Человек бывает смертен

Глава 10. Пола Леди прошедшего времени.

      Николай устал.

Нет, он заебался. Прекратите, боже. Блять, остановите этот повтор. Он уже не вывозит.

      На него смотрят голубые глаза матери, на лоб капают слёзы, губы шепчут его имя. Она держит его лицо в своих руках, словно самое ценное из сокровищ, и не даёт смотреть за её спину. Ему это и не нужно, он знает что будет. Мать смотрит так, бля, не смотри так, пожалуйста, и задаёт вопрос, окончательно его добивший:       - Ты веришь мне? - её руки не дают дать отрицательный ответ, медленно опускают челюсть и ложит чёрную таблетку, заставляют заглотать, - Это для твоего же блага, ты станешь сильнее, умнее, ты станешь сыном, которым я могу гордиться, а теперь иди, - отпускает и подталкивает к людям в чёрных балахонах.

Это Предательство. Это Разрушение всего.

      Он хочет убежать, вырваться из этих рук, выплюнуть таблетку, вытошнить всё, что есть, не верить больше подлым предательницам - его матерям.

Он ничего не может здесь сделать, только смотреть.

      Не успевает даже понять, как рассосалась таблетка, как противные холодные руки распячивают его на кресте, как мать становится перед крестом на колени, как хор чужих голосов ввинчивается в уши, отпечатывая молитвы в голове.       Зато он понимает, что все они скоро будут мертвы. Закрывает глаза почти счастливый, почти настоящий. За их спинами стоит мистер Смерть.

Эту Ненависть и Беспомощность.

***

      Холодный пот стекает по спине. Мышцы, под бледной без Солнца кожи, в движении, будто и не спал вовсе. Глаза не открывает из боязни увидеть подтверждение кошмарам из прошлого, тело приятно холодит серый камень, близ речки, плоский вытянутый со ступеньками и без трещин. Начинает переворачиваться на бок, но перевозбужденные мышцы исполняют команды мозга на все 120 процентов, после, оказавшись в холодной воде, заходятся в судорогах. Николай бы потонул бы так, если бы речка была больше и не впадала бы в озерцо.       В носу стойкий запах ила и водных растений, а еще чего-то железного и тухлого одновременно. Для полноты ощущений, ещё бы ошпарился горячей водой из под душа и опрокинул бы подарочный одеколон.       Над головой, он чувствует, парит душа мира, и вопросительно мигает красным. «Все в порядке?»       Он стал отвечать, но заметил на середине ответа что ситуация во рту ещё хуже, чем в носу, и его конкретно заливает водой из-за течения и его лени. - Вше хормалхо… - хочет успокоить, но выходить что-то невнятное, и бьёт бессильно по воде.       Брызги задели всех: и душу мира, и Виндия, и кого-то ещё, незнакомого. Инстинкты быстро привели его в чувства: он ловко выпрыгнул из воды, перекатился и схватил свою верную косу, направив её на незнакомца.       - Пиздато выглядишь, - замечает спокойно знакомый женский голос, - дырки свои протри, прежде чем на людей кидаться, смотреть страшно, словно зомбак какой-то.       - Летта, чего пришла, когда не звали? - сразу переключается он в более едкую версию себя, протирая сначала левый глаз, а потом правый, почти не ощущая, как больно сдирается кровавая корка с лица, что делать с ушами, как их вообще чистить он не знает.       - Тебя, придурка, встретить, - выглядит она всё так же великолепно, будто не расставались, - вижу неплохо устроился, - она истратила свой лимит на слова сегодня и теперь просто наблюдает, как он приводит себя в порядок, отхаркивается и ковыряется в ушах мизинцем.       Николай чувствует её пристальный взгляд на своём теле и не напрягается. Похуй. Если хочет возобновить банкет – пусть тогда просит словами, на её немую пантомиму он больше не купится. Зачесались шрамы на груди и ступнях, нет, нахуй эти недоотношения. Он поднял взгляд и увидел, что она смотрит прямо на них, любовно оглаживает взглядом. Сердце всё еще саднит и он вздыхает, что штаны стали дубовыми, что впускает в душу одних кошек-садисток. Штаны летят на мокрые камни, сверху камни, брюнет надеется, что они отмокнут и их можно будет привести в порядок, достаёт пространственного кармана позорную мантию, ух как в старину.       Летту показательно игнорирует и идёт пить березовый сок, говорят, полезен для здоровья, ей не предлагает, здоровье у неё хоть завались. Уж очень ситуация напоминает их совместное прошлое.       Знакомая не выдерживает первая и говорит сбившимся голосом:       - Я думала, ты умер, раз твоя маска лежит в песках Анамниса, и плащ летает вокруг неё, собирая кровь с жителей. Ты очень долго не появлялся в нашем сообществе, все думали, что ты суициднулся, - на него смотрели пустые и холодные вечнозеленые глаза, на лице вечное спокойствие, а губы сжаты и не видно, что дрожат. Хорошая попытка, но в глазах душа.       Николай невольно вспоминает, какой она была с ним до той игры ва-банк, до того, когда он узнал правду. Весёлая, с цветами на голове, рыжими, будто огненными глазами, с вечными игривыми искорками в них, преступно красными губами, с их изгибами.       Олицетворение тепла и обещания хеппи-энда, счастливой жизни и прочего, чего желают люди. Сейчас же перед ним стоит малахитовая дева из недр холодных и гибельных гор, как затащит так и не найдут, скажут – пропал с концами. Улыбается чуть криво при упоминании суицида и смеётся взахлёб, слыша эти предположения. Знали бы они, что, покончить со своей жизнью на посту раньше срока никак не выходит. По-крайней мере у него не получилось. Маску и плащ он бросил от отчаяния и иронии ради в Анамнисе.       Йоу, начальник шутку понял и видимо вот так возвращает свои дары, потому что блять, от них, если и вручили, уже не отделаешься.       - Зря волнуетесь, я вас всех ещё переживу, а ты, если хочешь еще поработать доставщиком Яндекс, приставай к новичкам, они те ещё Маши-растеряши, - ногу на ногу, режим мудака включен.       Летта молча, перемещается на свою территорию, а Николай обрабатывает местность своим огоньком: от неё всего можно ожидать.       - Я пизданутый пиздабол? – спрашивает у оставшихся Виндия и души мира. Конь фыркает, мол я с тобой много видел, но чтоб такого… Душа мира мигает озадаченно, мол поясни.       - Я потерявший края лжец, ищущий свой путь вслепую?       Она ответила, мол ну так живи с этим.

***