Из-за меня

"Нет ничего хуже собственной смерти, поскольку с ее приходом рушится все. А прочие события могут разрушить только часть твоей личной вселенной <...> Впрочем, иногда эта часть может оказаться непропорционально большой, и тогда вместе с нею рушится все остальное" Макс Фрай. Простые волшебные вещи.

На ладонь упала капля с затянутого тучами неба. Ещё одна. И ещё. Но мне нет до этого никакого дела, ведь сейчас в землю опускают последнего дорогого мне человека, которого, а точнее которую, я же и погубил. Стою и как заворожённый смотрю на засыпаемую землёй крышку гроба. Нахожу силы посмотреть вокруг – хоть немного отвлечься, а то слёзы наворачиваются сами собой. Но я мужчина, мне не положено плакать. Вокруг стоят такие же мрачные, как и я сам, родственники моей девушки… Ещё недавно моей девушки. Мать погибшей плачет, отец пытается её утешить, одновременно с укором и нескрываемой ненавистью смотря на меня. Таких взглядов здесь много – все знают, что я виноват в её скоропостижной смерти. Никто мне, конечно же, не рад, но не прийти я не мог. Кто-то из женщин тоже плачет, нет, ревёт навзрыд. Многие уже достали зонты, такие же тёмные, как и их одежды, и стали потихоньку удаляться – помянули здесь, поедут теперь поминать в специально арендованном кафе. Как-то быстро это прошло. Хотя я и не замечаю времени с твоей смерти. Сколько прошло - день, два или неделя? Не иду только я – меня никто не звал, там я никому не нужен и буду вызывать лишь очередные порывы ненависти. Я их не корю, я это заслужил, сам себе теперь противен. Вот специально заказанный автобус покидает кладбище, и я остаюсь стоять один под проливным дождём над твоей могилой. Теперь даю волю эмоциям, пытающимся вновь взять надо мной верх уже последние пару часов, и падаю на землю, упираясь руками в свеженасыпанную землю. Из глаз вновь текут слёзы. Из-за меня. Всё это случилось из-за меня. Перед глазами вновь всплывают картины недавних событий, ставших роковыми для нас всех… Не так давно её мать похоронила своего отца, а ещё ранее – сына. Именно на его похоронах мы встретились. Я был одним из немногих друзей её старшего и единственного брата. Она, как и остальные родственники, была просто убита горем. На поминках мы сидели рядом, и я попытался её успокоить, что довольно успешно получилось. Слово за слово и она уже улыбалась. Слабо, но улыбалась. После мы начали общаться. У меня к тому времени не осталось никого – мать умерла сразу после моего рождения из-за рака, а отец погиб в авиакатастрофе за два дня до моего совершеннолетия. Братьев и сестёр у меня так и не появилось – отец слишком скорбел по матери и даже одна-единственная мысль о другой женщине приводила его в бешенство. Бабушки и дедушки долго не прожили и умерли своей смертью ещё раньше, чем отец. Да и родители были единственными детьми в семье. Поэтому я жил один. Сам по себе, сам для себя. Я видел, как отец страдает из-за своей любви к матери, и поэтому никогда никого не любил. Но, встретив её, я понял, что влюбился. Я не мог прожить без неё ни дня и однажды признался в своих чувствах, даже не надеясь на положительную реакцию. А она последовала. И мы начали встречаться, сначала втайне от родителей, а потом уже рассказали. Родители меня хорошо знали и поэтому одобрили наши отношения сразу же… Сегодня ровно год, как это произошло. Мы планировали отпраздновать годовщину, а я хотел сказать тебе… Да не успел. Прости меня, я виноват в той аварии. Ты должна была выжить, а не я… Мы ехали с ней из кафе на «Opel», доставшемся мне после смерти отца. Было достаточно поздно и я не гнал, да и она этого не одобряла. Но на одном из перекрёстков на красный сигнал светофора на огромной скорости выехал чёрный «Lamborghini» и врезался прямо в наш автомобиль. Я отделался лишь несколькими несерьёзными ранами, а она попала в реанимацию. Врачи боролись за её жизнь, но всё было бесполезно. А виновник аварии тоже погиб. Вот только его родители обвинили меня в случившемся… Как бы я хотел, чтобы этого не было. Но, увы, от смерти на этом свете нет средства. И если ты один раз не проснулся, то уже не проснёшься. Сейчас ты холодная лежишь глубоко под землёй. Я бы хотел тебя согреть, но это невозможно. Ты лежишь, и никто, кроме нас двоих, не знает, что я всё же сегодня сделал то, что собирался. Никто даже не заметил, что на безымянном пальце твоей уже бледной и холодной правой руки надето аккуратное золотое кольцо, которое я не успел надеть тебе при жизни…