Дождь

Гусу. Хмурое небо почти неделю не покидает неба. Цзян Чэн прибыл в Орден, чтобы забрать Цзинь Лина, хватит больше племяннику гостить в Облачных Глубинах. Хотя, есть ещё одна причина, по которой Цзян Чэн сегодня в Гусу. И эта причина сейчас встречала его у врат Ордена. Первый Нефрит встретил Ваньиня, второй поклонился ему в знак приветствия. Пройдя на территорию, Сичень притормозил. —Ты только прибыл... Может чаю? —В ответ Ваньинь кивнул, дорога в самом деле его изнурила, а путь обратно будет не менее мрачным. Цзэу-Цзюнь повёл Цзян Чэна в цзинши. Заварив чаю, между ними завязалась небольшая беседа. Больше всего Ваньинь надеялся, что А-Лин не принес проблем. Племянник хороший мальчик, но иногда и он может влипнуть куда-то. —Не беспокойся, Молодой Господин Цзинь не приносил проблем. Не кажется ли тебе, что ты накручиваешь? —Вовсе нет. Он ещё ребёнок... —Отрезал Цзян Чэн, глотнув чаю. Посмотрев на Сиченя, хотел ещё что-то сказать, но за окном раздался гром, а следом подул ветерок, принося шелест листвы.  Небо начало темнеть, в цзинши занесло пару листьев, что упали на пол. Сверкнула молния и послышался шум дождя. —Пошёл дождь. —Ваньинь подошёл к окну, глядя на хмурое небо и большие капли, что падали на землю. —Вот чёрт... Действительно чёрт, ведь теперь придётся ещё задержаться, пока не кончится дождь. Сичень посмотрел на Ваньиня и, хитро улыбнувшись, отставил  чарку чая, встав и подойдя к Саньду Шэншоу, обнимая его за талию, тихо одну руку опуская на пах заклинателя. —Хэй... —Останься дома...—Горячий шёпот доносится до уха, едва заставляя смутиться. Лёгкий ветер подул в окно, трепля волосы Ваньиня. Хуань медленно, одними только подушечки пальцев отодвинул длинные волосы с шеи парня, припадая губами к бледной коже. От прикосновения по спине Цзян Чэна побежали мурашки. Сичень мелкими поцелуями покрывал его шею, едва прикусывая кожу за ухом. Цзян Чэн  пытался стоять статуей, но сжимающиеся в кулаки ладони выдавали его. Ему нравится. Очень. —Я хочу, чтобы ты закрыл глаза. —Ваньинь рвано вздохнул от этих слов, Сичень медленно охватывал его разум. —Закрой... И Цзян Чэн подчиняется, прикрывая глаза. Поцелуи в шею продолжаются, но тут Сичень прикусил мочку его уха. Не сильно... От неожиданности Ваньинь распахивает глаза. Над ухом раздаётся смешок. —Ты подглядывал. Придётся тебя наказать... Не успел Ваньинь и рта раскрыть, как рука Сиченя с талии перебежала на шею, а потом к волосам, цепляя фиолетовую ленту. Тяжёлые тёмные пряди распустились, водопадом струясь по спине Цзян Чэна. Сичень сжал ленту, накрывая ею глаза Ваньиня, завязывая на затылке. Закончив с лентой, Хуань собрал растрепавшиеся волосы Цзян Чэна в хвост и чуть приподнял, делая шею абсолютно беззащитной. Держа в правой руке волосы, левой Лань принялся легонько, гладить кожу в области шейных позвонков. Следом места касания накрывали губы, оставляя алые метки. Цзян Чэн прикусил губу, желая отвернуться, но хватка Сиченя не позволяла. Наигравшись, Хуань выпустил из руки волосы, которые тут же рассыпались черным каскадом по спине любимого, и приспустил одежды на плече парня. Ваньинь слегка вздрогнул, когда почувствовал сперва лёгкий холодок ветра, а затем горячее дыхание чуть выше ключицы. Хуань принялся целовать нежную кожу у основания шеи. Свободная рука прошлась по груди, гладя сквозь одежды. Цзян Чэн вздохнул, рукой впиваясь в руку Сиченя, его вело от всех действий Нефрита. Тело накрывала лёгкая истома возбуждения. Сичень же приметил место у ключицы и втянул кожу, оставляя там яркий засос. Ваньинь не выдержал и издал короткий стон. Терпение дало трещину. Цзян Чэн мелко задрожал. Сичень поставил рядом с первым ещё один яркий засос, едва сымитировав толчок бёдрами. Хорошо, что Хуань держал Ваньиня, ведь у того подкосились ноги от действий Нефрита. Сичень слишком хорошо знал его тело, пользуясь этим. Повторив свои действия, Лань Сичень подхватил Ваньиня, усаживая на стол, что был на пути. Цзян Чэн схватился за одежды Сиченя, притягивая Нефрита к себе, целуя. Хуань не упустил возможности и здесь взять верх, сминая губы Ваньиня, едва посасывая и кусая нижнюю. Цзян Чэн гортанно стонал под ним. Он соврет, если скажет, что ему не нравится. Наоборот, подчиняться ему нравится, но только если верх над ним будет брать Сичень. Руки блуждают по одеяниям и Сичень помогает своему слепому котёнку снять с себя верхнюю накидку. Белоснежная ткань скользит с плеч. В отместку Сичень цепляет и развязывает узлы на одеждах Ваньиня, легко сбрасывая их с тела. Сопротивления почти и не было, может быть, лишь для виду. Едва отойдя, Сичень посмотрел на Ваньиня. От его горячего и липкого взгляда хотелось спрятаться. Цзян Чэн не видел ничего, но точно мог сказать, что  Сичень смотрит на его припухшие губы, а сейчас опускает взгляд на шею, где до сих пор ноют и дают о себе знать свежие засосы. Хочется отвернуть голову, но Цзян Чэн знает, что Сичень не даст этого сделать. Хуань тем временем действительно рассматривал алые следы на бледной коже, едва облизнув пересохшие губы. Плавно взгляд опускался на грудь, остановившись на бусинках сосков. Слабое место. Грудь Ваньиня легко вздымалась при дыхании, от накала и возбуждения на коже выступила испарина. Сичень медленно считал в голове, дабы не потерять контроль. Ваньинь сейчас был очень красив. Растрепанные волосы, распаленные чувства, горячее тело. Какого всё же прекрасного заклинателя смог поймать в свои путы Первый Нефрит. Дождь за окном усиливался, заглушая посторонние звуки. Шорох одежд было почти невозможно уловить, потому Цзян Чэн терялся в этой тишине, рушимой лишь каплями холодного дождя. Хуань снял с себя ханьфу, оставляя ненужные ткани в стороне. Ваньинь ждал. Это льстило. Подойдя и присев перед Цзян Чэном, Сичень наклонился и вобрал в рот правый сосок, левый накрыв пальцами. Цзян Чэн вздрогнул и низко простонал, едва прогнувшись в спине. Лань посасывал и покусывал бусинку соска, выбивая из тела любимого громкие стоны. Он знал, надолго игры не хватит, долгое время расставания даёт о себе знать. Хуань отстранился от соска парня, едва подув на него, от чего по телу снизу побежали мурашки. Посмотрев на лицо парня, Лань накрыл его плоть рукой, проведя по всей длине. Реакция была незамедлительна, Ваньинь, запрокинув голову, не сдержал приятного стона. Сичень не долго ласкал его, скоро сжав член у основания, оттягивая оргазм Цзян Чэна, но что последний всхлипнул. Сичэне переходит на соски и снова сжимает и оттягивает: вот пальцы чуть сжали, потом покрутили и потянули. Цзян Чэн кусает губу чуть ли не в кровь, не в силах терпеть. Это пытка. Через несколько манипуляций Ваньинь издавал уже не то стоны, не то всхлипы. —С-Сичень... —В полной темноте все эти движения были ещё острее, ещё ощутимее, Цзян Чэн терялся. Он сходит с ума. —... П-пожалуйста... Голос Цзян Чэна совсем не похож на его, хриплый, измотанный, молящий. Именно такой, какой нравится Сиченю и дико заводит. Ладонь снова накрывает пах, медленно лаская, больше дразня. Цзян Чэну много, слишком много. Он на пределе сил. Сичень это видит и решает перейти на новый уровень. Из ящика стола он берёт тюбик с маслом. Открыв, Сичень вылил масло себе на руку. Цзян Чэн поерзал от нетерпения, растяжка или доведёт его до ручки, или... Да какие другие варианты, если Сичень уже приставил к анусу палец, медленно проникая внутрь. Реакция последовала незамедлительно, Ваньинь выгнулся и громко простонал, насколько же он стал чувствительным. Каждое движение пальцев вызывало бурю эмоций, несдержанные стоны. Цзян Чэн не знал, куда себя деть, а Сичень притянул того к себе, меняя угол проникновения. Цзян Чэн обнял того за шею. Дрожащие руки стали пытаться обнять, но пальцы внутри нашли комок нервов, мягко надавив. Ваньиня словно прошибло током. —Что же ты делаешь, Ваньинь... —Голос Сиченя был низкий, глубокий. Он сам уже на пределе, но причинить боль любимому не посмеет. Третий палец вошёл почти без сопротивления... —Вставь уже!.. —Сичень словно игнорирует, вгоняя пальцы на максимум, слыша очередной стон. —... П-пожалуйста... Сичень... Хуань... Мм... —Цзян Чэн тонул в ощущениях, бормоча сквозь стоны, его силы уже на исходе. На движения пальцев он уже издавал не то скулеж, не то всхлипы. Горячий вид Цзян Чэна всё же заставив сжалиться Сиченя. Тело под ним было очень возбужденным, грудь вздымалась при каждом рваном вздохе или стоне, на лбу меж хмурых складок выступила испарина, лицо горело. Как же сейчас Цзян Чэн был красив... У него кружилась голова, в висках стучало, перед глазами плыло, хоть он ничего и не видел. Момент, когда пальцы покинули тело он вовсе упустил, как и всё то, что происходило дальше, в реальность вернуло лишь невероятное, долгожданное чувство заполненности. Ваньиню хватило буквально пары толчков, чтобы кончить с гортанным стоном, переходящим на хрип. Горячая сперма покрыла и его, и Сиченя, пачкая. Сичень лишь улыбается, смотрит в лицо напротив, низко стонет и наклоняется, собирая языком с живота Цзян Чэна его семя. Сам Цзян Чэн мелко дрожит, в уголках глаз застыли капли слез, на ленте появились мокрые следы, он повис тряпичной куклой на Нефрите, что продолжал вбиваться в его тело. С губ срывались лишь тихие изнуренные стоны, что больше напоминали хрипы. Скоро кончает и Сичень, Ваньинь чувствует внутри себя его горячее семя и едва выгибается, сжимаясь вокруг члена Сиченя. Хуаню нужно несколько минут, чтобы прийти в себя, а потом он снимает ленту с глаз парня и подхватывает Цзян Чэна на руки, неся на кровать. Губы накрывает целомудренный поцелуй. А за окном дождь уже заканчивается, лишь мелко покрапывая на мощенные дорожки Облачных Глубин...