В пятьдесят седьмой раз

Тензо опустился на колени и хлопнул пустым стаканом из-под пива по столу самой невзрачной изакаи Конохи — той самой, где и АНБУ и джонины регулярно и на протяжении долгого времени, насколько помнил Какаши, устраивали ночные посиделки. Вся комната притихла и наблюдала как разворачивается вполне предсказуемая сцена.  — Семпай! Эти большие черные глаза — теперь белые, слегка красноватые — наполнены решимостью, брови нахмурены, показывая насколько серьезным является высказывание, которое вот-вот последует за этой, казалось бы, враждебной вспышкой. Напротив него сидел Какаши, скрестив ноги, и уместив локти рядом с блюдцами из-под неиспользованного соуса и наполовину полным стаканом пива, содержимое которого до сих пор колыхалось из-за удара по столу. Он с отсутствующим выражением лица всматривался в своего кохая. Это был пятьдесят седьмой раз, по его точным подсчетам. — Семпай! Я люблю Вас! В пятьдесят седьмой раз. — Не забывайте этого. — Не забуду. Какаши никогда не забывал. Он помнил все предыдущие пятьдесят шесть раз до этого момента, и пятьдесят седьмой останется в его мыслях точно так же. Его кохай был настолько методичен, что даже будучи пьяным он следует все тем же шагам. Парочка чашек саке и несколько стаканов пива — рецепт признания в любви. Не только Какаши предвидел это, но и все остальные, кто сидел за этим длинным столом, тоже. Всякий раз, когда этим двоим удавалось присоединиться к такому ежемесячному вечернему мероприятию, если Тензо напивался, он бесстыдно признавался в любви. Это началось, когда они все еще были АНБУ, когда Тензо впервые напился, празднуя свое шестнадцатилетние с отрядом. Какаши сделал этот вечер особенным, так как его кохай раньше никогда не проводил встречи в честь дня рождения и никогда не пил алкоголь. Ему потребовался всего стакан, чтобы найти свое пристрастие к выпивке. Он пил так много и так быстро, что каждое слово безостановочно стекало по его губам. — Я люблю Вас, семпай. Я люблю Вас по-настоящему, понимаете? Весь отряд смеялся, а Тензо прильнул к Какаши, не обращая внимания на личное пространство, потом снова сел обратно и ударил стаканом по столу, называя всех идиотами, не потому что они дразнили его, а потому что только идиоты не любили бы Какаши-семпая. Спустя несколько минут, Какаши стоял в переулке, удерживая шелковистые длинные волосы своего кохая в хвосте, чтобы тот их все не облевал, склоняясь над мусорным ведром в заднем дворе изакаи. Вместо того, чтобы позволить отряду отвести Тензо обратно в общежитие АНБУ, где он жил, Какаши проводил его к себе домой, убедился, что тот умыт и пьет достаточно воды, одел его в чистенькое и стал наблюдать как он спит, слегка похрапывая — будто мурлыча — всю ночь напролет. Что еще ему оставалось делать? Тензо заявил о своей настоящей любви при каждом, кого он знал. Единственным вариантом для Какаши как друга, семпая и лидера, оставалось серьезно поговорить с ним утром о жертвах, которые должны терпеть шиноби. Романтике не было места в такой жизни. В жизни, где все, что у них есть, отнималось слишком рано. И казалось, что те, о ком они заботились больше всего, всегда уходили первыми. Какаши нужно было прояснить, что он никогда не сможет быть для Тензо тем, кого стоит любить для начала, не говоря уже о том, какой груз они несли из своих прошлых и текущих обязанностей. Слепое влечение его кохая было не чем иным, как подростковой ошибочной привязанностью; чем быстрее Тензо это поймет, тем лучше. Какаши не мог больше ждать этого разговора. Это был не первый раз, когда он отказывал кому-то — тут у него больше опыта, чем в сексуальных контактах в этом возрасте. Но это был Тензо, его любимый кохай. Он был необычайно особенным для него, необычайно близким, и Какаши провел с ним больше времени, чем с кем-либо еще. Что бы он не сказал, это может потенциально разбить его молодое сердце, прежде чем оно даже откроется. Это может потенциально разделить их. Потенциально разрушить их дружбу. Это будет нелегко, но это должно быть сделано. Адская была ночка. Пока Тензо пускал слюни на свою подушку с наимилейшим выражением лица, Какаши пялился в потолок, тщетно пытаясь хотя бы немного отдохнуть. Он тоже пил, но к этому времени уже протрезвел, наблюдая за пауком, который так же, как и он сам, оставался неподвижным часами. Когда наступило утро, он поставил перед очень похмельным Тензо завтрак, и только он приоткрыл рот, чтобы поговорить по поводу прошлой ночи… — Прошлой ночью…- первый начал Тензо, потирая свои виски. — Простите, семпай. Я сделал что-то глупое? Я попал в неприятности? — Его глаза округлились. — Я впутал Вас в неприятности? Какаши просто покачал головой, покормил парня и отправил его на какое-то дурацкое поручение, чтобы самому попросить свой отряд держать рты на замке насчет любовного признания. Это были пьяные слова ребенка, только что получившего свободу, которой у него не было раньше, не более того. Какаши потратил дни, даже недели на то, чтобы рационализировать ту ночь. В конце концов, оказалось, что это было не так уж важно, и это хорошо. Определенно хорошо. В итоге, Тензо ничего не вспомнил, Какаши не пришлось заводить никакую беседу а их дружба осталась прежней…до нескольких месяцев спустя. — Какаши-семпай, я люблю Вас. Отряд снова собрался вместе, как они делали это ежемесячно, в караоке баре «пей сколько влезет». Тензо выпил немного больше своей нормы, после чего последовало его второе признание. Это снова было сюрпризом для всех, включая Какаши. В этот раз, Тензо не тошнило, но он вырубился на диванчике в караоке и Какаши опять принес его домой. Настало время разговора, того самого, к которому он готовился, но который не пригодился. Это была очередная бессонная ночь, он готовил речь, чтобы как можно мягче разбить сердце своего кохая. Что-то, чего он так не хотел тогда, что-то, что спустя два месяца стало еще неохотнее делать. Правда, Тензо, похоже, опять ничего не помнил. То же самое происходило неоднократно. Несколько вещей изменилось, учитывая, что Тензо становился старше. Сначала он жаловался на него, потом признавался в любви или просто бросал это вскользь. Какаши даже ловил его на признании в любви к нему другим людям. Из этого ничего не вышло. Тензо никогда не помнил, а Какаши похоронил ту речь глубоко в своем разуме. И сейчас Какаши знал, что пятьдесят седьмой раз пройдет точно так же, как и предыдущие пятьдесят шесть до этого. Тензо указал на него той же рукой, какой держал стакан пива, ударив хлипкий столик, и упал на татами, скрестив ноги. Он опустил свой стакан и протянул руку к пиву Какаши. — Не хочу быть полицейским по теме выпивки, но ты бухнущий, Тензо. — Ямато, семпай. Сейчас Ямато, уже как… — Он раскрыл свою ладонь и посмотрел на нее, загибая пальцы каждый раз, как он внимательно что-то подсчитывал в голове.  — Э…много лет. — Чуть больше года. — Всего-лишь то? Я думал, это длится намного, намного дольше…- пробормотал Тензо невнятно. — Это мой двадцать восьмой день рождения, а Вы станете Хокаге через месяц или…сколько там. Когда пьяный, время тяжело дается, понимаете? Какаши улыбнулся, маска опущена на подбородок, потому как он тоже пил. — Я могу считать даже когда пьян. Пятьдесят седьмой раз…он был пьян каждый раз, точно так же, как и Тензо. — Прекратите уже хвастаться. Конечно, Вы хороши в этом, потому что Вы…это Вы. Есть только один Какаши-семпай. Я очень за это благодарен. Я не думаю, что справился бы с двумя Вами, если честно. — Он посмотрел на пиво. — Вы делитесь этим или что? Первые пару лет Какаши хотел, чтобы Тензо перестал напиваться и признаваться в своих чувствах. Это было неловко для обоих, но особенно для Какаши, потому что он все помнил. Даже когда оказалось, что у Тензо ужасная память после пьянки, все остальные знали о его влюбленности в Какаши. По его просьбе, отряд ничего не комментировал поначалу, но они привыкли к этому и стали игнорировать, поэтому и Какаши переживать было не из-за чего. Тензо стукнуло двадцать и тот андрогинный шарм, которым он обладал будучи ребенком, исчез. Он больше не был милым, не таким, когда у него были длинные волосы и тонкие руки. Он все еще напивался, все еще признавался и забывал. Все осталось прежним, только сейчас ему нужно больше алкоголя, его голос ниже, а взгляд тверже. Его кохай был взрослым мужчиной и если бы им пришлось сравнивать физическую силу, Какаши не удивился бы, окажись Тензо в выигрыше. Вскоре после этого Какаши покинул АНБУ по просьбе Хокаге, чтобы стать учителем. Они все реже встречались, пролетали месяца, когда Какаши не мог увидеть то выразительное лицо. А когда увидел, когда тот назвал его семпаем и улыбнулся так, будто ничего не изменилось, Какаши был обижен. Он был не очень хорош в простых беседах; ему нужно было время для подходящего разговора, которого так и не произошло. Тензо напомнил ему о тех временах, когда он чувствовал себя полезным — временах, когда рядом был его кохай, повсюду следующий за ним, заставляющий чувствовать себя…нужным. В качестве учителя у Какаши появилось бесчисленное количество возможностей выпить с другими джонинами, с которыми у него было много общего. Он был занят, но жизнь казалась легче. Однако пить с другими учителями без Тензо не имело никакого смысла. Он хотел, чтобы Тензо был там, чтобы он напился и признался ему в любви, потому что это было так по-настоящему. Даже если его кохай все забывал, его признание было единственным настоящим для Какаши. Никто, возможно, не смог бы произнести «Люблю» так много раз и действительно искренне. Но из-за того, что Тензо был переполнен алкоголем и его вырубало, Какаши никогда не приходилось действовать, отказывать ему, менять их отношения. Эти признания были успокоением, которое он позволил себе иметь безо всяких последствий и обязательств. Тензо вытащил неуместные чувства из себя, вероятно испытывая облегчение, а Какаши смирился со смущением в пользу этого странного трепета в животе и учащенного сердцебиения, продолжавшегося всю ночь. В конечном счете, Тензо вышел из тени АНБУ, чтобы ненадолго взять на себя команду Какаши под новым именем Ямато, которое он теперь предпочитал — не то, чтобы Какаши уважал это. Вечера с выпивкой вновь стали неожиданно интересными. Какаши ждал того дня, когда Тензо опять переборщит с алкоголем, поэтому он приходил на каждую такую посиделку, а если приходил он, то приходил и его кохай. День, которого он ждал годами, наконец-то настал. Тензо пил, признавался, забывал. Снова и снова. Сражения и войны приходили и уходили. Они выживали. Они пили. — Я люблю Вас, семпай. — Какаши-семпай, я люблю Вас. — Семпай! Я люблю Вас! — Я люблю Вас… Пятьдесят седьмое признание было очередным разом, ровно через двенадцать лет после самого первого. Война закончилась, страны были объединены, чтобы сохранить мир на всех землях. Жизнь была другой, даже для шиноби. Какаши собирался стать Хокаге всего через несколько недель, и по какой-то странной причине он хотел, чтобы в этот раз Тензо запомнил. Разумеется, он должен будет мягко отказать ему, как и планировал более десяти лет — в любом случае, они не перестанут быть солдатами независимо от того, есть войны или их нет. Отношения между ними, их дружба, в скором времени изменится и останется такой на долгое время. Ну, а кого волнует? Какаши мог бы привести пьяного кохая домой, как сделал это первый раз, наблюдать как тот спит и пускает слюни на подушку — мерзко для многих людей, но все еще мило в голове Какаши — приготовить для него завтрак, но в этот раз Тензо запомнил бы все и чрезмерно краснел за столом. Мне жаль за то, что сказал прошлой ночью…я…потому что, разумеется, Тензо извинялся бы за что-то настолько эгоистичное и неуместное. И когда бы он придумал глупое оправдание подобным словам, Какаши наконец-то рассказал бы, что тот говорил это с того момента, как ему было шестнадцать. Лишь посмотреть на лицо Тензо в этот момент было бы бесценным. Последний шанс побыть подленьким со своим кохаем, прежде чем он станет самым важным человеком Конохи. Улыбка Какаши немного расширилась. — Семпай, Вы странно улыбаетесь. Может выпили слишком много. — Тензо попытался дотянуться до пива еще раз. Его рука легла на руку Какаши и осталась там. В горле Какаши образовался плотный узел, когда пальцы Тензо слегка погладили его. Это было всего лишь единственное прикосновение, которое могло означать, что Тензо уберет свою руку. Ничего особенного. Их взгляды пересеклись и застыли, руки оставались в прежнем положении. — Могу я отпить немного пива, семпай? Какаши убрал руку, будто бы его выдернули из транса. Он все еще улыбался? Он определенно надеялся, что нет. Тензо взял пиво и наполнил свой стакан, наклонился вперед через стол, чтобы далее обслужить Какаши. — Еще немного. Он поднял свой стакан. — Кампай! Вскоре, вся бутылка пива, выпитая, скорее всего, Тензо, потому что Какаши уже прикрыл лицо маской, была пуста. Еще несколько джонинов поздравили Тензо с днем рождения, прежде чем уйти один за другим, и затем остались лишь они вдвоем, сидели друг напротив друга, пьяные, разговаривали так, будто Тензо не признавался ему в любви недавно. Как его кохай мог продолжать говорить все эти слова на протяжении стольких лет и сидеть здесь, болтать и пить как ни в чем не бывало? Какаши не мог отрицать, что с годами это начало его расстраивать…и он даже не знал почему. — Теперь все будет по-другому, правда ведь, Какаши-семпай? — Ты говорил то же самое, когда я покинул АНБУ. — И я был прав, все стало по-другому. Я никогда не видел Вас, будто Вы действительно хотели избавиться от прошлого, частью которого был и я. Хотя, я был немного рад, что Вы стали жить настоящим. Вы не были больше семпаем, Вы были сенсеем. — Тогда как так получилось, что ты никогда не переставал называть меня семпаем? — Я тоже увяз в прошлом, на кол меня. — произнес Тензо с беззаботной улыбкой. — Все-таки, хорошо, что Вы будете Хокаге. — Хм, как скажешь. Тензо был таким пьяным, он наклонился через стол, чтобы посмотреть на Какаши поближе — видимо, потому что не мог больше держать свои глаза открытыми — пустой стакан из-под пива в его руке, он указывал на Какаши пальцем, который не так давно превратился в деревяшку. — Конечно, скажу. Вы сможете снова свободно командовать мной. И Вам бы это понравилось. — Только если тебе нужен будет толчок. — Мне никогда не нужен был толчок! Я делаю свою работу намного, намного лучше, чем многие люди…большинство людей.- он покрутил своим деревянным пальцем. — Вы, с другой стороны… — Я просто направляю, чтобы ты узнавал что-то новое. — Пфф…если бы. Вам просто нравится, когда я делаю все за Вас. — Когда ты лучше в этом, то да. Тензо уставился на него и фыркнул. — Вы делаете это! — Делаю что? -улыбнулся Какаши, подперев подбородок рукой и сжав пальцы в кулак. — Штуку с комплиментами! Вы признаетесь в чем-то плохом, или просто дразнитесь, и…и потом Вы говорите что-то милое, но скрытое. Как Вы только что сделали! Вы предсказуемы семпай, Вам должно быть за себя стыдно. — Хм…я так делаю? — Постоянно, типа Вы супер умный. Но Вы не один такой. Я могу быть таким же умным. Смотрите.- Он встал, слегка споткнулся и поднял свой бронежилет. Какаши смотрел, как ему и сказали, надеясь, что Тензо не упадет и не выбьет себе зуб. — Тензо… — Ямато, семпай, Ямато. — Ямато.- сказал Какаши, но это ощущалось так странно, поэтому он решил, что больше его так называть не будет. — Что именно ты пытаешься сделать такого умного? — Я убегаю, не оплатив счета, потому что я могу быть непредсказуемым и делать что угодно, не нуждаясь в разрешении. Губы Какаши дернулись в попытке не улыбаться, пальцы сжались в кулак, чтобы не дотянуться до своей груди и не прижать руку, останавливая болезненный стук. Как может Тензо в свои двадцать восемь быть милым…таким милым, даже не пытаясь? — Счета оплачены. Это вечеринка и твой день рождения. — О…что ж, в таком случае…я…я доберусь до дома невредимым. Доброй ночи, Какаши-семпай. Тензо чуть не споткнулся и Какаши мгновенно встал, хватая свою же жилетку и бросаясь к кохаю, чтобы удержать его. — Я провожу тебя домой. Они покинули изакаю. Какаши обхватил рукой талию Тензо, Тензо же закинул свою руку ему через плечо. — Это забавно, — сказал Тензо, хихикая. — Вы — будущий Хокаге. Я, доверенный АНБУ, который скоро будет под Вашим командованием.- Он повернулся к Какаши и прошептал: — Как и всегда, но ради красоты истории давайте притворимся, что это официально, так лучше. Он указал на дорогу и продолжил своим обычным голосом: — Пьяные, шарятся по тихим улочкам Конохи. — Ты пытаешься о нас книгу написать? Тензо фыркнул. — Бля, не. Можете себе представить какая она была бы скучная? Вы, постоянно троллите или хандрите, и я, великолепно справляюсь но никогда не занимаю центрального места. Скукотища. Какаши посмеялся. — Мы сделали намного больше, чем это, Тензо. — Ямато…нет, я думаю, что прав в этот раз. Вот они мы, бродим по дороге пьяные. Бьюсь об заклад, это происходило бесчисленное количество раз. Однако, быть может, следующая история окажется лучше. — Да? И что это за история? — Знаете…шестой Хокаге в мирное время, помогает поддерживать гармонию. — А ты? — Ямато, далеко на бесконечной миссии, вряд ли его когда-нибудь увидят снова. — Звучит ужасно. Тензо вздохнул. — Звучит вполне реально для меня. Они остановились рядом с многоквартирным домом, где жил Тензо, когда бывал в Конохе. Какаши отпустил его, но Тензо потребовалось время, чтобы сделать тоже самое. Он наверняка пытался восстановить баланс, и Какаши пожалел, что убрал руку преждевременно. Он был бы не против подержать своего кохая немного дольше. — Семпай… Какаши выжидал. Рука Тензо медленно скользнула с его плеча, останавливаясь на затылке. Его большой палец задел ушную раковину Какаши и он не мог…он был слишком пьян, чтобы здраво мыслить, слишком пьян, чтобы… Он обхватил лицо Тензо крепкими ладонями и прижал к губам, целуя его так торопливо, что руки мужчины остались болтаться по бокам, а его тело удерживала лишь чистая сила поцелуя Какаши. Это был только поцелуй, но он затягивал… Какаши тоже этого хотел. Это было так неправильно, Тензо был так пьян и он наверняка потеряет сознание, но его было невозможно отпустить. Его язык, теплый и мягкий, а общий вкус пива ни капли не волновал Какаши. Отчасти это был вкус Тензо, и чем дольше он думал об этом, тем труднее его было остановить. Один шаг вперед, или несколько. Тензо был прижат Какаши к двери своей квартиры, тот совершенно не помнил как им удалось подняться по лестнице, но каким-то образом они это сделали. Шок утих, Тензо с жадностью исследовал рот Какаши, одной рукой обхватил его шею, другой талию, забираясь рукой под кофту и открытой ладонью прижимая поясницу, он затянул Какаши в квартиру. Он не вспомнит это. Это было неправильно. Это было так неправильно. Какаши знал это, он знал, продолжая целовать его, после того как захлопнул дверь ногой. Тензо уронил свой жилет на пол, и Какаши переступил через него, проскальзывая рукой под топ Тензо и срывая его, кохай повторил то же самое с ним, отбрасывая вещь в сторону. Тензо попытался разорвать поцелуй, но Какаши не позволил ему. Если он прервется, если он отойдет от него хоть на дюйм, он не сможет совладать с собой. Рассматривать своего кохая, наполовину голого, одурманенного…он не смог бы сделать это, и черт возьми он хотел сорвать с него оставшуюся одежду, затащить в кровать и взять его. Нет времени быть рациональным, разумным, ответственным. Дюйма. Дюйма было бы достаточно, чтобы вернуть его обратно из этой дымки. Так что, если бы ему пришлось прицепиться к этим губам на всю оставшуюся ночь, он бы сделал это. Он должен был. Но чего бы он не боялся, какие бы оговорки и рассуждения ни боролись с его пьяным разумом, его физическими побуждениями и его бешеным сердцем, у Тензо этого всего не было. Завтра его разум будет чист, а Какаши… он запомнит это, все это. — Какаши…- хныкнул Тензо ему в губы, задыхаясь, тяжело дыша, отчаянно нуждаясь в воздухе. Какаши отказал ему и собирался сделать это снова. — Не надо…- если бы он заговорил, если бы он услышал этот голос, этот успокаивающий голос. Черт возьми, Тензо…почему у него столько власти над его сердцем? После стольких лет борьбы с этим, он наконец проиграл. Вместо того, чтобы отказываться слушать его, он сдался. — Не отрывайся от меня. Тензо лизнул нижнюю губу Какаши, когда тот говорил, сжал ее зубами и слегка потянул, прежде чем отпустить. — Не буду. Он стал нежно покусывать лицо Какаши, затем его шею, уже грубее. Это пробудило что-то в нем и он издал неожиданный стон, зарываясь пальцами в короткие каштановые волосы Тензо. Пальцы кохая скользнули за пояс брюк Какаши и потянули его за собой по короткому коридору скромной квартиры в спальню, как он предположил. Чем больше Тензо трогал и кусал его, тем пьянее чувствовал себя Какаши. Его собственные руки поглаживали грудь Тензо, ощущая выступающие соски под кончиками своих пальцев. Он осторожно ущипнул их, неуверенный нравится ли Тензо то же, что нравится и ему. Какаши не знал ничего подобного о нем. Собирались ли они просто переспать, разрешено ли Какаши делать все то, что наводняло его разум, каждый раз, как Тензо покусывал его кожу? Тот ахнул, Какаши ущипнул их снова, и он простонал. — Блять…- ругнулся Какаши. Дискомфорт между его ног нарастал. В спальне было так же темно, как и во всей квартире, но никто из них не остановился, чтобы включить свет. Естественного освещения ночи, просачивающегося через окно было достаточно. Какаши мог видеть опьяненный взгляд Тензо, легкий жар на его щеках, тень от твердых сосков, которые он так хотел почувствовать своим языком. Ноги Тензо столкнулись с краем кровати, грудь быстро вздымалась и опускалась. — Семпай…- Он сел на кровать, стягивая брюки Какаши вниз, взглянул на него и разомкнул губы, наклоняясь и дотрагиваясь ртом его возбуждения, все еще спрятанного за черными трусами. Какаши почти задохнулся, зачесывая волосы своего кохая назад, с трудом веря в то, что видит перед собой. Пока он наблюдал за губами Тензо, его пальцы зацепились за край нижнего белья Какаши, он знал, что они потянут вниз и его рот окажется на нем. Как долго он жаждал этого? Это сильное желание не возникло просто так на пустом месте час назад… Какаши несомненно хотел этого намного дольше, чем сам мог признать. — Тензо, ты не обязан.- Он чувствовал себя почти виноватым за то, что хотел так много, как будто его желание, его скрытое и невысказанное желание было навязано кохаю. — Ямато…семпай, сейчас Ямато. Тензо бесстыдно освободил его из трусов, даже не пытаясь скрыть похотливость в своих глазах, посмотрев вверх на Какаши. Его кохай хотел его, он не был просто пьян…он должен был хотеть его, чтобы сидеть тут и раздевать, абсолютно понимая, даже будучи пьяным, к чему это приведет. Трепет, охвативший Какаши, когда он взглянул на Тензо в ответ, был таким сильным, он не мог отрицать, что хотел продолжить…но с каких пор? Когда Тензо перестал быть просто кохаем, и стал…этим. Чем бы не были эти чувства, зарождающиеся в нем, они не могли развиться несколько минут назад, когда они пьяные шли по улице, придерживая друг друга. И будто весь мир замедлился, оставляя лишь его бешено бьющееся сердце в груди, он смотрел как Тензо приоткрыл губы еще шире и взял его в свой рот. Волны жара растеклись по его телу, кровь хлынула к промежности и его глаза оставались открытыми в неверии, несмотря на то, что ощущалось это так хорошо, он едва мог удерживать себя на ногах. Какаши сомкнул пальцы в прядях волос Тензо и толкнулся бедрами вперед, скользя глубоко в его рот и вырывая из своего кохая хриплый стон, который он ощутил вибрацией по всей своей длине. Его колени едва подогнулись, когда член оказался полностью в горле Тензо. Никто раньше не делал этого с ним, и он никогда не думал, что это окажется настолько хорошо. Это не мог быть первый раз его кохая…конечно же нет — в конце концов, ему было двадцать восемь лет. У Какаши не было ни малейшего представления о его сексуальной жизни, он даже никогда не задумывался, что она у него есть, но она, очевидно, была. Это была его целая отдельная сторона, о которой Какаши ничего не знал. Дерьмо. Насколько самонадеянным он мог стать? Потому что Тензо признавался ему в любви более десяти лет, он думал…он думал, что является единственным для него, даже когда каждый раз после признания у Какаши был заготовлен отказ к утру. Он был готов сказать нет, сломить его, ранить его, и все же, он ожидал, что Тензо никого не будет искать в течении всех этих лет. Будто у него не было другого выбора, кроме как ждать его. Подождите…? Почему бы он стал… — Агх…- простонал Какаши, пока Тензо дразнил его маленькую прорезь кончиком своего языка. — Тензо… Тензо облизнул свои губы, глядя на него полуприкрытыми глазами и тяжело дыша. Его возбуждение растягивало ткань брюк. — Блять…- выпалил Какаши, прежде чем наклониться вниз и обхватить ладонями лицо Тензо. Он с жаждой увлек его в поцелуй, пробуя себя на вкус в его рту и придавливая мужчину к кровати. Он прижался обнаженным бедром к промежности своего кохая, крепко потершись между его ног, которые быстро раздвинулись для него. Тензо схватил Какаши за волосы и простонал, затаив дыхание в поцелуе. Он двинул бедрами, нуждаясь в большем контакте. — Семпай, — Скулил Тензо в губы Какаши. — Не называй меня семпаем вот так. Это и без того казалось неправильным, пользоваться ситуацией, в которой он пьян, его кохай, который любит его. Это сведет его с ума, если он будет говорить таким голосом. — Какаши, — Произнес Тензо, но от этого ничего не изменилось, если уж на то пошло, скажи он что угодно таким голосом, это заставило бы его член пульсировать. — Я так возбужден. — Я знаю. — Он сильнее прижался между его ног, вырывая из Тензо очередной стон. Со времен АНБУ, Какаши знал, что Тензо был одарен кое-чем, все знали, потому что у них был душ. Это было забавно, пока он был моложе, но сейчас ничего смешного в этом нет. Какаши мог почувствовать увеличивающуюся длину кохая своим бедром. — Семп…э… Какаши, сделаешь мне? Это была вторая самая горячая вещь, которую испытал Какаши за эту ночь…может, за всю его жизнь. Определенно, самое возбуждающее, что он когда-либо слышал, не говоря уже о том, что это прозвучало из уст Тензо. Он позволил их губам оторваться друг от друга и сел обратно между его ног, помогая Тензо избавиться от брюк и нижнего белья одним движением, наблюдая, как освобождается его огромная эрекция. Какаши обхватил пальцами всю длину и осознал, что он не только не смог бы сделать ему такой же хороший минет, какой он получил, но и точно не смог бы уместить его полностью у себя во рту. Он двинул рукой, слегка поглаживая его, перед тем как наклониться. Тензо смотрел на него, и он почувствовал как его живот скрутило. Почему он нервничал из-за того, что делал достаточное количество раз, чтобы знать, что у него получалось неплохо? Он не только нервничал, но и был чрезвычайно возбужден. Он провел языком по всему стволу кохая до самого верха, наблюдая за тем, как тот смотрит в ответ с приоткрытыми губами, тяжело дыша и тихо постанывая. Его губы растянулись, обхватывая головку и слегка посасывая, затем немного сильнее, пока Тензо не прикрыл глаза. Однако, Какаши продолжал смотреть на него, его сердце билось так быстро, он мог услышать это, почувствовать в своей груди. Никогда еще Какаши не хотел удовлетворить кого-то так сильно. Он хотел услышать свое имя из уст Тензо, громким, смущающим стоном, который он никогда не забудет. Взяв его глубже, поглаживая остальную часть рукой и лаская яйца, единственное о чем он мог думать, какого это быть внутри него. Тензо обвил его тело руками и ногами, двигаясь вместе с ним, он толкнулся вперед, прося большего, прося быть жестче, быстрее. Черт…он был так пьян. Кохай назвал его имя, его правильное имя. Это было еще сексуальнее, чем Какаши мог себе представить, даже если Тензо был пьян а его глаза закрыты. Он отодвинулся назад и смочил несколько пальцев, потерев их между его ягодицами, прежде чем протолкнуть внутрь. Тензо сам раздвинул ноги, приветствуя дополнительное удовольствие, но на мгновение напрягаясь вокруг пальцев Какаши. — О да, Какаши, заставьте меня кончить, — сказал Тензо, расслабляясь и позволяя погрузить в себя пальцы, ведя их прямо туда, где они должны быть. Какаши снова обхватил ртом его член и начал скользить пальцами взад и вперед, потирая простату и вынуждая своего кохая стонать от удовольствия. Он собирался заставить его кончить так сильно и так много раз, быть не может, чтобы Тензо забыл эту ночь… Было ли это вообще хорошей идеей? Если Тензо запомнит только секс без контекста? Забыв, как он говорил, что любит его? Какаши не был готов взять ответственность за все это. Но Тензо лишь крепче сжал его волосы, заставляя взять глубже, так, что Какаши чуть не подавился. Это было невозможно остановить. Было слишком поздно, даже если он еще не кончил. Тогда Какаши не только будет выглядеть как тот, кто воспользовался им, но еще и как тот, кто плох в сексе. Он позволил этому случиться. Он жадно отсосал ему, так глубоко, как только мог, широко растягивая его, наблюдая, как Тензо прикрывает рот тыльной стороной ладони, кусая самого себя, говорит Какаши, что собирается кончить, стонет и тяжело дышит. Какаши не мог сказать, сколько времени потребовалось Тензо, чтобы кончить. Он тоже был возбужден — с члена капало на простыни — и пьян. Но его кохай сделал это, с громким стоном, падая на кровать, содрогаясь и отпуская волосы Какаши, пока тот убрал свои пальцы и облизнул его член. Тензо расслабился и Какаши поднялся выше, целуя его подтянутый живот, проводя языком по соску, крепко прижимаясь руками по бокам его тела и скользя своим членом между ног. Тензо всегда был таким сексуальным? Даже когда он лежал выдохшийся на кровати, потный и пьяный, он был таким красивым и возбужденным, Какаши так сильно его хотел. Он целовал его шею, подбородок, губы. — Тензо…? — Какаши вызглянул на него. Его глаза были закрыты, он глубоко дышал, не реагируя. Блять! Тензо уснул. Нет…быть не может. Он бы не поступил так с ним. Или поступил бы? Как никак, он был в дрова. — Да ладно тебе…- сказал Какаши, присаживаясь обратно между ног Тензо и наблюдая, как тот мягко похрапывал…будто мурлыча, как всегда. Это раздражало его еще больше… Почему он был таким милым именно в этот момент? Какаши провел руками по телу Тензо, задерживая свой взгляд. Он не мог вспомнить, рассматривал ли когда-нибудь своего кохая в сексуальном плане до этой ночи. Может быть, и рассматривал…может быть, с того момента, когда они были моложе, но он скрывал это, как и многие другие вещи в своей жизни, с которыми не мог справиться. Тензо нужно было признаться в любви пятьдесят семь раз, чтобы получить хотя бы поцелуй, и, скорее всего, он даже не вспомнит. Но Какаши вспомнит. Годы осознания, что человек перед ним любил его, и ему потребовалось так много времени, чтобы признать это. Но вот он, спит…может, этого не должно было случиться. Какаши взглянул вниз на Тензо — все еще большой — и провел пальцами, трогая себя другой рукой. Дерьмо, он так завелся, что даже не мог оторвать руку от тела Тензо. Это было настолько неправильно? Несмотря на то, что этот член был у него во рту пару минут назад, сейчас, когда его кохай спал, да…да, это было неправильно. Он продолжил гладить себя, пытаясь не думать об этом, но вскоре свел брови, опустив голову, и громко вздохнул. Не важно, как сильно он его хотел, он не был таким извращенцем. Тепло его тела покинуло кончики пальцев Какаши, когда он убрал руку и отодвинулся на край кровати, намереваясь найти ванную комнату, помыть руку, может, даже принять холодный душ. Но вместо этого, он рассматривал лежащего напротив, продолжая водить рукой вверх и вниз по своему члену. Было ли это нормально? Наблюдать за Тензо, мастурбируя? Какаши потребовалась секунда, чтобы смириться со внутренним извращенцем, хотя бы на одну ночь. Он позволил своим мыслям блуждать — в конце концов, все, что у него было, это зрелище перед ним и собственное воображение. Кохай толкнул его на кровать, завел руки за голову и оседлал его. Какаши не стал бороться. Он не хотел. Ему нравилось, когда Тензо брал все в свои руки. Какаши просто наблюдал за тем, как он растягивает себя его членом, глубоко вбирая всю эрекцию внутрь. Он огладил руки Какаши своими и прижал их к его груди, двигая бедрами. Сначала медленно, вскоре постепенно ускоряясь. Его кожа блестела из-за пота, длинные волосы падали на плечи, скользя вперед и прилипая к влажному телу. Какаши потер большим пальцем головку своего члена и тихо простонал, не потому что он волновался о спящем Тензо, а потому что он просто был из тихонь. Ускоряя темп руки, он сузил глаза и посмотрел на голое тело своего кохая. Он глубоко и мирно дышал, но реальность не имела ничего общего с мыслями Какаши. — Семпай, семпай…- Громко вскрикивал Тензо, опуская и поднимая свои бедра, уперев ладони в грудь Какаши и всем весом наклоняясь вперед. Руки в перчатках униформы АНБУ, так же, как и грудь, спрятанная под майкой без рукавов. Фантазия о временах АНБУ? Неужели он подавлял свои чувства так долго? Конечно, это была похоть, но Какаши не мог отрицать того барабанящего чувства в груди при мыслях о том, чтобы быть больше, чем просто друзьями. Тензо поерзал на кровати и повернулся на бок, открывая взору свой зад. Этого было достаточно, чтобы картинка в его голове изменилась на ту, где они лежат голые, он обнимает его со спины и медленно входит. Но несмотря на мысли о вялых толчках, его рука ускорилась, скользя по всей длине и доводя его до грани. Он прикрылся второй рукой, чтобы не кончить на кровать, и поглаживал себя до последней капли. Его ступня все еще касалась пола, колени уперты в край кровати. Он упал обратно на матрас и взглянул на спину Тензо — его шея приглашала для поцелуя. Какаши наконец прикрыл глаза, поднимая голову к потолку. Ему нужно было умыться, надеть что-нибудь, потому что эта ночь уже подошла к концу. Сомнения закрались в его разум, должен ли он побыть здесь или пойти домой, оставляя Тензо голым, пьяным… Какаши не был уверен в том, что произойдет, когда он проснется в этом виде без памяти. Он не мог с ним так поступить. Он поднялся с целью найти ванную, которая была прямо за спальней, вымылся и вернулся обратно в кровать. Он хотел приблизиться к нему, но не стал. Он хотел уткнуться носом в его затылок, поцеловать его, обнять, но не стал. Вместо этого, он натянул одеяло на голое тело Тензо, укладывая свою голову на подушку и надеясь, что он сможет поспать, что его разум отключится на достаточное время, за которое его могут охватить сны. ________ Его разбудило либо собственное урчание в животе, либо запах кофе, либо тот факт, что он свалился с кровати — той самой, которая не была его, которая и близко не такая комфортная, как его, но та, к которой он хотел бы вернуться так же сильно, как и никогда больше ее не видеть. Его кохай уже проснулся — кофе сам себя не сделает, в конце концов. Он встал, будучи в той же одежде, в которой был весь день до этого, за исключением кофты, которую он не смог найти в темноте. Она была аккуратно сложена и лежала наверху шкафа. Сонный и, вероятно, все еще в состоянии похмелья, Какаши зачесал пальцами свои волосы назад, после потер глаза и лицо. Блять…его горло стянуло и чувство слабости ударило по всему телу. Прошлой ночью у них действительно что-то было. Они сделали друг другу минет. Какаши посмотрел в окно спальни. Будет ли это плохо, если он просто свалит через него? Избегая Тензо до конца своих дней. Это, безусловно, был вариант. Очень действующий вариант. Какаши даже повернулся к окну, когда послышался голос его кохая из кухни. — Какаши-семпай, насколько сильное похмелье? Я приготовил завтрак. Что-то дрогнуло в его животе. Если он и был голодным до этого, то уже не сейчас. Несмотря на то, что он все еще смотрел в окно, учитывая свой глупый побег, который никогда бы не сработал, Какаши не мог двинуться, ни на улицу ниже, ни через этот порог. — Семпай? Голова Тензо выглянула из комнаты — кухни, предположил Какаши. Прошлой ночью они были так заняты поеданием лиц друг друга, что он не мог с точностью сказать что и где находилось в этой квартире, даже ванная, в которой он был, перед тем, как лечь спать. Какаши наконец-то отпустил идею о побеге и посмотрел на своего кохая. Это утро не было жарким, поэтому румянец на лице Тензо не мог быть вызван погодой. Значит, он помнил, но как много? Минет, возможно. От чего еще ему так краснеть? Его собственное лицо обдало теплом, и он надеялся, что не выглядел так же глупо, как и Тензо. — Я бы выпил кофе. — сказал Какаши, выходя из спальни, чтобы встретиться с ним на кухне. Тензо был в спортивках и майке, которую Какаши видел бесчисленное количество раз, и все же этим утром она смотрелась на нем лучше, чем когда-либо. По всей видимости, одной дрочки не было достаточно для того, чтобы освободиться от всего этого желания и похоти к своему кохаю. — Вот.- Тензо протянул чашку, слегка улыбаясь и глядя на нее, вместо Какаши. Его щеки сейчас раскраснелись еще гуще, он развернулся и продолжил готовить завтрак на подносе. — Необычно для тебя, готовить завтрак после ночных посиделок. — Ну, это мой дом, а прошлой ночью Вы были пьяны настолько же, насколько и я. Значит, его кохай хотел перескочить к теме прошлой ночи вот так быстро. Какаши надеялся, что у него получится хотя бы покончить с этой чашкой кофе, прежде чем они начнут. Он подошел к маленькому столику у окна в гостиной и выдвинул стул, чтобы сесть. Квартира была маленькой и в легком беспорядке, что ожидаемо, учитывая постоянные миссии Тензо, но это даже придавало месту некое очарование. Также, здесь были и растения, расставленные то тут, то там, наверняка, Тензо пытался привнести сюда окружающий мир. Какаши сел боком и вытянул ноги, прислонившись спиной к стене, а не к спинке стула, и наблюдая за Тензо через арку, ведущую в кухню. — Полагаю, что я выпил больше, чем обычно, но я бы не сказал, что был пьян настолько же. Я проводил тебя до дома, разве нет? — Это только подтверждает то, что я сказал. — Хм, как же? — Иначе говоря, — Сказал Тензо, поставив на стол поднос с фруктами, мисо, тамагояки и рисом. — Вы привели бы меня к себе домой. Как Вы обычно это делаете. — Я привожу тебя к себе домой, потому что обычно ты не в состоянии даже открыть дверь собственной квартиры. — Об этом я и говорю. — Я был в порядке, чтобы открыть дверь прошлой ночью. Тензо улыбнулся, все еще краснея. — Тогда почему Вы здесь, семпай? Так значит, он ничего не помнит? Прогулку, поцелуй, очень жаркий поцелуй…как они раздевали друг друга, и все остальное, что последовало за этим. Какаши придется что-то сказать. Они сблизились, он не мог просто позволить Тензо дальше жить своей жизнью, не зная, что он сделал… что они сделали. Это уже не было просто пьяным признанием, о котором он может забыть. — Тензо, на счет прошлой ночи… Тензо взглянул на него своими огромными глазами — такими большими, это напомнило Какаши времена, когда он был еще маленьким — пока его красные щеки становились в несколько раз ярче. Он быстро поставил вазу с фруктами на стол и спрятал свое лицо двумя руками. — Мне так жаль, семпай, — произнес он, приглушенным голосом за ладонями. Вот оно. Наблюдать за взволнованным Тензо оказывает на Какаши обратный эффект. Сейчас он уже не так нервничал, несмотря на то, что его лицо все еще чувствовало жар, поэтому он решил воспользоваться возможностью поиздеваться над ним, как обычно. — Жаль за сонгазм? — Не говорите так!.. Это очень смущает. — Не знал, что ты такой человек. Руки Тензо скользнули с его глаз, но все еще прикрывали нос и рот. — Не такой! Этого раньше никогда не происходило. — Верно. — Семпай… Вы делаете только хуже. — Это было бы невозможно, Тензо. — Ямато…- сказал он, поправляя его даже сейчас. — Мне кажется, я могу называть тебя как только захочу после прошлой ночи. — Это нечестно. — Разве? Один из нас не кончил, поэтому я думаю, это честно.- Какаши не видел, но был уверен, что за этими руками губы его кохая были сжаты.  — Но я был пьян. — Как и я. Сам сказал. Тензо наконец-то снова показал свое красное лицо и сел на противоположный стул, избегая взгляда Какаши, но выглядя в точности, как он и представлял. Он выдохнул. — Не могу поверить, что когда Вы наконец пришли, спустя столько времени, я так сильно накосячил. Спустя столько времени? — Что ты имеешь в виду? — сердце Какаши дрогнуло, будто бы он знал, что собирается сказать Тензо, прежде чем даже его разум поймет это. — Чтобы я, ну знаете, Вам понравился.- его кохай посмотрел на него, слегка хмурясь. — Что…? — Семпай, как много Вы помните, после того, как мы пьем? — Я помню все. — Тогда почему притворяетесь, что не знаете? Прошлая ночь была случайностью, я не настолько эгоистичен, чтобы отключаться после… — Дело не в прошлой ночи, то есть…- произнес Какаши и замер. Он внезапно не мог подобрать нужных слов, чтобы выразить каждую мысль, каждое воспоминание, каждое слово, каждый упущенный шанс за последние двенадцать лет в одном предложении. — У тебя вылетает из головы…ты забываешь каждую ночь. — Забываю? Я? — Утром, после того, как ты сильно напиваешься, ты ничего не помнишь.- Быть может, забывчивость его кохая выдавала желаемое за действительное? — Нет? Не говорите мне, что мы…уже делали это раньше? Какаши покачал головой. — Нет, конечно нет, я говорю о том, что было до. Последовала пауза. — О! — и, будто лампочка загорелась в голове Тензо, его глаза расширились а губы исказились в улыбке — Какаши не мог сказать, означало ли это радость или грусть. — Получается, вот что, как Вы думали, происходит каждый раз? Думали, я ничего не помню… В таком случае, почему Вы не упоминали об этом раньше? Я имею в виду, десять лет прошло… — Двенадцать. — Простите? — Двенадцать лет.- Какаши отпил кофе, наблюдая на своим кохаем из-за чашки. Тензо тихо усмехнулся, мельком бросая на него взгляд. — Поправочка. Я провел двенадцать лет, думая, что не стою даже отказа. Что Вам было меня жалко, или не важно нравились ли Вы мне или… — Любил. — Эм? — Ты говорил, что любил меня, а не нравился ли я. — А…- Тензо почесал одну из своих краснеющих щек и, видимо, с трудом пытался подобрать следующие слова. Чем больше он ждал, тем румянее становилось его лицо. Он неловко прочистил горло. — Ну да…это слово. — Какое слово? — Семпай, пожалуйста.- Тензо тяжело вздохнул. — Я думал, Вам было все равно. Я продолжал думать, что Вам за меня стыдно или, что Вы смущены, потому что я выпаливал это прямо перед всеми. — Можно и так сказать.- пробормотал Какаши. — Но видите ли, я делал это только потому, что был очень, очень пьян и не мог держать это при себе. Семпай, если Вы знали, но думали, что я нет, зачем позволяли мне так глупо себя вести? После того, как я миллион раз… — Пятьдесят семь. — Семпай? — Пятьдесят семь раз, если считать вчера. — Вы, разумеется, считали. Настала очередь Какаши краснеть. — Это не было намеренно. — Конечно…я думаю, мне нужно еще кофе.- произнес он подавленно. — Я либо слишком трезв, либо до сих пор слишком пьян для этого разговора. Тензо встал и дотронулся до плеча Какаши. Легкое прикосновение, но оно слегка усилилось. Какаши надеялся, что таким образом его кохай показывал, что, несмотря на сказанное, он не злился, а если и да, то это пройдет. Какаши не вел себя странно с людьми, которые обижались на него — это являлось довольно частым явлением, когда он был моложе, поэтому он привык — но в этот раз ему было не все равно. Ему никогда не было все равно, если это касалось Тензо. Он выпил то, что осталось от кофе, который он даже не заметил как закончилось. Его взгляд последовал за уходящим на кухню Тензо. Может быть, ему действительно стоило что-то сказать тогда, сделать хоть небольшой намек за все эти двенадцать лет. Много возможностей появлялось и исчезало, а страх взглянуть правде в глаза — признать привязанность Тензо и отвергнуть ее в следующую же секунду — заставляло его молчать. Какаши был гениальным шиноби, героем войны, будущим Хокаге, и все же вот он этот мужчина в спортивках и майке без рукавов, босой и лохматый, кто запутал и даже напугал Какаши. Тот, кто следовал за ним с того момента, когда их взгляды впервые встретились, тот, кто признался ему в любви. Он должен был сказать или сделать что-нибудь ради их общего блага, но он не знал что или как, поэтому вместо этого он тихо смотрел, ненавидя себя за то, что выбирал легкий путь на протяжении более десяти лет. Прямо как когда он раздумывал над тем, чтобы уйти через окно. — Знаете что? — спросил Тензо спустя некоторое время, прямо когда Какаши собирался подняться. — Чем дольше я об этом думаю, тем больше это звучит так, будто Вы немного лукавили, возможно, считая, что относитесь ко мне с уважением или что-то в этом духе. Ему было неприятно? Он разозлился? Какаши не мог сказать точно по его голосу, да и не иметь возможности увидеть его лицо, означало, что он не мог прочитать ситуацию по его выражению. — Это сильное слово.- Он присоединился к своему кохаю на кухне, протянул ему кружку, чтобы выпить еще кофе, надеясь, что он сможет понять чувства Тензо. — Не думаю, что Вам это подходит, но это точно подходит ситуации, которую Вы навязали себе, семпай.- Он взял кружку, поставил ее на стол, ожидая, пока кофе приготовится. — Хм…- На данный момент, что бы не сказал Какаши, это прозвучит плохо…может, потому что так и было. Он проебался. — Не надо просто хмыкать, семпай. Вы поцеловали меня вчера. Вы поцеловали меня, думая, что я не вспомню это сегодня. — Это…это было не так. Тензо посмотрел на него с таким выражением лица, которое Какаши, в нервозности, не мог расшифровать. — Вы поцеловали меня, потому что знали в своей голове, что я забуду. — Нет. — Тогда, по-Вашему, я забывал все пятьдесят шесть раз, но прошлую ночь я бы запомнил? Это очень подозрительно. — Это звучит подозрительно, но это не то, о чем я думал…- Черт возьми, это то, но он думал, что Тензо все забудет, при этом желая, чтобы этого не произошло. Это должно было считаться хоть за что-то. — А секс? — У нас не было секса. — Только потому что я вырубился. Уверен, Вы более чем хотели продолжить…я думаю.- Он поджал губы, слегка нахмурившись. — Тензо, я бы не… — Все в порядке. Я просто думал…- Тензо поднял чашку Какаши со стола. — Когда я проснулся, я думал, что, может быть, Вы чувствуете что-то ко мне, поэтому, наверное, я просто немного расстроен. Это пройдет. Тензо налил кофе в кружку Какаши, а тот желал, чтобы у этой кружки не было дна, его кохай продолжил бы наливать и наливать, и у него появилось бы больше времени для поиска правильных слов, прежде, чем Тензо оставит его одного в этой кухне. Ему требовалось больше времени, чтобы набраться смелости и выразить свои чувства, которые он так старательно отталкивал в течение двенадцати лет. — Я надеялся, что в этот раз ты запомнишь. Я хотел, чтобы ты запомнил. Я знаю, что мне следовало сказать что-то раньше, но никогда не находилось подходящего момента. Сначала… Тензо уставился на него своими выразительными глазами, которые могли раскрыть все чувства без нужды озвучивать и единого слова. Даже когда Какаши не всегда мог их правильно интерпретировать, все, что его кохай хотел сказать, было в этих глазах. Какаши завидовал этому, потому что его глаза выражали скуку, даже когда он был в восторге. Его выражение лица казалось безразличным, пока его сердце билось от волнения. Сейчас, он хотел, чтобы Тензо знал, что он чувствует, даже если сам Какаши не был уверен, почему его кохай пугал его. Тем не менее, на лице не было и признака всего этого. —…я привык к тому, что ты говоришь, как любишь меня. Первый раз я был удивлен и смущен, может быть, но потом ты продолжил признаваться и мне…нравилось слышать это. Я никогда не мог заставить себя испортить этот момент, сказав тебе, как это было неуместно, отказать тебе, потому что…- Он сделал паузу. Почему, еще раз? — Потому что мы шиноби, — сказал Тензо, протягивая ему чашку. — Да, верно. — И не потому, что Вы огромный извращенец, который хочет заняться сексом с кем-то настолько пьяным, чтобы даже вспомнить, извлекая преимущество из того, что у него всегда были чувства к Вам и он говорил об этом? Какаши всматривался в его лицо, затем сделал небольшой глоток свежезаваренного кофе и переместил взгляд на пар. — Я бы не сказал, что я огромный извращенец. Он мог почувствовать взгляд Тензо на себе. — Но Вы хотели заняться сексом со мной? — Хотел. — Зная, что я пьяный, и веря, что я ничего не вспомню. Тензо глубоко вздохнул. — Я люблю Вас, семпай. Какаши не был готов к этому. Не тогда, не будучи трезвым. Его сердце пропустило все удары в пределах пяти секунд, он ничего не ответил, а затем оно забилось так быстро, что он едва мог дышать. Его голос ослаб. — Пятьдесят восемь. Тензо опустил свое кофе на стол. Дотянулся до кружки Какаши, забрал ее и поставил рядом со своей. Его щеки были розовато-красными, ярче, чем прежде. Его улыбка была нежной, но не застенчивой. Напротив, он выглядел увереннее, чем каким он был все утро. — Почему Вы считаете? — Спросил он, вторгаясь в личное пространство Какаши. Тот пожал плечами. — Вы не знаете? Какаши покачал головой. Тензо дотронулся его лица. — Это мило, в любом случае. Но…семпай, я не такой как Вы. — Это хорошо. — Может быть.- Взгляд Тензо смягчился. — Вы все скрываете, Вы страдаете в одиночестве. Я так не могу.- Его большой палец скользнул по нижней губе Какаши и он не смог удержаться от того, чтобы не протолкнуть его в рот. — Вот почему я говорил Вам так много раз, почему я продолжаю говорить до сих пор. Мне нужно было, чтобы Вы знали. Как будто его тело само по себе двинулось вперед. Он почувствовал дыхание Тензо, уже глубокое, но тихое, намеренно. Какаши забыл о кофе, об их беседе…все, чего он сейчас хотел — эти губы, трезвые губы. Тензо обхватил его лицо двумя руками. — Почему Вы поцеловали меня прошлой ночью? — Мягко спросил Тензо. — Я всегда хотел. — Почему тогда не сделали этого раньше? Почему? Было так много причин почему, но сейчас они казались слишком мелочными, чтобы их даже рассматривать, поэтому он просто пожал плечами. — Скажешь мне еще разок? Тензо медленно моргнул, вздыхая. — Я люблю Вас, Какаши. Его сердце громко стучало. — Пятьдесят девять… — Что произойдет, когда будет шестьдесят? — Может быть, мне придется сказать тебе, что я чувствую. Тензо улыбнулся и мимолетно дотронулся до губ Какаши своими. — Тогда я сохраню это для нужного момента. Он затянул Какаши в поцелуй. Вкус алкоголя не чувствовался, мир вокруг не кружился, во всяком случае, буквально. Эти руки на его лице, эти мягкие мокрые губы на его губах, они были лучше, чем прошлой ночью. Какаши схватил его за бедра и притянул ближе к себе, только чтобы услышать, как из уст Тензо вырывается тихий стон. Он отступил назад лишь немного, только чтобы прислониться ко лбу кохая своим. — Тензо…к чему мы это ведем? — Не знаю, семпай. Я никогда не думал дальше признаний. — Думаю, разберемся. — Вместе? — Вместе. — Семпай? — Хм? — Я действительно люблю Вас. — Я знаю, но что там про то, чтобы сохранить это для нужного момента? — Я ждал двенадцать лет, к черту. Дайте мне это уже. Какаши рассмеялся. — Хорошо, Тензо, я…