронит такие же в Петербурге.       Она улыбалась. Дождь еще никогда не был так великолепен.              

***

      

      Люди вокруг бежали под ближайшие навесы. То и дело толкали одинокую девушку в плечи, смотря на неё как на идиотку.       Денис, стоя под крышей магазинчика, снимал шутливые видео для Инстаграм, поправляя белую каску. Подбадривал нервного Сергея. Фанаты толпились позади них, ежились от холода и сырости как воробьи.       —Пойдешь? — шутливо навел он камеру на Сергея. Театральный шок на лице друга. На самом деле Горошко никогда не боялся дождя. Питер покорил его именно своими слезами. Но сделать вид для «истории» можно было. Антураж — дело актерское.       —Мне нужна причина интереснее, чем воспаление легких, — пока Денис отмечал его в сториз, произнес Сергей.       Причина ударила его под дых. Сверкнула перед глазами белой рубашкой и мокрыми рыжими волосами. Она стояла прямо перед дверями магазина, раскинув руки в стороны и подставив лицо ливню. Господи, после таких приключений без болезни не обойтись!       Она сумасшедшая, если просто так стоит под стеной дождя. Коренной Питерец покрутит пальцем у виска, оттесняя плечом идиотку.       Сергею набатом забило желание утащить её под навес. Он оттолкнул друга в сторону. Пятнадцать пар глаз смотрели на него удивленно.       Ливень накрыл ледяным одеялом.       —«Доктор, у меня ангина», «Перестаньте есть фруктовый лёд», — очевидная глупость в адрес очевидно глупой мадам. С волос лила вода. Он даже не был уверен, что за шумом дождя его услышали.       Девушка открыла сначала один глаз, потом другой. Рассмеялась нелепой шутке, потому что на удивление точно её поняла.       —Как его не есть, если на настоящие фрукты аллергия? — ещё абсурднее и глупее можно было, ну?       —А теперь серьезно, ты — сверхчеловек? Тебя простудой не напугать? — Серёжа уже чувствовал, как струи воды тугой ладонью накрывают горло. А ей было все равно.       —Что такое легкая простуда в сравнении с моментом в Петербурге? — философски изрекла мадам, прикладывая указательный палец к подбородку. — Ты только прочувствуй.       —Давай полюбуемся дождем из окна? — но она его не слышала.       —Догони и спроси еще раз, строитель, — она сдернула с актёра каску и промчалась мимо него, хлюпая водой в кроссовках. Любой нормальный человек махнул бы рукой и вернулся бы в «зеленую» зону.       Но Горошко учился в театральном. Смеясь над выходкой девчонки как ребенок, он побежал следом. Только крикнул, обернувшись: «Дождь не должен пугать». Кто-то решил, что так ребята обыгрывают дождь на маршруте, кто-то просто хотел забыться. Почти все помчались вслед за Сергеем и взбалмошной незнакомкой. Прытков покрутил пальцем у виска и тоже побежал. Ему лечить тараканов Горошко.              

***

      Она успевала разглядывать Петербург за пеленой дождя. Сейчас он был настоящим. С естественным фильтром жизни. Она знала, что Горошко почти наступает на хвост. Гадала только, злится на её выходку или разделил с ней кайф. Сердце бешено скакало под ребрами, билось о стенки сознания, отдавалось пульсацией по телу.       Завернула в первый же темный переулок, поняв, что зрители отстают.       Горячая рука сжала её запястье. Лопатки накрыло острой болью, когда спина столкнулась с кирпичом на здании.       —Вернешь мне собственность? Казённое имущество театра, как бы, — улыбка. Она прячет каску за спину, из-за чего приходится изогнуться, прижимаясь к его телу.       Холодный дождь, горячие тела и мокрые, окоченевшие от холода пальцы. Сердца бьются бешено, а дыхание мечется по просторам груди, возмущаясь наглости хозяев. Улыбки такие легкие. Словно не они завтра будут лежать с температурой и жаловаться на собственную легковерность.       —Убеди меня, — смеется рыжеволосая. Горошко расценивает это как вызов. И с ужасом осознает, что впервые за долгое время ему так хорошо. Нет никаких тревог, забот, переживаний. Нет в голове неразделенной любви к Шаминой, которая ценит его как друга, брата. В фильмах в эти моменты главные герои целуются, знаменуя свое «долго и счастливо».       Сдается. Бросается вперед, вжимая хрупкую фигуру в кирпичную кладку. Накрывает холодные губы своими, горячими, нагло овладевает языком. Так искренне, без фальши. Естественный Петербург.       За все пять лет в этом городе он так и не познал это свободное, парящее чувство. Только здесь, с незнакомой девушкой, на безымянной улице. Сминая её губы своими и ловя её сбитое дыхание.       —Не пора ли представится? Я — Сергей.       —Знаю. Прощай, — смотрит испуганно, пихает в руки каску и со всех ног бежит куда-то во дворы. Сергей замер, не понимая ничего. Мотает головой, принимая все за наваждение, бежит следом, а след уж и простыл.       Чувствует тоску.       Питер укрывает черно-белый фильтр.

***

      —Она же тебе ясно дала понять, что знает, кто ты, — в сотый раз за разговор тянет Шамина. На её красивом лице крайняя степень отчаяния и взгляд «ну ты и идиот». Конечно, она рада, что юноша отвлекся, перестал намекать ей на нежные чувства, но, Боги, какой же он тормоз.       —И что? — упрямо не понимает, к чему ведет подруга. Или не хочет сам озвучивать очевидное.       —Она знает тебя, значит, твоя фанатка. Разбери директ, подписчиков прогляди. Узнаешь её, напишешь. Или встретишь её на улице, если вообще узнаешь. Месяц прошел, Сереж, — взгляд скептика. Друг или сошел с ума или ему в отпуске нечем себя занять уже.       —Её лицо вытеснило в памяти мою дату рождения. А вдруг она не из Питера?— сомневается, боится. Не то, чтобы не найти её. А что на не захочет видеть его. Есть же причина побега. Что он сделал не так?       —Сергей Дмитриевич, вы родились 7 июля 97го года. Меньше трепись, больше ищи. Если не хочешь рыться в директе и отвечать всем, чьи сообщения просмотришь, ищи в подписчиках.       —110 тысяч. Я не выживу ведь, — стонет в трубку, сталкиваясь с реальностью. Если он хочет найти её, то сделать это придется.       —Время идёт. Мне пора, — повелительным тоном командует главный режиссёр и сбрасывает звонок.              

***

      

      В конце августа лето решило, что ему есть, о чем поговорить. Жара не давала покоя. Она молила о возвращении в дождливый Петербург. Сидела дома и молилась на кондиционер. После долгого рабочего дня только он и спасал. Прошел месяц с того дня, когда она прикоснулась к мечте. Реальность сделала тот вечер сном, передернула впечатление дымкой серых будней под соусом тридцати по Цельсию.       Звонок в дверь. Противный. Она же писала долбаному курьеру, чтобы звонил по ТЕ-ЛЕ-ФО-НУ.       Открывает дверь, кутаясь в шелковый халат. Сталкивается с нежным взглядом, цепляется за пятнышки витилиго.       —Нашел. Не пора ли все-таки представиться?       —Т/И… А, вы тот самый, из фильма про Чумного Доктора и агрессивную версию Жизневского?       Смеется, обнимая девушку и буквально занося в квартиру.       Погода портится. В Москву идёт Питерский фильтр.       Им нужно наслаждаться. С правильным незнакомцем.