Ненужные омеги

Броку повезло с альфой, он всегда это знал. Пусть со стороны Джек Роллинз казался мрачным и грубым увальнем, у него было доброе сердце. И ласковые руки, что в их мире встречалось ещё реже. Брок вряд ли его заслуживал, те, кому приходилось видеть Брока без закрывающей лицо повязки, были в этом абсолютно уверены. Говорить об этом Джеку в лицо, правда, мало кто решался, он умел молчать и смотреть так холодно и тяжело, что язык присыхал к глотке. А Брок редко выходил куда-то без него. В день, когда Джек приволок домой двух мальчишек, Брок понял, что его время закончилось. — Ну что ты чушь городишь? — сказал ему Джек. — Да ты посмотри на них, ведь сгинут же без помощи. — Мало ли брошенок, — огрызнулся Брок, — всех подбирать станем? От мальчишек пахло молодостью, запах этот не перешибали даже пот, кровь и вонь уличных нечистот. Не пройдёт и пары месяцев, как они потекут. И кто тогда станет ненужным омегой? — Я пристрою их к кому-нибудь порядочному, — пообещал Джек, будто в этом городе были другие альфы, считающие омег за людей, — но сейчас им нельзя на улицу. Это омеги Пирса. Джек сказал это совершенно спокойно, а вот Брок поёжился, словно до него докатился отголосок чужой боли. Мальчишки осели у дверей на пол кучей грязного тряпья, вцепились друг в друга и едва заметно покачивались. Джек погладил Брока по лицу, по старым уродливым шрамам, но Брок не нуждался в подобном напоминании. — Хорошо, пусть остаются, — процедил он сквозь зубы. Джек сразу расслабил плечи и улыбнулся. — Вот и славно, ты уж устрой их получше, я в омегах ни черта не понимаю. Лукавил, но ему и не надо было, омеги-то живо поймут, что к чему. Во рту стало горько, но Брок только кивнул. Мальчишки оказались старше, чем Брок подумал сначала, просто были тощими от недоедания, а белобрысый ещё и ростом не вышел. Он был относительно цел, разве что избит и исцарапан. Со вторым всё было много хуже. От левой руки его осталось всего несколько дюймов, культя была туго перевязана платком, но омега всё равно был бледен до синевы. Если подцепил в грязи столбняк, то лучше бы ему помереть от потери крови — всё не так мучительно будет. Брок провёл омег в ванную, и белобрысый сначала наскоро вымылся сам, а потом осторожно принялся мыть безрукого. Брок подошёл, чтобы положить им ещё один кусок мыла, и белобрысый вдруг оскалился, словно боялся, что Брок позарится на их голые избитые тела. Словно не чуял в нём омегу. А может, и правда не чуял. — Не рассиживайтесь, — осадил его Брок, — я лекаря позвал, того гляди придёт. Безрукий всё никак не мог встать, и белобрысый понял, что одному ему не справиться. Оглянулся на Брока растерянно, попросил: — Помогите поднять Баки, пожалуйста. Значит, убийцу Пирса звали Баки. Что ж, парень заслужил хороший приём. Брок помог поднять его и вытащить из ванной, помог даже натянуть на влажное тело рубаху и довести до маленькой угловой комнаты, что отвёл им под спальню. Белобрысый совсем не расстроился, увидев одну кровать, он уложил Баки с краю, устроив остатки плеча так, чтобы меньше тревожить. Баки был в забытьи, скулил тоненько, как потерявшийся щенок. Брок поспешно вышел, от чужого плача заныло внутри, слишком хорошо он помнил, как сам выл от боли, когда впервые оказался в доме Джека. Вскоре пришел Кордус, он всё причитал и ахал, что тут нужен настоящий врач, хотя не хуже Брока знал: настоящий врач ни за что не окажет помощи убившему альфу омеге. Старый лекарь долго возился с остатками искалеченной руки, что-то колол для обезболивания, но Баки всё равно плакал в голос и мотал головой по подушке, путая длинные тёмные волосы. Белобрысый лежал у него на груди, удерживал от лишних движений и, кажется, тоже ревел, уговаривал: «Потерпи немного, Баки, почти всё. Доктор тебе поможет, ну потерпи, пожалуйста». От запаха крови и лекарств у Брока начал ныть обожжённый бок. Лекарь заканчивал бинтовать культю, так что Брок потихоньку вышел из комнаты и увидел Джека. Тот притянул Брока к себе, обнял. Сразу стало легче. — Ну не мог я их на улице оставить. С них уже рубашки рвали, и этот мелкий пытался защищать второго. Наказанного. Я сразу тебя вспомнил. Брок тоже помнил, как тащил своего раненого альфу из горящего дома, как зверем кидался на всех, кто пытался подойти. Он понимал Джека, но легче от этого не было. Кордус исписал назначениями целый лист и, слава богам, оставил обезболивающее. Брок отнёс в маленькую комнату еды и большой кувшин с водой и пошёл в спальню. Джек не спал. Брок затянул его на себя, до сих пор так ему становилось спокойнее. Джек всё понимал, укрыл собой, целовал в ответ на лихорадочные жадные укусы, поддался на уговоры Брока взять его с узлом. Это было больно для неспособного дать жизнь тела, и Джек крепко придавливал Брока к постели, чтобы тот резким рывком не навредил себе, целовал в зажмуренные веки. Брок уснул возле Джека измученный и вспотевший, полный дурных предчувствий. Когда-то Пирс лишил его возможности иметь детей, потом ради куска приглянувшейся земли по его приказу сожгли дома, в том числе их с Джеком дом, едва не убив Джека и попутно изувечив Брока снова. Теперь мерзавец был мертв, и даже это не могло помешать ему сломать жизнь Брока в третий раз.

***

Кордус приходил каждый день, делал перевязки, приносил лекарства от лихорадки. Брок исправно таскал приблудышам еду и воду, чистые тряпки для перевязок, но больше необходимого не тревожил. Что не мешало ему стоять в тени у входа в комнату и слушать разговоры лекаря со Стивом — белобрысого звали Стив. Он тоже был из гарема Пирса и, кажется, именно защищая его, Баки убил их хозяина. Из некоторых оговорок Брок понял, что это не было обдуманным поступком, скорее, жестом отчаяния, результатом стечения обстоятельств. Втайне Брок ужасался и завидовал этим мальчишкам — они смогли отомстить, пусть даже такой страшной ценой. Они смогли выжить. В гареме Пирса это удавалось не всем. Брок помнил, как сам попался, Пирс просто ткнул в него пальцем, увидев из окна машины. Брок никогда не считал себя слабаком, но против пяти альф охранников шансов у него не было. В машину его затащили уже в наручниках, которые не снимали всё то время, пока Пирс его трахал. Сначала Пирс, потом охрана, потом Брока выкинули на обочину. Броку, можно сказать, повезло, со своим гаремом Пирс развлекался куда изощрённее. Брок никогда не рассказывал о случившемся Джеку, и тот думал, что единственный счёт Брока к Пирсу — за пожар. Брок не собирался его разубеждать.

***

Стив оказался настоящей занозой в заднице, видно, чуял в Броке слабину. Едва Баки начал вставать с постели, как Стив, наслушавшись Кордуса, пришел просить у Брока спелых гранатов: «Это для восстановления крови хорошо», — твердил, будто не знал, сколько они стоят на рынке. Он просил для Баки одежду потеплее. И ведь как просил — ходил по пятам, повторяя одно и то же, и упрямо зыркал светлыми глазами, пока не получал желаемое. Броку бы догадаться, что и этого вредного задохлика стоит получше одеть, но досада пересилила. А едва Баки немного окреп, как слёг Стив. Стив кашлял надсадно и громко. Однажды Брок проснулся от его кашля, а ещё от того, что мёрз бок. Джек нашёлся в комнате омег, он растирал Стиву спину согревающей мазью. Баки сидел на постели укутанный в одеяло и настороженно следил за альфой из-под тёмных лохм. «А ведь красивый», — понял вдруг Брок. За неполный месяц однорукий омега немного поправился. Он всё ещё не выглядел здоровым, но без ссадин и синяков на лице стало видно, какой он ладный. С ясными серыми глазами, высокими скулами, ярким ртом. Джек закончил возиться со Стивом, замотал его в одеяло, явно принесённое из их с Броком постели. — Позову утром Кордуса, а то совсем разболелся наш малыш, — обернулся он к Броку. Брок только лицо потёр и ушёл в кладовку за одеялом для Джека. Он понял, что мальчишек Джек не отдаст, прикипел за долгие недели. Джек не заговаривал с Броком о них лишний раз, но альфа вообще не был болтуном. Его беспокойство об омегах было приговором Броку, вот только спорить с судьбой Брок не собирался. Он и так уже порядочно ей задолжал.

***

Мальчишки потекли одновременно. Вернее, течка началась у Баки, и он утянул Стива за собой. Они ведь так и спали на одной узкой койке, хотя Джек не раз предлагал поставить им в комнату вторую кровать. Дом наполнился характерным запахом, от которого даже Брок чувствовал себя слегка влажным. Он затворил все окна наглухо, чтобы какой-нибудь идиот не вздумал ломиться, пока Джека нет дома. Мальчишки тесным клубком свернулись на кровати, шептали друг другу что-то утешительное, но при появлении Брока замолчали и насторожились. — Оба с Джеком ляжете или по очереди? — спросил Брок. Мальчишки вытаращились испуганно, будто до сих пор такая мысль не приходила им в голову. Так Брок им и поверил. Хотя после Пирса-то… — Джек добрый, — озвучил Брок очевидное, — он омегу в жизни не обидит. А вы молодые, вам тяжело будет без альфы. — А тебе? — Баки приподнял с подушки лохматую голову. — Тебе будет не тяжело? — И мне. Но я бесплодный, на мне из-за этого даже метка не остаётся. От меня у Джека никогда не будет детей, так что… Думаете, найдете себе кого получше в нашей дыре? Лучше Джека никого не было в целом мире, и если Баки и Стив не были круглыми идиотами, они уже должны были это понять. — Стиву нельзя с Джеком, — отозвался Баки, — с вязкой нельзя. Если забеременеет, то умрёт. Брок присел на край их постели, всё выходило куда сложнее, чем он думал. Джек вернулся поздно. Щёлкнул замок, и Брок представил, как его альфа жадно втягивает воздух. Уже в следующее мгновение Джек должен был стянуть мешающую обувь и пойти к комнате мальчишек. Свет нигде не горел, как скоро он поймет, что омег там нет? Джек прошёл прямо в свою спальню и там застал всех троих. Он застыл на пороге, Брок видел, как побелели его вцепившиеся в косяки пальцы. — Чего застрял? Мы тебя с утра ждём, — устало сказал Брок. Он и правда устал несколько часов кряду успокаивать мальчишек — их желание и боль нисколько не помогали делу. И Баки, и Стив выросли в обычных семьях в городке по соседству, дружили с пелёнок. Их, едва созревших, прямо у дома похитил Пирс. Он хотел только Баки, но Стив вцепился в друга мёртвой хваткой, так вдвоем их и забрали. Долгих четыре года они не знали ничего, кроме насилия. Сейчас оба хотели верить Броку, но боялись. Брок уже понял, что Стив почти не пахнет, это Баки был феромоновой бомбой. Значит, Баки был прав, Стиву ложиться под Джека было никак нельзя. Не в течку, во всяком случае, но он ни в какую не хотел оставлять Баки одного в комнате альфы, Броку он всё ещё доверял недостаточно. — Что решили? — спросил Джек, войдя в спальню. Он проверил, хорошо ли заперты ставни, поцеловал Брока в щеку и сел в кресло, подальше от омег. — Баки нужен альфа, — прохрипел Брок. Они сидели в тишине последние пару часов, и в горле пересохло. — Баки нужен отвар, — сказал Джек веско и закрыл ладонями лицо. Очевидно было, что он чертовски устал, просто с ног валился, но омеги были измотаны не меньше. — Нельзя ему отвар, его им четыре года поили, Джек. Пожалей мальчишку. — Брок готов был откусить собственный язык, вот только промолчи он, и у Джека скоро будет три бесплодных омеги вместо одного. Разве ж это семья. — Баки, — позвал Джек тихо, — ты сам-то согласен? Стив погладил друга по голове, наклонился над ним и горячо зашептал в ухо. Баки облизал пересохшие губы, перекатил голову по подушке и наконец посмотрел на Джека лихорадочно блестящими глазами. — Да. Но стоило Джеку встать, сразу напрягся, вжался лицом в бок Стива. — Джек добрый, — сказал Брок в сотый, наверное, за сегодня раз. Джек сгрёб его в охапку. Целовал, не стесняясь получужих пока мальчишек, целовал ласково, привычно бережно, заранее извиняясь за то, как больно ему будет смотреть на своего альфу с другими омегами, за то, что Брок не остался единственным. Броку хотелось оттолкнуть, укусить, и в то же время притянуть ближе, влезть Джеку под кожу, чтобы уж точно никто не влез между ними. Брок сам не заметил, как завёлся, всё-таки чужая течка действовала и на него. Он не то чтобы забыл про Баки и Стива, но они словно отодвинулись в даль, в тень. И только почувствовав рядом чужое, не Джека, тепло, Брок снова рывком выпал в реальность. Глаза у мальчишек были одинаково круглые, будто они раньше не видели чужих поцелуев. Вряд ли на них такое впечатление произвели шрамы на лице Брока — дома он их не прятал, должны были привыкнуть, а вот то, что к увечной коже альфа захочет прикасаться губами, повергло в изумление. Баки дышал тяжело, как ещё не полез к Джеку. Стив смешно обнимал его голову и плечи, будто защищая, но, кажется, был готов отступить перед альфой. А ещё Брок видел, что он тоже не остался равнодушным. Но Стив мог подождать, как и Брок. После для мелкого омеги будет гораздо безопаснее. Брок слегка оттолкнул Джека от себя, только чтобы тот вспомнил — они здесь не одни. А потом подтолкнул к Баки и гладил по плечу, пока его альфа впервые целовал при нём другого омегу. Брок попробовал сползти с постели, но не смог разжать пальцы Баки, вцепившиеся в его рукав, пришлось остаться на краю кровати. Джек целовал Баки щёки, зажмуренные веки, лоб. Поцелуи в губы омеге, похоже, не очень нравились, от них он замирал, сильнее цеплялся за Брока и жался к Стиву. Джек это заметил и переключился на шею, ключицы, плечи. Брок раздел Баки ещё днём, обтирал несколько раз с уксусом горящее от избытка гормонов тело — помогал Стиву, у которого не хватало сил справиться с этим делом самому. Баки подставлял шею, хотя на Джека так и не смотрел. Вряд ли он вообще понимал, что делает. Парня уносило течкой, он начал пахнуть ещё ярче, но страх всё ещё сидел в нём, и он всё так же цеплялся за рукав Брока. Стоило Джеку откинуть одеяло и коснуться его бедра, Баки снова уткнулся в Стива и заскулил жалобно, испуганно. Броку захотелось выругаться так, чтобы Пирс перевернулся в своём червивом гробу. Вместо этого он гладил Баки по запястью и достал из ящика презервативы, когда Джек потянулся к тумбочке. Вот так и получилось, что он сидел на постели рядом со своим альфой, который брал с узлом другого омегу, гладил того по руке, даже шептал что-то. Джек взял Баки осторожно, загладил, зацеловал до нетерпеливой дрожи, заласкал пальцами, и только когда тот начал сам тянуться к его рукам, стонать просительно, поднял его под колени и медленно вошёл, в несколько толчков взял на всю глубину. Брок видел, как Джек сжимал зубы, как весь напрягался в попытке отсрочить неизбежное, он не хотел повязать Баки слишком рано, хотел дать его телу время привыкнуть. А Баки нетерпеливо вскидывался под ним и снова подставлял шею. Наверное, даже Брок на месте Джека уже вцепился бы зубами в светлую гладкую кожу, и Джеку тоже хотелось, Брок видел, но его глупый честный альфа не станет метить омегу, не спросив его согласия. Джек жадно вдыхал запах их общего возбуждения, затопивший спальню. Стив тоже едва не дрожал, он всё гладил и гладил Баки по волосам, а в какой-то момент, когда Баки впервые выгнулся в истоме от распирающего его узла, начал целовать. Баки стонал под Джеком и отвечал на поцелуи Стива, бесполезно водя культёй плеча, будто хотел обнять. У них это явно было не впервые. Джек переживал мучительно приятную вязку, но возню перед собой заметил. Он не стал разнимать мальчишек, погладил Стива по голове, потом вдоль всей спины, ниже и вдруг подтолкнул его ещё ближе к Баки. Сжал светлые волосы в горсть, словно не мог отпустить, и держал, пока Стив самозабвенно вылизывал рот Баки и позволял ему вылизывать свой. Броку странно было видеть целующихся омег — это было немного неловко и почему-то дико возбуждало. Он слышал такое про тех, кто жил в гаремах, Пирс, наверное, и такие невинные достаточно ласки своим омегам не позволял, и эти щенки лизались тайком, утешая и поддерживая друг друга. Не Броку их осуждать. Узел у Джека стал спадать, Баки, весь мокрый от пота и собственного семени блаженно обмяк, и Стив наконец-то отлип от него. Тогда-то Джек и подтянул белобрысого к себе поближе и поцеловал его сам. Стив смешно пискнул, дёрнулся было, но Джек легко скатился с Баки, подмял Стива под себя, и мелкий омега потерялся под ним, укрытый огромным телом. Джек целовал цыплячьи хрупкие ключицы, понемногу сдвигаясь ниже, и омега под ним розовел, становясь почти хорошеньким. Стива Джек приласкал пальцами и взял у него в рот. Не ожидавший подобного омега попробовал его было оттолкнуть, но быстро заскулил, затрепыхался от непривычно острых ощущений. Он не продержался долго. Джек утёр рот, поцеловал Стива в лоб, почти целомудренно в ставшие яркими губы, потом укутал одним на двоих с Баки одеялом и встал с кровати. Кровать для четверых была слишком узкой, пусть Стив и занимал на ней до смешного мало места. Омеги уже задремали, но оставлять их одних в течке не стоило — если Джека не будет рядом, долго спокойный сон не продлится. Брок машинально разгладил ладонью помятый Баки рукав, ему пора было уходить. — Брок. — Я переночую у них в комнате. Да и вообще, наверное, пора мне туда перебираться. Джек упрямо набычился, встал у двери, видимо, не был уверен, что Брок позволит ему дотронуться до себя, но и выпускать его не хотел. — Не уходи, уместимся как-нибудь. Брок усмехнулся горько и зло, но наговорить глупостей не успел. Джек поцеловал его, и у поцелуя был вкус другого омеги, но Брок всё равно ответил. Любились на полу, на принесённом из комнаты мальчишек матрасе, потом разговаривали вполголоса, и Джек всё повторял то, что Брок понимал и сам: дороги домой порченным омегам не было, немеченные — они позор для семьи, и семьи их не примут. — Ничего, прокормим, — уговаривал Джек, будто Брок ему возражал. — Ты им это скажи, это они каждый сухарь считают. Джек уговорил Брока лечь на кровати, а себе принес из кухни лавку, приставил её с другой стороны постели и спал на ней. Под утро Баки завозился, застонал просительно. Стив тут же приподнялся на постели, «Тшшшш», — зашептал ему Джек. Он любил Баки медленными глубокими толчками, Брок чувствовал, как покачивается кровать, но он слишком устал, а Баки всё равно нужен был альфа. Его, Брока, альфа. Их альфа. Джек.

***

Брок проснулся поздно и один. Джек уже ушёл в мастерскую, а Баки и Стив снова прятались в своей комнате, но завтрак сготовили и долю Брока оставили на столе, прикрыв полотенцем. Кусок в горло не лез. В маленькую комнату Брок открыл дверь без стука. Хотят мальчишки или нет, а поговорить им придётся. Стив и Баки при его появлении насторожились. Стив дёрнулся было заслонить Баки, но тот на него шикнул, и Стив просто подвинулся ближе, хотя куда уж теснее. — Так и будете прятаться? Брок понимал, что выбрал не лучшее начало разговора, но с чего-то же нужно было начать. — Ты на нас сердишься? Кажется, возможная месть Брока беспокоила Стива сильнее всего. — Нет. Да не злюсь я, — Брок дёрнул плечом. — Не на вас. И не на Джека. — А на кого? Нахохлившийся, закутавшийся в великоватую ему одежду Стив и сам выглядел не особо добрым. От него пахло Баки, слабее — Джеком и даже немного самим Броком. Собственный слабый запах почти не пробивался из-под тряпья. Брок раньше не чувствовал ни на ком смешанного запаха Джека и своего, и вдруг поймал себя на мысли, что Стив пахнет… семьёй. Не случись с Броком Пирса и его охраны, у него наверняка уже подрастал бы сын, почти ровесник Стиву, может, лишь совсем немногим младше. Но Пирс случился, даже дважды. — На Пирса. Стив и Баки уставились одинаково удивлённо. — Я тоже был когда-то молодым. Не таким смазливым, как Баки, но тоже ничего. Да шрамов у меня тогда не было. Продолжать он не стал, не дураки, сами догадаются. Да и не о нём сейчас речь. — Чего в угол, как мыши, забились? — Джек оставит нас? — Баки приподнялся из гнезда одеял. Под глазами у него залегли тени, губы были обмётаны. Течка и не думала спадать, но он не скулил, даже стащить из стирки ношенную рубашку Джека не пытался. Наверное, не знал, что, дыша запахом альфы, ему было бы легче перетерпеть спазмы. — Он вас давно оставил. Согласитесь, так и метку поставит. — А как же ты? — снова встрял Стив. — А я его первый муж. Пока Баки ему не родит, Джек меня не выгонит. — Он и потом не выгонит! — трепыхнулся вдруг то ли на защиту альфы, то ли заступаясь за самого Брока белобрысый, а Баки снова откинулся на постель. Не было у него сил возражать на очевидные глупости. — Может, и нет. Много вы сами нанянчите? Справедливости ради, Брок был уверен, что вдвоём они бы с младенцем справились. Три руки на двоих не так мало. Но справедливости им всем как-то не досталось. Брок сходил в спальню, принес футболку Джека и сунул Баки: — Возьми вот, Джек ещё не скоро придёт. Выходя Брок оглянулся на скрутившегося вокруг футболки Баки. На мгновение остановился и, непривычно краснея щеками, предложил: — Стив, ты бы помог ему. Далеко до вечера-то. Он решил позавтракать позже, вместо завтрака Брок затеял стирку — плеск воды хорошо заглушал тихие длинные стоны, доносившиеся из маленькой спальни.

***

Течка у Баки закончилась через два дня, к этому времени яркая свежая метка на его шее уже начала подживать. У Стива метка была совсем бледная, но Джек и такой гордился. Брок видел, как Джек взгляда от меток не мог отвести, весь светился от щенячьей радости. Брок тоже постоянно прилипал к этим клятым меткам взглядом и… он был рад за Джека, правда рад. И горд за него. И Брок ведь давно знал, чем дело кончится. Но чёртовы метки хотелось смыть, стереть, да хоть прикрыть какими-нибудь тряпками. Потому что метка Джека должна была гореть на его шее. На его, Брока, шее. Но её там никогда не будет. Джек заказал в спальню огромную кровать, чтобы все четверо могли уместиться, и ещё одну — вполне обычную двуспальную — в комнату мальчишек. Ясно же, что спать Стив и Баки будут вместе. Двуспальную привезли сразу, общую должны были сделать недели через две. Джек несколько раз в лицах пересказывал Броку реакцию мебельщика: «Три омеги? Сразу три?!» Мальчишки захотели опробовать покупку и легли в маленькой спальне, так что Брок был единственным слушателем. Вдвоем в постели было непривычно просторно и уютно. Можно было подкатиться к Джеку под самый бок, прижаться близко-близко. Джек вдруг замолчал на середине фразы, а потом признался: «Я соскучился». Можно было бы притвориться идиотом: «Как? Я ведь всё время был здесь», но Брок не стал. Джек трогал ласково, излишне осторожно, пока Брок не пригрозил, что уснет от такой неспешности и «чего ты возишься, я не инвалид какой-нибудь». Джек хмыкнул и наконец-то вошёл немного болезненно, но правильно, до конца. Придавил собой, чтобы не дёрнулся, не повредил себе, укусил за ухо: «Злюка». Насмешливо так фыркнул, и Брока жаром окатило. Джек звал его так в самые первые дни, когда Брок отказался назвать ему свое имя. Когда он кусал протянутую с едой руку, когда рычал от одного запаха альфы. Джек всё равно оставался рядом, да и куда бы он делся из собственного дома. Он принёс найденного на обочине полумёртвого Брока к себе и выхаживал несколько недель. Позвал Кордуса, выслушал неутешительный вердикт, но не выкинул обратно в канаву. Брок потом уже понял, что тот не выгнал бы и блохастого пса. Брок почти забыл те дни и то, что Джек помнил… Брок ведь думал тогда, что должен ему. Да и нечего уже было беречь, не после Пирса. Он сам пришел к нему в постель, лёг, раздвинул ноги и сказал сквозь зубы, как плюнул: — Еби, уплочено. — Ты чего? — Джек был сонный и атаки не ожидал. — Давать буду сколько хочешь, только не гони. Брок отвернулся, он отчаянно надеялся, что сможет пережить то, что сам предложил. Джек таких иллюзий не питал, замотал Брока в одеяло, подтащил поближе, придавил тяжёлой ручищей: — Не выгоню. Спи, даватель. Брок, до того промучившийся полдня со своим решением, угрелся под боком у альфы, понадеялся, что тот забудет назавтра эту его глупость, и уснул. Джек и правда не показал вида, что принял его слова всерьёз. Сложилось у них всё немного позже и гораздо прочнее, чем Брок надеялся. За годы они вросли друг в друга, да так, что он и без метки обычно знал, о чём думает Джек. Брок зажмурился. Джек прикусил его под челюстью и чуть отстранился, давая вдохнуть, потерся носом о шею, снова толкнулся внутрь. Было больно, не внизу — пекло в груди. С меткой или без, они были едины, метки Джека на Баки и Стиве ничего не меняли. — Мой, — выдохнул Джек. — Мой! — ответил Брок совсем не так, как полагалось бы омеге, но ведь это и правда было так.

***

«Сукины вы дети!», Брок растерянно смотрел на детскую распашонку, совсем крошечную, неведомым образом оказавшуюся в кладовке. Он даже наволочку узнал, из которой та была сшита. Брок пошарил в углу на полке и нашёл ещё две одёжки. Кривые неровные швы не позволяли ошибиться в том, кто творец этого безобразия. Баки и одной рукой сшил бы ровнее, да даже у Джека получилось бы лучше. Ради туманного будущего Стив бы не стал так стараться, значит, мелкие сделали-таки по-своему. Джек хотел детей, они все хотели, но Кордус не советовал, старый лекарь считал, что Баки недостаточно восстановился после потери руки. Джек уговаривал Баки подождать. За два года тот привык к своему увечью и здорово помогал Броку, тем более, что от Стива дома толку было чуть. Белобрысый по целым дням пропадал в мастерской, куда Джек однажды отвёл своих мужей посмотреть, где и как он работает. С тех пор Стива оттуда было не выгнать. Он готов был возиться с поломанными железками с утра до вечера, Джек утверждал, что у Стива талант. Будь тот бетой, Джек точно взял бы его в долю, ведь с тех пор, как Стив начал ему помогать, других помощников их альфа и не искал. Запах у Стива по-прежнему был слаб, бледная метка почти незаметна, так что его присутствие в мастерской ни у кого не вызывало вопросов. Паршивец зачастую и лицо-то на улице не прятал. Он перенял многие словечки Джека, лихо торговался с заказчиками, не позволяя сбивать цену за работу. Его часто принимали за сына Джека, тот усмехался и не спорил. По-хорошему, Стиву надо было бы родиться альфой. Упрямства и настойчивости в нём хватило бы на четверых. Он оставался всё таким же худым, лишь немного окреп и подрос на дюйм. И Баки. Брок был уверен — родись Стив альфой, он к Баки никого и на пять шагов не подпустил бы. Странноватая у них получилась семейка: у Джека вроде как три омеги, но Стив ложился с альфой только в течку, да и то не в каждую. Зато у Баки вроде как два мужа, даром, что один из них омега. А у Брока то ли дети, то ли братишки появились. И вот теперь скоро родится настоящий ребёнок. Младенец. Его, в том числе, сын. Брок убрал распашонки на место. Надо будет самому сшить несколько и начинать уже припасать остальное понемногу, время есть, успеют. А Джеку Баки скажет сам, когда будет готов. Брок очень надеялся, что их сын будет альфой.