Тени перед чертой

Они знали, прекрасно знали, что так будет, но растерялись, когда услышали страшное подтверждение своему знанию. Арахна обняла себя за плечи — ее изнутри пробрало от холода, Лепен сцепил зубы, чтобы не выдать стона, того досадливого стона, который мог означать лишь одно: «Сколер, чтоб тебя, что же ты наделал?!» А Регар так и сидел, беззащитный совершенно и уничтоженный, в кресле. Сколько они так просидели? Когда раздался следующий стук, являя печального и такого же растерянного Ависа, который хоть и не был судьёй над Сколером, но скорбел над его участью, успев привязаться к нему и ко всей Коллегии Палачей. Авис хотел сказать что-то, но взглянул на обмершего Регара, на Лепена, что пытался быть сильнее себя и на Арахну, что застыла мраморной статуей и слова застряли в его горле, потеряв всякий смысл. В молчании он вынул из кармана тот предлог, что привел его сюда — роковые списки. Казнь Сколера была назначена на вечерний час. Снова эта спешка! Спешка, которой способствовал сам король…да будут дни его долги, желающий доказать своему другу — герцогу Торвуду, что никто не уйдет от наказания, если пожелает ему смерти. В этом списке было еще одно имя. Иас. Дурочка, попавшаяся ночью, должна была получить свое наказание вдали от толпы, когда как Сколер должен был быть казенным на городской площади. Иас предназначались удары плетью и свобода. На самом деле, такие случаи бывали часто, просто Мальт проявил самую цепкую принципиальность и не пожелал снизойти к несчастной девчонке, решил, что и за глупость надо покарать. Авис растерялся, не зная, кому отдать два дела. Он не знал, кто будет карать Сколера, но спросить было бы чересчур. Регар угадал заминку и, отняв руки от лица, почти что вырвал оба дела из рук Ависа. Одно отложил себе на колени, боясь коснуться, а другое пробежал глазами, негромко сказал: -Иас. На сегодня плети. Семь ударов. Арахна, не промолвил и звука, протянула руку за вторым делом и исходила она сразу же из нескольких потоков внутренних и внешних причин. Причина первая — как женщина, Арахна все равно била не так сильно, если бы за дело взялись Лепен или Регар. Вторая причина — невыносимо было бы ей наблюдать за казнью Сколера, ведь если бы она была свободна, то вынуждена была бы пойти, ведь они друзья! Но Арахна понимала, что не вынесет. А отказаться, сбежать…это подло. Лучше укрыть свою трусость за занятостью. И она взяла дело Иас, скрывая от самой себя еще одну причину: прощание со Сколером. Вернее всего, Арахна встретит его в коридорах Дознания, может быть, ей удастся в последний раз взглянуть на него и запомнить его живым. Когда как и Регар, и Лепен увидят и запомнят его уже мертвым. А она, не видя казни, сбежав от нее, сможет думать, что той казни не случилось и Сколер жив, ведь Арахне не будет дано увидеть его тело! Тела казненных сжигались за городской чертой сразу же… Они сидели еще в молчании, не зная, что делать и как себя вести, кому и что сказать. Лепен попытался приобнять Арахну, утешить, но она то ли случайно, то ли нарочно отстранилась от него и молча, в полной скорби, вышла из Коллегии первой, как будто бы не нашла больше воздуха. Авис, почувствовав себя лишним, вышел следом, но не застал уже Арахны, которая свернула, не пожелав идти прямо, через проходы между Коллегиями Дознания и Судейства. До службы были еще часы, которые будут одновременно быстро лететь и тянуться невыносимо. Арахна сама не знала точно, куда идет, но ноги вели ее так, как будто бы она прекрасно знала — куда. И вскоре дорога привела Арахну к Разъездной Коллегии, где она, прислонившись спиною к лавчонке, где принимал обычно Оллейн, прислонилась и попыталась остаться незаметной, и сразу же была, конечно, замечена. Оллейн удивился, увидев ее такой, вспомнил, что слышал о Сколере и суде и догадался о причине. Крикнув, чтоб его подменили, он вышел к Арахне и отвел ее через заднюю дверь лавчонки в свое небольшое логово, где можно было побыть немного в тишине в перерывах между приемами жалоб и заказов транспортных средств. Арахна не сопротивлялась. Тяжело сев на низенький пуфик, который служил скорее подставкой для ног, чем настоящим креслом, она спросила: -Выпить есть? -О…- Оллейн вздохнул, укрепляясь в том, что все очень плохо, но, не споря и не пытаясь вразумить, залез в один из сундучков стола, извлек плотную фляжку, обшитую кожей, и налил Арахне полный стакан крепкого вина. Она взяла его дрожащими пальцами и залпом осушила. Ее крепко сморщило, и Арахна даже дернулась, но вот дыхание ее выровнялось, и она задышала спокойнее. Оллейн налил второй стакан и снова подставил к ней. -Совсем плохо? -Казнят…- прохрипела Арахна, внутри которой бушевал пожар. Ей казалось, что по ее горлу идет сейчас огненный поток, вот он опускается все ниже и ниже и оседает, приятно расходясь теплом, где-то в желудке. -Кто будет? — деловито спросил Оллейн. -Регар. -У него рука верная…если и меня будут казнить, то я бы хотел, чтоб это был Регар. Оллейн попытался пошутить, но это было не самое удачное место и время для шутки. Арахна тяжело взглянула на него и ясно выдохнула: -Пошёл ты! — после чего резко поднялась и, придерживаясь за стену, вышла из кабинета и Разъездной Коллегии, готовая расплакаться в любую минуту, стоило бы только найти малейший повод. Но повода не нашлось до самого пути в Коллегию Палачей. Арахна даже нарочно попыталась сцепиться с каким-то дознавателем, но тот лишь вытаращился на нее и испуганно зашагал прочь, оглядываясь на нее. -Воробышек, — Арахна вспомнила, как назвал новеньких Тален, и ей стало смешно. Ей показалось, что это будет оскорбительно, и она крикнула в спину удаляющемуся дознавателю. — Воробышек! Ну лети, лети… Однако хмель не взял ее. В голове немного стучало чем-то непривычным, но тепло из желудка не уходило, не расходилось по коже, и все еще было холодно! Да и соображала Арахна, вернувшись в свою Коллегию так, как прежде. А Регара уже не было. Лепен собирался. Он застегивал плащ палача с вышитой эмблемой — скрещенные меч и топор и, увидев Арахну, остановился, не рискуя, как будто бы, застегнуть плащ до самого горла, как того требовал протокол. -Регар хочет подготовиться заранее, — Лепен словно бы оправдывался, — я…у тебя Иас. -Верно, — Арахна прислонилась к лестнице спиной, и смотрела на Лепена, зная, что должна что-то сказать, но ей не хотелось говорить. Она вдруг подумала, что было бы прекрасно, если бы они общались лишь только тогда, когда хотели, а в остальное время голоса у них бы не было… -Я знаю, что мне надо что-то сказать, — признался Лепен, — но я не могу найти больше слов. Мне больно. -И мне…- подтвердила Арахна. — Знаешь, Леп, ты уже много сказал. С самого ареста, с самого начала ты поддерживал меня и Регара. Теперь, если позволишь, я скажу. Лепен отошел от своего места, приблизился к ней, разглядывая ее лицо. Что-то было в ней не так. Что-то изменилось и, возможно, безвозвратно. -Сегодня день нашей скорби. Мы сегодня теряем нашего друга. Но сегодня наше испытание, как палачей. Регар всегда учил меня, что долг — превыше всего. Закон главенствует над всем. сегодня мы казним преступника и это важнее. Этот человек был нам другом, но дружба — это еще не все. Сегодня день скорби, но мы преодолеем это… То ли вино, то ли момент, то ли еще что-то подействовало на Арахну, взывая ее душу к сентиментальной уверенности, но она протянула ладонь к Лепену и тот переплел ее пальцы со своими и осторожно пожал, закрепляя переплетение. -Надо идти. снова идти, — Арахна высвободила ладонь и, не глядя больше на Лепена, поднялась в свою комнату, где принялась облачаться в одежду своей Коллегии. Вообще — это было необязательно, особенно, если учесть, что в этом виде ее никто, кроме пары-тройки дознавателей, судьи и Иас не увидит — наказание для дурочки не публичное. Но она знала, что и Регар и Лепен облачились сегодня так, как должно, и ей хотелось разделить это с ними. Плотные брюки, блуза на шнуровке к самому горлу, ремень с многими крючками, куда можно прикрепить перо, складной нож, веревку и еще пару мелочей, перчатки, прилегающие к рукам второй кожей, высокие сапоги с тяжелым каблуком, плащ…все черное, отливающее лишь жемчужно-белым знаком Коллегии — скрещенные меч и топор. Арахна глянула в зеркало, пытаясь вспомнить, когда в последний раз одевалась по форме и не вспомнила. Собрала волосы в тугой хвост, перехваченный гибкой лентой, припудрила лицо, чтобы скрыть круги под глазами и ужасную бледность, и, теперь уже не глядя на себя, вышла вон. Лепен уже ждал. -Ара…- он осекся, увидев ее облачение, — но зачем? Ты же не… -Сегодня все должно быть так, как надо, — ответила она и оба вышли из Коллегии. Лепен попытался заговорить с Арахной, не желая отрываться от нее, но она покачала головою: -Регар тебя ждет. И Лепен сник. Арахна направилась к Дознанию уже одна. Доложила, кто она и куда идет и ее провели в комнату ожидания, чтобы она могла встретить преступницу. Сюда приводили осужденных и передавали их либо близким, либо палачам, либо судьям. Арахна нарочно пришла раньше и не прогадала. Меньше чем через четверть часа тревожного ожидания, ненавистно громкого сердечного стука открылась дверь, обитая железом, и был введен…не ее, но все-таки преступник. За несколько дней Сколер превратился совершенно в другого человека. Он осунулся, побледнел и даже позеленел. Его лицо стало походить на лицо смертельно больного, впрочем, угадывалось верно «смертельно». Ввел его Тален. -Привет, Арахна, — поприветствовал он. — Вот, твой пленник. -Я не казню его, — покачала головою Арахна, пытаясь изгнать из своего голоса слезы. — Я за девушкой. -Нет? — удивился Тален и пожал плечами, а потом вдруг взглянул на Арахну, перевел взгляд на Сколера и спросил: если я вас оставлю на пять минут, скажем, ничего не случится? -Слово палача, — Арахна благодарно взглянула на Талена, который, в самом деле, показался ей благородным человеком. И неважно, что был он дознавателем. Смущаясь, Тален бочком протиснулся в коридор и прикрыл (хоть и не до конца, но здесь сложно его винить) дверь. Арахна думала, что взглянув на Сколера, скажет, сколько он принес горя и печали, что выскажет ему обо всей своей боли и разочаровании. Но сейчас этот человек не был Сколером. Это была лишь какая-то тень от него прежнего. -А ты зачем? — Сколер сам нарушил молчание. Он заговорил так, словно они по работе только вот встретились, и не было между ними никакого преступления и заговора. -За кем, — поправила Арахна. — Иас…твоя ненаглядная Иас, оказывается, сошла с ума, помутилась, рванулась, узнав о тебе, в Дознание, попыталась сунуть взятку и была поймана. -И что с ней будет? — казалось, Сколера мало тронула судьба девушки, и он только искал предлога к разговору. -Приговорена к пятнадцати ударам, — ответила Арахна, пытаясь быть спокойной и не без мстительности добавила, — но сокращено до семи. Из-за беременности. -Чьей беременности? — тупо переспросил Сколер, глянув с подозрением на Арахну. -Идиот. — фыркнула она. — Иас носит ребенка. -Моего? — продолжил Сколер. -Мне неизвестно! — огрызнулась Арахна. — Мог бы быть отцом семейства, или прежним собой, если бы не предал! Сколер неожиданно тихо улыбнулся и, взглянув на Арахну самым ясным взглядом, спросил тихо: -Так ты думаешь, что я предал? Арахна чуть не задохнулась от ярости: -Мы видели твое признание! Ты… -Это только бумага, — отмахнулся Сколер. — Это неправда. И правда, впрочем, тоже. -Ты подал прошение о переводе в другую Коллегию, — именно это оскорбляло больше всего. — Ты…скажешь, тоже только бумага? -Нет, — возразил Сколер спокойно, — прошение было, да. Минута слабости. -Это и есть предательство. -Это неизбежность, — Сколер был удивительно равнодушен. Казалось, что он ведет неспешный разговор, а не последний в своей жизни диалог. — впрочем, моя смерть справедлива. -Замолкни! — Арахна не могла этого выносить. Она думала, что Сколер будет рыдать, что и сама она будет рыдать, а он начал вести странные речи, начал говорить что-то невразумительное и был до тошноты спокоен. Конечно, как палач, он слишком хорошо был знаком со смертью и не имел права бояться ее. -Ты ненавидь меня, — посоветовал Сколер, словно речь шла о чем-то обычном. — ненавидь и тебе будет легче. -замолкни! -Ара…- позвал ее Сколер, словно «замолкни» было не к нему, — ты возьми прядь моих волос, передай их Иас на долгую память и…скажи ей, что мне жаль, что ли. Арахна невольно взглянула на Сколера и увидела, как он протягивает ей темно-каштановую прядь волос, перевязанных ниткой. -Пожалуйста, — взмолился он, и впервые проскользнуло в этом предсмертие. Из коридора донесся судорожно-фальшивый кашель Талена, а в следующее мгновение он ввалился в комнату и сделал страшные глаза. Арахна цепким движением схватила прядь, протянутую Сколером, и постаралась не смотреть на него, сделать вид, что они вообще незнакомы. А в комнату уже входил Мальт. Решив опередить его неприятную манеру вести диалог, Арахна начала с возмущения: -Это не мой преступник, господин дознаватель. -Разумеется, не ваш, — Мальт даже не оскорбился. — Я не знаю, почему господин Тален не может спрашивать о том, какой палач и за кем пришел. Ваша обвиняемая сейчас будет, ей оформляют приговор судья Авис. -Авис? — переспросила Арахна, не зная, радоваться ей тому, что ее уединение нарушит знакомый ей человек или нет. -Разумеется, Авис, — с раздражением ответил Мальт, — только по его участи такие дела! И уже другим тоном сказал талену: -За осужденным Сколером прибыли палачи. Выведите пленника на двор. Тален медленно приблизился к Сколеру, пихнул его, призывая подняться, Сколер взглянул, поднимаясь на Арахну, а та отвернулась к стене, словно ее тут вообще не было, все лишь только ее тень — случайный гость. -Луал и Девять Рыцарей Его! — крикнул, храбрясь, Сколер, и за ним и Таленом закрылась тяжелая железная дверь. Арахна не поворачивалась, чувствуя на себе взгляд Мальта. Ей не хотелось поворачиваться и говорить с ним, к тому же, она подозревала, что не услышит ничего хорошего. -Палачи казнят палачей, похвально! — Мальт не заставил себя долго ждать и даже издевательски зааплодировал. Арахна проглотила это. Но Мальт не унимался: — как слуга закона, я одобряю тот факт, что даже дружбу ваша Коллегия не ставит выше, чем закон. --Следите за собой! — Арахна не удержалась и круто повернулась к Мальту. — Вы, следите именно аз собой! -А я слежу, — спокойно ответил он и глаза его блеснули хищноватым блеском, — вы ненавидите меня за то, что я арестовал эту девку? Эту Иас? Арахна промолчала. Это было ответом. -Но протокол показывает необходимость задержания, — продолжил Мальт. — Я просто делал то, что должен делать. Именно за это меня и ненавидят. Тален взбесился, что я добавил ему писанины? Но мы получаем жалование за эту писанину. Я арестовал ее, да. Но если бы она оказалась подельницей? Или фанатичкой? Или просто нанесла бы непоправимый ущерб кому-нибудь из дознавателей? Да и сама мысль о взятке…это нехорошо. Арахна не находила слов к возражению и это бесило больше всего. А Мальт, кажется, не собирался останавливаться. -Вы, палачи, жалуетесь, что вас не любят, боятся и презирают…а по мне, больших лентяев и сыскать нельзя! Все, что вам нужно, карать, а кары происходят не каждый день. У вас нет конкуренции. У вас нет вступительных испытаний и долгого обучения. Перспектив, конечно, тоже нет… Мальт усмехнулся. -Но я, чтобы стать дознавателем, выдержал десяток экзаменов и аттестаций. Я доказывал, что могу служить закону. Другим, конечно, везет, как Талену, который попал в служение закону только благодаря отцу и теперь ноет от того, что ему на заполнение принесли пару бумаг! Или как тем, кто растет в будущей Коллегии… Последнее, без сомнений, было открыто про саму Арахну. Она побледнела так, что даже пудра не спасла ее от бледности. Он издевался над нею открыто и без тени сожаления и сочувствия и был вправе издеваться, насмехаться и говорить горечь неожиданной правды. -вы…- она набрала полную грудь воздуха, но не нашла ничего лучше, чем сказать. — вы отвратительный…человек! -Красноречиво, — похвалил без тени серьезности Мальт, но снова, прерывая волнение в комнате, открылась тяжелая железная дверь и ввели перепуганную Иас. -Его казнят, да? — сразу же, с порога крикнула она, попыталась вырваться из железной хватки дознавателя, но потерпела неудачу, тоненько заскулила. -Осужденная Иас, — заговорила бесцветным голосом Арахна, жалея о том, что не может на пару минут потерять все чувства и унять бьющееся сердце, — я ваш палач. По приговору Коллегии Судейства… Иас взвыла и упала на колени, прямо на холодный каменный пол. Дознаватели принялись поднимать ее. -Что за драма…- проворчал мальт и это придало Арахне сил. Она рявкнула: -Замолкни! Иас покорно замолчала, как по магическому вмешательству и, испуганно глядя на Арахну, тоненько затряслась. -По приговору Коллегии Судейства, — Арахна говорила твердо. Не сводя взгляда с Иас, угрожая ее этим же взглядом и прожечь, если та еще раз позволит себе истерику в присутствии всех этих людей, — вы, Иас, кухонная работница, обвиненная в попытке дать взятку члену Коллегии Дознания, приговариваетесь к пятнадцати ударам плетью без публичного освещения в Коллегии палачей. Учитывая подтвержденную Коллегией Целителей вашу беременность, Коллегия Судейства смягчает наказание с пятнадцати до семи ударов плетью в Коллегии палачей без публичного освещения. Иас, вам понятны мои слова? Иас оцепенело кивнула. -Приговор будет исполнен сегодня до восьми часов вечера в Коллегии палачей. От Коллегии Палачей, исполнителем наказания являюсь я — Арахна, заместитель главы Коллегии. От лица Коллегии Судейства присутствовать будет судья, вынесший вам приговор… Арахна коротко кивнула незаметно скользнувшему Авису. -Авис, член Коллегии, младший судья. От лица Коллегии Дознания…- Арахна с трудом удержала рвущееся проклятие, — присутствовать будет дознаватель первого уровня — Мальт. Представители Коллегий, вам ясны мои слова? -Да, — коротко кивнул Авис, взглядом пытаясь угадать, что сейчас чувствует Арахна. Но она оставалась непроницаемой. -Разумеется, — отозвался с покладистой готовностью Мальт. -Уважаемые представители, вам запрещается вмешиваться в процесс наказания, давать какие-либо комментарии насчет наказания или личности осужденной. В принципе, можно было и без этих формальностей, но Мальт требовал их, начал первый и Арахна теперь от души хотела утопить его в бюрократических истинах. Авис только хлопал глазами, а Иас, не присутствовавшая раньше в таких обществах, подумать не могла, что что-то идет не так, как раньше. -Запрещается прикасаться к орудиям кары, к осужденной и к палачу, приводящему исполнение приговора в действие…- Арахна сглотнула. Неожиданно она услышала шум скрипящих колес при дворе. Такие колеса были только у телег, что везли в последний путь осужденных. Нетрудно было догадаться, кого они повезли сейчас… -Вам понятны мои слова? — выдавила из себя Арахна, но пропустила мимо слуха «да» и «разумеется». -После исполнения наказания осужденной запрещается вступать в контакт с кем-то в течение суток, покидать город в течение месяца и вступать в какие-либо союзы, объединения, носящие религиозный, политический или какой-либо еще характер в течение полугода. Вам понятны мои слова, осужденная? -Да, — Иас уже дождаться не могла, когда, наконец, произойдут эти семь ударов. Все эти оформления, зачитки — все это длилось вечность, а, между тем, где-то был Сколер, который, верно, проводил последние минуты своей жизни и, конечно же, думал о ней, о Иас. Дурочка жалела, что не сказала ему про ребенка, что он обязательно будет походить на Сколера, на своего отца, жалела она и о том, что не рассказала Сколеру про ту наглую ложь, что пыталась ей навязать Арахна вместе с Лепеном… -Представители Коллегий, вам надлежит в течение суток пождать жалобу о пересмотре наказания или какое-либо другое прошение, сомнение в правильности нанесенного наказания в Коллегию Судейства и Коллегию Палачей. Представители, вам понятны мои слова? -Ара, понятно, — Авис раздражался. В такую минуту, в такой день Арахна вдруг развела шутовской балаган никому ненужных формальностей. -разумеется, — повторил все такой же покладистый Мальт. -Есть ли замечания, вопросы или иные фразы у осужденной? -Нет. -Ара, зачем ты…- вступил, не выдержав, Авис, а Мальт широко улыбнулся. -Есть ли замечания, вопросы или иные фразы у представителей? -Нет, Ара, пойдем уже и покончим с этим! -Разумеется, нет. -Тогда, осужденную и представителей прошу последовать за мной, в Коллегию палачей для исполнения наказания… Арахна спиной чувствовала недоумевающий взгляд Ависа, кожей — испуг Иас, ненависть, которую девушка даже не пыталась скрыть, ведь Арахна отняла всякую возможность для Иас увидеть в последний раз живого Сколера. И только один Мальт усмехался, довольный происходящим. Пересекая двор, Арахна едва заметно вздрогнула, как будто бы ветер коснулся ее, но то был не ветер, а четкое осознание, ступившее в ее разум. Если учесть скрип телеги, путь до площади… Примерно через полчаса станет меньше на одно живое сердце в Мааре меньше. Начнется настоящая скорбь. Какие-то жалкие полчаса! Три раза по десять минут. Полчаса, за которые не успеешь даже собрать отчет за сезон. Полчаса, которые они тратили на завтрак в среднем. Полчаса… Иас снова начала всхлипывать, видимо, понимая, что «а вдруг» не произойдет и тот, кого она любила, потеряет жизнь свою, а она этого не увидит. Арахна же выбрала не видеть сознательно, а за Иас выбрали. Собственная глупость ее и выбрала, если честно, но иас не могла винить себя, и винила всех вокруг…