Прохладный ветер и перезагрузка чувств

      Его разбудил всего лишь тихий, ласкающий ветерок, который веял с открытого окна. От легкого ощущения прохлады настолько приятно, что он вначале поворачивается в сторону окна, чтобы почувствовать его ещё. Но через минуту, всё его лицо становится холодным, и ветерок привлекает менее. Разворачивается в другую сторону. Наглый ветер теперь неприятно дует ему в затылок. Но он уже не обращает внимания. А смотрит на символ своего клана, на красной ткани платья его жены. Её прямая спина держит рисунок веера и огня ровным, не давая мяться в складках одежды. Вдруг хрупкое плечо непроизвольно дёргается и пассия разворачивается к нему лицом. Тонкие розовые брови хмурятся, а губы сжимаются — кажется, ей сейчас снятся не самые приятные сны. Он почему-то протягивает руку, но останавливается, понимая, что он вроде ничего сделать не собирался. К тому же, если она проснется — дальше уснуть не сможет. Это не изменилось со времён их путешествия. Выпрямляет плечи чтобы лучше оградить её от ветерка. Он не закрывает окно, ему хочется самому...       Чувствует себя новоиспеченным женихом, который хочет охранять невесту от каждой опасности, которая могла возникнуть. Хотя за это он чувствует неловкость, чем гордость. Они давно не молодая пара, и у них есть дочь, которая тоже уже не маленькая.       Сегодня он попросил прощение. Настолько чувственно, насколько он умеет. Но то что он произнес в своей голове, из его уст выходит другой интонацией и получается неловкое «прости за всё». Впрочем как всегда. Безэмоциональность стала его защитным панцырем, а потом кожурой. Из которой теперь не выйти даже когда хочется.       Соответственно, она удивляется и спрашивает "что с тобой такое сегодня", неловко засмеявшись.Он никогда не сказал бы ей, «почему он вдруг стал таким».       А все это из-за сегодняшнего «путешествия» в прошлое. Он и так находился в постоянном напряге, из-за этого Ооцуцуки, который мог появиться в любой момент, но когда он увидел маленькую её, внутреннее напряжение выросло с двойной силой. Они переместились именно в то время, когда он ушел из деревни. Его сразу окатило чувство вины, когда она всем своим видом твердила, что пойдёт на всё и уже идёт, чтобы вернуть его. Да, он был уверен в том, что основной её мотивацией стал он сам и занимал большую часть её мыслей. Сомневаться тут не о чём. Гордиться тоже.       Улыбается, слыша её слова о решимости и необходимости стать сильнее, что она не сдастся. Похоже, она идёт с тренировки. Они «случайно» сталкиваются в повороте улицы, он перехватывает её руку, чтобы она не упала в грязную воду, мигом замечая что её рука вся в шрамах. Это от жестких ударов Пятой, он знает и поэтому опять чувствуя себя виноватым перед ней, борится с желанием взять её вторую руку в свою, присесть на корточки и сказать что всё будет хорошо. И извиниться. Наверняка, вышло бы, опять, нелепо. Но не проходит несколько секунд, пока он думает об этом, она зовёт её странствующим фокусником, нелепым званием, которого он мог придумать перед Пятой. Мысленно чертыхнувшись, выпускает её руку и коротким «будь осторожна», скрывается из виду.       Да о чём он думал? Это прошлое, которого, в буквальном смысле, нельзя изменить.       Он чувствует прилив сил, совсем немного, но хватит чтобы открыть глаза. Сразу встречается с зелёными глазами и непроизвольно произносит её имя. Она удивляется и продолжает лечить увереннее. Зачем она делает это? Не уж-то догадалась, кто он? Нет, невозможно. Тогда... Зачем? Кажется, она сама не знает зачем. Вдалеке слышится грохот — удары Урашики. Он сражался с ним, но слишком ослаб, а они, наверное, там нуждаются в него. Но у него нет сил, а тут его последняя надежда почему-то спасает его и лечит. Сама не понимая почему это делает. Он не знает что чувствовать. Ему нужно туда, непонятно что Оцуцуки там вытворяет, ему в этом помогает Сакура, которой нужно самой отдохнуть. Потому что блеск в её глазах стал медленно потухать. — Достаточно. Потратишь больше силы — обессилишься, — говорит он, как будто она не знает об этом. Она медик, хорошо понимает это, и будучи маленькой, тратит свою чакру на взрослого мужчину — слишком рискует. — Со мной все хорошо. А вот ты лежи. Рано двигаться...       Он не удивлён. Достаточно. — Я ещё не долечила! — она ещё и умудряется попытаться снова расположить его на землю. — Ничего. Оставайся здесь и отдыхай. — сказав это, он почувствовал так, как будто сказал это взрослой Сакуре, такой она казалась в тот момент. Чего уж скрывать, она всегда была старше умом. — Постой.. те.. — он так и знал, её голос совсем ослаб и сама дышит перерывисто. — Мне нужно кое-что спросить... Она ослабевает и ища поддержку, неосознанно цепляется за его плащ, и в бессознании падает ему в колени. — Похоже, у тебя опять из-за меня проблемы.       Под прошлыми проблемами имеется в виду ... Он теряется в бесконечных-бесконечных воспоминаниях и чертыхается, прогоняя обременительные картины. Всё это несомненно он. Ей причинял. Но сейчас думать об этом тяжело. Он на самом деле не понимает, как ей удалось простить его. И удаётся. Он думает о том, как скорее вернётся домой и поблагодарит её. Что ещё он может сделать? Он бы непременно сделал. Заправленный её чакрой, он с удовольствием идёт навстречу к врагу и сражается, мысленно благодаря её за силу, которую он получил. Хотя, возможно, прося прощение, потому что сама она лежит без сознания. Если подумать, Сакура все равно осталась той, кто всегда поддерживает Учиху Саске, даже не узнав его.       Он, наконец, вернётся домой. Терпеливо ждёт сына лучшего друга на крыше. Но видит его наставника тоже. Знакомая картина.       Оторопевает, когда слышит её тонкий голос, не сильно отличающийся от нынешнего и видит письмо дочери. Похоже он его уронил... вот чёрт. Мало того что она слишком многое узнала, теперь и письмо. Зная её упрямый характер, он только сильнее опешил, не зная что ей ответить. Ошеломляется, слыша самую нелепую и глупую отговорку Саннина. Он знает, да, это прошлое. Которого нельзя изменить. Но он просто не может отрицать того, что ему сейчас важно её мнение о нём. А этот Отшельник повесил на его шею большую табличку, с большой надписью «Извращенец». Так он видел себя в этой ситуации. Но это единственный способ отмахнуться от её обвинения. С невероятной усилией, он вторит словам Эро-сеннина, и с удивлением открывает рот, стоя как вкопанный, когда она, назвав его чудаком, уходит дальше. Сакура, как ты быстро поверила в такую чушь?!       Незаметно идёт по улицам Конохи, так же незаметно удаляя воспоминания своих маленьких товарищей о них. И мысленно недовольствует, что невозможно забыть свои же воспоминания о том, как он зря позорился перед Сакурой, а теперь все равно идёт стирать ей память. Круто.       Останавливаясь рядом со знакомым балконом, видит безгранично родных розовых волос и, утверждаясь что никого поблизости не имеется, прыгнув, с активированным шаринганом опускается перед ней, дабы ничего не объяснять. Но в этом и так не было необходимости, она уснула, сидя на кресле. Он на несколько секунд всматривается в её умиротворённое лицо. Надо было непременно стирать ей память. Просто она узнала слишком много информации. А о своём позоре он не думал. Правда.       Открыть глаза руками нельзя, она должна быть в сознании чтобы он мог удалить воспоминания, к тому же если она разбудится и закричит, поднимется шум минимум в её доме. Разбудить её просто так тоже грозит такими же последствиями. А шума ему не надо.       Медленно наклоняется и нежно целует её в лоб. И отстраняется. Она зажмуривается чуток и постепенно раскрывает веки. Но веки вдруг раскрываются слишком шире, и она приподнимает голову: — Вы... — Прости, — но он уже стоял с активированным шаринганом, поэтому её голова обратно опускается на спинку кресла, когда одновременно закрываются её глаза. — Саске-кун?       Она проснулась. Понятно почему — он обнаружил свою руку на её щеке. Теперь будет бодрствовать до утра. И спрашивать его... — Что с тобо...       Он накрывает её губ своими, не убирая руку, не хотя слушать её вопрос до конца. Иронично, он всегда отстранялся от неё, не принимал её внимание, а теперь она привыкла ему, стала его тенью, приняла себе его принципы, стала такой как он. И теперь не хочет принимать его внимание. Он понимает что это странно для неё, после стольких лет, но он прямо сейчас не хочет слушать её вопросы, не хочет ничего объяснять. Чувствуя как она отвечает ему, притягивает к себе ближе, нежно обнимает и гладит её спину с символом её преданности. Ему. Вспоминая все её поступки ради него, он хочет целовать её до утра.       Ненавистный ветер уже почти пронзил его затылок. Саске не закрывает окно. Возможно, он закроет его завтра. А сегодня, ему хочется самому...