Кармен

— Нам обязательно было сюда приходить? — Юнги искренне не понимал, зачем он здесь. Он бы с большим удовольствием посмотрел новую серию его любимой дорамы или просто провалялся на диване. Но увы и ах, сейчас он стоит посреди театра и пытается не слишком сильно выбиваться из толпы. — Это официальное приглашение, в котором были указаны мы двое. Невежливо отказываться. — Я ничего не понимаю в этом… всем — Ничего страшного, я могу тебе все объяснить после окончания постановки. Ваше пальто, миледи? — Чимин мило улыбнулся, протягивая руки чтобы помочь снять верхнюю одежду. — Ты ужасен, — проворчал Мин, но руки все же увел назад, позволяя парню помочь. Затем Чимин снял и свое пальто, и взяв Юнги под локоть, повел к гардеробной. Постепенно фойе наполнялось людьми, которые считали долгом поздороваться с парой и обсудить последние новости. Это нервировало Юнги, и с каждым новым человеком он все ближе прижимался к Чимину, пытаясь успокоиться. Тот понял причину волнения и ускорил шаг, лишь слегка кивая в знак приветствия. В буфете людей пока было поменьше, поэтому, купив на весь долгий спектакль пару плиток шоколада, Юнги прошмыгнул в ложу. Хвала всем, кому была небезразлична его судьба, её занимали только он и тот, кому пришла в голову идея потащить его на балет. Мину хватало душевных сил заявиться к своему парню на квартиру и просто, выложив на стол два билета в ложу, сказать: — «Кармен». А Юнги, стоя с обалдевшим лицом, хватило душевных сил только на то, чтобы упасть на стул, закрыв рукой глаза. Нет, парень знал, конечно, что есть опера Жоржа Бизе, и был готов к худшему. Как оказалось — недостаточно. — Это балет. — Будто это лучше оперы, честное слово. Ну зачем? Чего я в этом театре не видел?! — Пойдём отдохнём, приобщимся к прекрасному, а потом тебе может быть понравится! В конце-концов это приглашение. Отказываться — минимум невежливо. И сколько бы Юнги не отбрыкивался, теперь он только сидел в мягком, обитом красным бархатом — роскошь неслыханная! — кресле, и тихонько дулся, не понимая, что может быть интересного для него здесь. Прозвенел третий звонок, гул голосов потихоньку стих. Потушили свет и мягкий голос из-за кулис произнёс: — Настоятельно просим зрителей отключить звук на мобильных телефонах. Наслаждайтесь постановкой, перед вами балет «Кармен». По залу прокатился и стих мгновенно шорох. Занавес разъехался, являя глазам зрителя небольшой, но чистый и красивый, испанский городок. — А теперь смотри, — опаляющим ухо шёпотом, произнёс Чимин. От этого простого, казалось бы, действия стало так странно разливаться по всему телу тепло. Но Юнги смотрел, отламывая и себе и Мину по кусочку шоколадки. Очаровательная актриса, имени которой он не знал, в силу своей неувлечённости театром и прочим «высоким искусством», предстала перед зрителями прекрасной цыганкой, проживая на сцене жизнь совсем иную, нежели можно было ожидать от этой девушки. — Вот эта, — парень показал на неё рукой, — в красном, с цветком, кто? — Кармен. Она красивая, правда? «Мне тут неуютно!» — хочется ответить парню, закричать, разбить стеклянную тишину под мелодии оркестра, но вместо этого Юнги обнимает себя за плечи и кивает. Неужели в театре можно так замёрзнуть? Вместо неживого: «Ты чего?», Чимин набрасывает ему на плечи свой очень тёплый — «и очень пахнущий тобой», думает Юнги — пиджак. И обнимает, склоняя голову парня к себе на плечо. — Смотри, Кармен, она цыганка, встречает Хосе! И в самом деле, девушка танцует с каким-то неизвестным субъектом в дворянской военной форме. — Они влюбляются друг в друга. Юнги не хочет думать, что лёжа на плече у Мина, смотреть балет намного приятнее, и интереснее, особенно когда такой любимый и родной голос на ухо разъясняет все подробности происходящего на сцене. Звенит звонок. Антракт. — У тебя шоколадка ещё осталась? — Угу. С орешками. — Открывай пока, я сейчас ещё пойду куплю. Сладкоежка с улыбкой до ушей открывает шуршащую упаковку заветного лакомства, а Мин думает, что вытащить его на балет было отличной идеей. Опять тушат свет, но на сцене уже не светлый городок, а страшное ущелье, в котором скрываются контрабандисты. — Цыганки гадают себе на картах. Смотри, все смеются, лишь Кармен нервно ходит туда-сюда. Она ждёт любимого, она вытащила в картах свою судьбу, и дальше её ждёт смерть. — Какая кровожадная-то постановка, — улыбается жующий шоколад с орешками Юнги. — Зато красивая. Они целуются, и у Мина дрожит голос, когда он объясняет, что упавшая, которую осторожно придерживает Хосе, Кармен, умерла. Возлюбленный убил её, сойдя с ума от ревности к сопернику — молодому тореадору. Юнги уже не жалел о том, что приехал с Чимином на «Кармен».