тату на теле.

Между нами пропасть — я, как бы зазвездившись это не звучало, популярный исполнитель, а ты, Эрен, — просто фанат. Бездна слишком велика. Да и я отношений не хочу, а секс с тобой — слишком охуенен, чтобы бросаться в пучину одиночества насовсем. Так что, без лишних слов, Эрен, ныряй. За пределами реальности только мы с тобой. Мы целиком и полностью, только вместе, способны ощутить весь кайф этого мира, малыш. Только с тобой я забываюсь, бросая всё и всех, готовый тебе все свои свободные минуты отдать, вернуть. Чтобы поцеловать, мягко растянуть, грубо втрахивать тебя в скрипящую кровать, дубовый, раскачивающий стол или ближайшую стенку, да вообще без разницы, только лишь твои стоны и срывающийся на мольбы голос. С тобой что — то не так. Я сразу могу догадаться — читаю тебя, как книгу открытую, Йегер, ты обнажён передо мной не только в прямом смысле. Расскажи мне всё, я постараюсь тебя выслушать, малыш. Возможно, мне всё так же плевать, и я просто хочу трахнуть тебя быстрее, а не слушать твои слёзы, но хоть что — то человечное во мне должно остаться. Поэтому я внимательно тебя слушаю. Ты можешь быть со мной откровенен. Вот уж быть уверен можешь до конца — нет смысла мне как — либо твои секреты выдавать или высмеивать. Не хочу лишиться в своей жизни тебя — ты часть моей странной жизни, часть моей рутины. А рутина, повседневность — то, чего хочется, когда взбалмошные моменты в жизни вытесняют обычную его рутинность. Сделай шаг ко мне навстречу. Давай. Плюй на обиды. Ты ведь этого хочешь, золотце. Не строй из себя гордую принцесску, Эрен. Ты хочешь меня, я знаю. Ты хочешь, чтобы я грубо вколачивался в тебя, кусал твои мягкие губы, оставляя кровавые ранки, цеплялся за плечи, оставляя собственнические засосы. Ты хочешь. Хочешь принадлежать мне. И не отрицай этого, Йегер. Тебе не остановить это время, Эрен. Мы друг к другу привязаны, я говорил уже. Мы повязаны, и надолго. Не на всю, конечно, жизнь, но пока мы связаны. И оба ведь разрывать отношения, которые с нятяжкой — то отношениями и назвать тяжело, не хотим. Хорошо нам друг с другом. После концертов я всегда хорошо имею тебя во всех позах. Нежно, грубо, резко, быстро — каждый раз, как впервые, да? Связаны руки, ноги или глаза — ты любишь необычные ощущения. А я просто люблю хороший секс. Малыш, не медли со мной. У нас времени мало — репетиции, концерты, зачёты, лекции, пары, возможные гастроли — мы всё время куда — либо спешим, у нас всегда нет лишних минут. И резкая, быстрая дрочка в технических перерывах, когда ты еле выбиваешься из зала, где скачешь выше — или я смотрю только на тебя — и поёшь громче всех — или слышу только тебя. Иди ко мне в объятия, пока я позволяю. А я разрешаю просто себя обнять редко — я не такой человек. И пока я разрешаю — пользуйся, малыш. Просто поцелуй, пока я не хочу чего — то большего — мягкие, скользящие поцелуи, нежные объятия, руки, блуждающие по спине. Прости, что отталкиваю снова и снова, Эрен, но отношений я не хочу. И оставляю тебя опять и опять. Горит твоя одежда, кожа под ней. У тебя буквально жар. Ты такой горячий, липнешь к моим рукам, когда я скольжу по твоей пояснице ладонями, заставляя прогнуться подо мной. Ты подставляешься под меня, толкаешься стояком в мой и стонешь. Затыкаю рот тебе рукой, потому что за стенкой Ханджи и Майк. А мы ведь не хотим, чтобы они нас слышали, верно? Хотя, они наверняка о нас всё знают. В глубине желанных снов. Я знаю, что ты всегда хочешь меня. Я знаю, знаю наверняка, что снюсь тебе. Я знаю, что ты готов кончить от одной мысли обо мне. Мы даже пробовали секс по телефону, помнишь? Ты кончил от одного только моего тихого голоса, приказывающего тебе растянуть себя. Тебе хватило только этого, чтобы кончить без рук, Йегер. Ты без ума от меня, признайся, малыш. Секунды летят слишком быстро. Концерт — поцелуи в гримёрке — машина такси — комната в отеле — выключенный свет. В нашей комнате снова стало темно. Темнота окружает нас всегда: на концерте только свет софитов, тёмные улицы, отсутствие света в номерах и гримёрках. Но иногда, когда я хочу видеть тебя, жарко хватающего воздух, задыхающегося от оргазма, я оставляю свет. Ты красивый, Эрен. Отбрось всякие сомнения, Йегер, доверься мне. Малыш, я не хочу для тебя ничего плохого. Ничего не хочу. Только лишь тебя. Ты знаешь, меня интересует только твоё тело и то, что оно способно мне дать. Поэтому, ни в чём не сомневайся, подайся ближе, поцелуй. Не бойся. Я тебя не оттолкну. Тату на теле, ночью в отеле. Я целую тату на твоём теле. Терновые ветки чуть выше ключиц, банальные, но до жути тебе идущие крылья на груди, пару неясных надписей на впалом животе, лаврые листья на тазовых костях. Их же я слегка кусаю: знаю, как тебе это нравится, Эрен. Даже удивительно, что позволю тебе остаться на ночь: обычно либо прошу уйти, и ты, слушаясь, мой покорный мальчик, уходишь. Или ты уходишь сам — без просьб, тихо собираешься и идёшь. Мы ночевали вместе всего пару раз — и сегодня я определённо хочу почувствовать тепло твоего тела рядом, обнимая тебя ночью. Чувствовать, как ты ближе ко мне жмёшься, потому что просто хочешь. Свечи горели в прошлую ночь. Романтика — на самом деле нет, в городе света нет, поэтому мне пришлось свечи зажечь. Но так правда как — то романтичнее выходит. Я мягко скольжу губами по твоей груди, задеваю языком соски, обводя их по кругу и вырываю тихие стоны из твоих красных губ. Ты извиваешься, выгибаешь спину в удовольствие, показываешь мне, как тебе хорошо. Я обхватываю твой стояк двумя пальцами, скольжу до головки, размазывая предэякулят. Знаю, что ты уже растянут и быстро вхожу двумя пальцами, сразу нащупывая округлую простату. Ты стонешь громче, насаживаясь на пальцы. Не могу терпеть — вхожу в тебя, подминая тебя под своё тело. Тебе же хорошо, малыш. Я на пределе, ты на прицеле, оставь дела прочь. Я на пределе, малыш. Вколачиваюсь в тебя, упираюсь головкой в простату и не позволяю тебе себя коснуться. Ты должен кончить без рук, малыш. Стони громче, выгибайся, ластись к рукам. Ты уже давно на прицеле — не избавишься от меня ещё долго, Эрен. Мы так просто не разойдёмся — хоть и делаем вид безразличия, в твоих глазах я вижу слепое обожание и привязанность, а в своих — что — то похожее на нежелание отпускать и пропадающую по отношению к тебе прежнюю холодность. Ты всегда оставляешь все дела прочь, Йегер, ради меня. Я только пишу и прошу придти на концерт — ты бросаешь всё и приезжаешь. Не могу даже сказать — мило это или пугающе. Мы повязаны, малыш, не отрицай этого.