(Не) родной

Нил с затаённым восхищением наблюдал за снежинками, кружащимися в белом вальсе за окном. Ветер раскидывал их в разные стороны, но они всё равно оставались вместе — возвращались друг к другу рано или поздно. Как будто не могли существовать по одиночке. Интересно, а с людьми также? Неужели со всеми? Нил слез с подоконника и сдержал тоскливый вздох — ему хотелось погулять на улице в такую погоду, но он не мог. Страх не отпускал. Держал своими когтистыми лапами, словно в клетке. Разум Нила действительно потакал его заточению, когда начинал представлять различные варианты развития событий, которые произошли бы, выйди Джостен на улицу. Ситуация усугубилась где-то неделю назад. Тогда точно так же шёл снег и совершенно ничего, на первый взгляд, не предвещало беды. Но когда Нил в подобии какого-то приподнятого настроения подошёл к окну, чтобы посмотреть какие сугробы намело за ночь на тротуарах из-за сильной метели, то оцепенел. Взгляд зацепился за чёрный автомобиль, припаркованный у дома напротив. Точь в точь как у Ромеро. Лёгкие судорожно сжались, не пропуская в себя необходимый кислород. Удары собственного сердца стали невыносимо громкими и неприятно отдавались в висках. Он один. Здесь нет его матери. И нет никого, кто бы, зная о его прошлом, мог защитить его. Да и может ли кто-то вроде него вообще быть достойным помощи? Если в следующую минуту в двери постучатся Лола и Ромеро, Нил не сможет убежать. О драке на равных и речи быть не может. Он ведь знал, что его найдут. Это не могло продолжаться вечно. Он должен благодарить судьбу за подаренные месяцы спокойной жизни и принять… принять… понести смерть от рук собственного отца. Всё плохое в его жизни сводилось под тесак Балтиморского Мясника. И Нил думал, что жил в ожидании того, когда тесак наконец обрубит те слабые нити, соединяющие никчёмного ребёнка с жизнью. Но именно сейчас он понял, что ожидание затмилось совсем другим чувством. Тягой к жизни. Желанием жить, а не существовать. Осознание поразило его сильнее, чем он предполагал. А страх того, что всё это у Нила вдруг отнимут, сковывал движения, предоставляя беспомощное тело во владение паники. Нил ненавидел её. Отвратительное чувство беспомощности и отсутствие ясно мыслить обычно злило его, но сейчас добавляло мрачных — палитра из оттенков алого, бордового, малинового, рубинового и так далее — красок в картину происходящего. Он попятился от окна, с каждым шагом всё больше ощущая, как ноги прирастают к полу, в висках нарастает гул, а рёбра как будто впиваются в лёгкие. Джостен сипло дышал, и даже то, что он не может восстановить дыхание, чертовски пугало. Как будто он боялся, что, умерев раньше, чем его найдут, отец достанет его из-под земли и убьёт снова. Не видя, куда он идёт, Нил в конце концов споткнулся о ножку кровати и упал на спину. Плохо осознавая движения своего тела и не очень хорошо ориентируясь в пространстве вокруг, он отполз куда-то в сторону. Скрипнула приоткрытая дверь. — Нил? Что случилось? — Эбби, наверное, хотела позвать его завтракать, когда зашла в его комнату. Нил, забившись под письменный стол, сильнее вжал голову в плечи, желая прямо сейчас исчезнуть. — Я могу подойти? Нил не знал. Пальцы впивались в прижатые к груди колени, потому что ему действительно нужно что-то за что можно ухватиться. И кажется если он отпустит, то не сдержится и убежит. Прямо к отцу. Потому что Нил не хотел, чтобы Натан узнал об Эбби и думал, что нашёл ещё один способ помыкать сыном. Эбби не заслуживала такого. Нил правда не хочет, чтобы ей было больно. — Мне… — из горла вырвался полухрип, отличающийся от его обычного голоса; тон предательски выдавал его состояние. Как и едва заметная дрожь. — М-мне страшно. Остатками здравомыслящего сознания он знал, что она не подойдёт к нему, пока он не скажет, что не против. И это немного успокаивало, удерживая его на хлипком плоту в море страха. Шагов до сих пор не слышно. Эбби стоит в дверях и терпеливо ждёт. Это так странно, что он — напуганный и взволнованный, едва контролирующий себя, а она — спокойная и уверенная. Разве могут такие крайности уживаться друг с другом? — Ты можешь подойти, — всё ещё хрипло проговорил Нил. Воздух проходил слишком неохотно. Нил думал, какого это задохнуться без помощи посторонних? — Нил, дыши. Медленно и глубоко, — раздался рядом голос Эбби. Не как будто из-под толщи воды, а совсем близко. Нил правда попытался глубоко вдохнуть, но всё оборвалось кашлем. — Глубокий вдох, Нил, и медленный выдох, — сказала Эбби. Она уже сталкивалась на работе с людьми в приступе панической атаки, и знала как вести себя, чтобы немного облегчить их состояние. Джостен смотрел в точку перед собой и наконец смог сделать более-менее глубокий вдох, который по ощущениям обжог его горло так, что захотелось снова закашляться. Но он сдержал новый приступ кашля и постарался как можно медленнее выдохнуть, как и говорила Эбби. — Ты молодец. Продолжай в том же духе. Даже если его дыхание восстановилось, мысли до сих пор беспокойно роились в голове, и он неуверенно складывал слова в предложения. — Нил, ты можешь описать, что ты чувствуешь сейчас? — Здесь небезопасно. Для меня. — Тебе здесь ничего не угрожает. — Я видел их машину под окнами, они пришли за мной! — его голос быстрее обретал решительность, когда в нём вскипал темперамент отца. Отец — вспыльчивый человек, и Нил не любил моменты, когда становился таким же, но сейчас упрямство внутри него отчаянно подбивало к спорам и протестам. И в то же время он вроде как понимал, что не сможет доказать Эбби, что прав, потому что для этого нужно будет рассказать ей правду о его семье, чего, конечно же, не случится. — Кто «они»? Можешь сказать мне? Он отрицательно покачал головой. Нельзя. — Нил, ты слышишь это? — вдруг спросила Эбби, и мальчик тут же насторожился. Если, конечно, можно напрячься ещё больше. — Что? — выдавил он из себя. — Тихо. Здесь тихо и спокойно, тебе ведь нравится такая атмосфера, верно? И, пожалуйста, поверь мне: ты в безопасности. Нил перевёл удивлённый взгляд на Эбби. Что-то подсказывало ему, что она не врёт. И с ним не случится ничего плохого, если он снова доверится ей. — Что я могу для тебя сделать? — спросила она. — Можешь, пожалуйста, подойти к окну и посмотреть, стоит ли под окнами дома напротив чёрная машина? Эбби кивнула, поднялась и подошла к окну. Внимательно осмотрела улицу на наличие упомянутой машины, но не нашла ни одной таковой. — Не стоит. — Спасибо, — тихо сказал Нил. Поняв, что машины больше нет, к ним в квартиру до сих пор никто не вломился, он почувствовал, как ритм сердца понемногу приходит в норму. Мышцы стали расслабляться, но из-за времени, проведённого в напряжении, их сводило тянущей болью. Пустяк на самом деле, если сравнивать с тем, что сегодня он, вероятно, всё же не умрёт. — Нил? — Эбби вновь подошла к нему и села рядом, не дотрагиваясь до него. — Я хотел убежать. Прости, — Джостен не смотрел на неё, уткнувшись головой в колени. Как дурацкий страус. — И ты забрался под стол, чтобы не сделать этого? Он кивнул. Его поведение настолько предсказуемое или это Эбби такая удивительная? — Нил, побег не помог бы тебе. На тебя влияет не место, а мысли. От них не убежишь. Нил, понимающий истину слов Эбби, промолчал. Он просто жалкий трус. — Я не… — он чувствовал, что нужно сказать. Но не мог сделать это так просто. Потому что это значило бы открыться ещё больше, а ему было страшно. — Я не хотел потерять тебя. Мне нельзя находиться тут, рядом с тобой, иначе ты будешь в опасности, — прошептал он, совсем немного надеясь, чтобы она не услышала. — Нил. Со мной всё в порядке, — её голос оставался серьёзным, и, видимо, она приняла странное объяснение от мальчика, не намереваясь задавать множество ненужных вопросов. — И я буду в порядке, если рядом со мной будешь ты. Договорились? Такие простые условия для совсем не простой жизни Нила. — Я обещаю не убегать. — Я обещаю быть рядом, — ответила Эбби и протянула ему мизинчик. Нил никогда не давал обещаний на мизинчиках, но он уверен, что это очень серьёзно. И важно. Поэтому после случившегося желание Нила выйти на улицу заметно поугасло. И каждое утро он теперь проверял чёрную машину под окнами. Она не появлялась с того дня или просто уезжала до того момента, когда Нил просыпался. Если это и правда люди отца, то действительно ли они напали на его след? Возможно, они узнали его местонахождение от мамы? Она… она ведь ещё жива, верно? Конечно, по-другому и быть не может. Не может. Потому что она говорила не переживать за неё. Нил был бы рад получить от неё подарочную туристическую открытку на Рождество. Это значило бы, что они оба в порядке.

***

Рождество наступало уже завтра, и это заполнило мысли Нила больше, чем он предполагал. Вся эта праздничная суета немного беспокоила его, окутывая чувством потерянности, потому что всё вокруг стало ещё более непривычным. Улицы превратились в какой-то странноватый красочный мир — со всякими гирляндами, светящимися вывесками, морем ёлок, смеющихся детей и фальшивых Санта Клаусов. Нил не завидовал ничему из этого, предпочитая холодному ветру и многочасовым походам по подарочным магазинам отсиживаться дома. Тут безопасно, тепло и пахнет вкусным какао, который ему приготовила Эбби. Нил ещё больше закутался в плед и продолжил читать самоучитель по французскому языку. Его учитель как-то посоветовал ему практиковать зубрёж слов и запоминание грамматики с тем, чтобы читать текст, полностью переведённый на французский язык. Поэтому сейчас Нил читает историю о неком Шерлоке Холмсе. Он улавливает суть, хотя некоторые неизвестные слова ставят его в тупик, но он не сдаётся, потому что детективная история оказалась интереснее, чем казалось на первый взгляд. Некоторое время он просто пил какао и читал, а когда услышал поворот ключа в скважине, быстро встал со своей кровати и поспешил к входной двери встретить Эбби. — Привет, — сказал он, выйдя в коридор. Женщина стояла, стряхивая с капюшона снег. Мальчик заметил большой пакет у неё в руке и предложил: — Помочь? — Да, если несложно, — с благодарной улыбкой она передала ему ношу и стала снимать верхнюю одежду. Спустя несколько минут она зашла на кухню и увидела задумчивого Нила, сидящего на стуле, а рядом с ним находился увесистый пакет. Детское любопытство берёт своё, и мальчик, заметив появившуюся у входа на кухню Эбби, спрашивает: — Что там? — Я купила курицу на ужин. Ещё картошку, немного овощей. Буду готовить жаркое, — с улыбкой ответила ему Эбби. — Здорово, — тихо отозвался Нил. В его семье праздничным считался тот ужин, на котором отец ничего не говорил. В воздухе царило хрупкое спокойствие, а не запах крови. Губы отца не растягивались в мерзко довольной ухмылке. И Мэри в страхе не сжимала руку сына. А что такое праздничный ужин у других людей? — А что ты будешь делать? — негромко спросил Нил. Эбби взглянула на него на пару секунд, пока разбирала пакет с продуктами, и уточнила: — Что ты имеешь в виду, милый? — Ну, что обычно нужно делать в Рождество? Неожиданно для Джостена Эбби коротко посмеялась, а после ответила: — Нужно делать то, что приносит тебе радость. Но твой вопрос прозвучал так, будто тебе нужен свод правил, которые стоит соблюдать, — она улыбнулась, мягко подшучивая над Нилом. Иногда его поведение вызывало в большей степени некое умиление, чем беспокойство. Но Эбби одинаково сильно дорожила всем, что позволяло ей узнать о Ниле немного больше. — А что тебе приносит радость? Особенно её приводили в тихий восторг моменты, когда он хотел узнать что-то о ней. — Когда я провожу время с близкими людьми. Что скажешь, Нил? — она нежно улыбнулась, предлагая ему с одной стороны что-то простое и обыденное, но с другой — для него это всё определённо имело совершенно другой смысл и значение. Мальчик улыбнулся, догадываясь к чему она клонит, и у него появилась идея, как это сделать. — Я помогу тебе с ужином. — Спасибо, малыш, — она ласково потрепала его по волосам. — Сейчас только найду рецепт. После приготовления ужина, Нил продолжил помогать Эбби с украшением квартиры. Ничего слишком яркого не планировалось, они просто хотели добавить немного праздника в свой дом. Потом они поужинали в уютной тишине и направились в гостиную, чтобы посмотреть вместе телевизор. Они включили трансляцию из Нью-Йорка, где, кажется, находилась чуть ли не самая большая и яркая ёлка, которую Нил только видел. И там была огромная толпа людей. Не похоже, что они боялись или чувствовали себя не комфортно в такой суматохе, им просто… нравится это? — Нил, не забудь загадать желание, — шепнула ему Эбби. Он кивнул и стал думать, что же такого загадать. В голове было много идей, но он не знал, можно ли загадывать что-то маловероятное или что-то, что он в силах сделать и без чуда? К такой, однако, странной затее, которая вроде как является традицией, он отнёсся, скорее всего, серьёзнее, чем следовало. Я хочу когда-нибудь набраться смелости, чтобы снова начать играть в экси! Они не спрашивали друг друга о желаниях, так как Эбби сказала, что если кто-то узнает это, то желание не сбудется. Нил не сомневался в правдивости слов Уинфилд. У Нила не было подарка для Эбби, в то время как она подарила ему желанный самоучитель по японскому. Он понимал, что должен что-то подарить, но идей совершенно не было. И когда Нил прямо сказал, что не знал, что можно подарить Эбби, она лишь ответила со своей доброй улыбкой: — Не переживай об этом. Я рада, что мы проводим этот день вместе — это отличный подарок. Нил кивнул. Он всё ещё немного сомневался, чувствуя себя неудобно из-за того, что не может отплатить Эбби за всё, что она для него делает. Она определённо этого заслуживает. Больше, чем кто-либо другой. Расстояние между ними составляло не более полуметра. Нил подумал, что одна идея у него всё-таки есть. Он придвинулся ближе. Тихо выдохнул. Это Эбби. Он может к ней прикоснуться. Ей можно сделать то же самое. В следующий момент он подсел вплотную к Эбби. От её тела исходило приятное тепло. Нил положил голову ей на плечо, думая о том, что обволакивающее его ощущение мягкой безопасности и надёжности очень приятное. Эбби аккуратно поднимает свою руку и протягивает её к плечам Нила, чтобы спросить: — Я могу обнять тебя? — Да, — почти не колеблясь, отвечает мальчик. Рука Эбби мягко ложится на его плечи. Нилу кажется, что у него идут мурашки по всему телу, потому что нежное прикосновение Эбби не похоже на всё, что Нил чувствовал раньше, когда кто-то его трогал. Это не собственническая хватка матери, не грубое удержание от отца, не издевательское наслаждение от Лолы. Оно не вызывает отторжение и желание сбежать. Эбби просто поглаживает его плечо — никакой скрытой угрозы Нил не чувствует, поэтому позволяет себе выдохнуть. — Спасибо, Нил, — прошептала Эбби. Так и прошло первое на памяти Нила Рождество — в объятьях и с запахом какао.

***

Во второй половине учебного года Нил планировал полностью сосредоточиться на учёбе и на том, чтобы ещё больше привыкнуть к учителям. Тот маленький шаг, который он сделал навстречу Эбби в Рождество, как бы вдохновил его немного потеснить свои границы для некоторых людей. Он говорил увереннее, держался серьёзней, чем до этого, и на не озвученные вопросы о переменах взрослых отвечал полуулыбкой. Потому что объятья Эбби похожи на приближающуюся весну — помогают чему-то маленькому и неокрепшему расцвести, согревают теплом и радуют ясным небом. Нилу весна определённо нравилась больше, чем зима. Потому что зима всегда воспринималась им как холод, пробирающий до костей, сильный ветер и повторением слов: «Неужели ты замёрз, Натаниэль? Я могла бы тебя согреть, но твой папочка говорит, что ты наказан». Зима — это сугробы, леденящие каждую клеточку тела. Зима — это сжимать в руках кусок льда и ждать блаженного онемения новой раны. Зима — это как одна огромная язвительная ухмылка его отца, от вида которой всё внутри будто покрывается ледяной корочкой и в отчаянии стынет. Но Эбби удалось наложить поверх его воспоминаний свой тёплый отпечаток. Конечно, это больше похоже на пластырь для пулевого ранения, но всё лучше, чем совсем ничего. Возможно, Нил не заметил бы и приближения весны, если бы его учитель по-французскому не начал с ним диалог на одном из уроков: — Dis-moi quelle période de l'année tu aimes et pourquoi? — J'aime le printemps, — ответил Нил, но затем ненадолго замолчал, вспоминая нужные слова и соединяя их в предложение, чтобы избежать ошибок. — Ces mois-ci, il fait chaud et… tout est comme s'il fleurissait. — Bon.* Нил вдруг думает, что никогда не говорил своей маме о том, что ему нравится весна. Хотя кого он обманывает? Что он вообще говорил ей, не касающееся их семьи и того, что ему больно? Что она может знать о нём или его чувствах, кроме того, что он тоже хотел сбежать из Балтимора? Кажется, всё ведёт к тому, что их связывает только кровное родство и общая ненависть к Натану. Нил, к слову, так и не получил открытку, подписанную именем Мэри Хэтфорд, но он не то чтобы сильно расстроен. Он понимает, что у его матери есть дела и задачи поважнее, чем тратить драгоценное время на отправку открыток. Нил мог бы позвонить дяде Стюарту, взяв его номер из той самой папки, которую он по-прежнему прячет в потрёпанной спортивной сумке на самом дне нижнего ящика своего комода. Он правда мог просто позвонить и спросить, связывалась ли с ним сестра, но его что-то останавливало. Как будто это было неправильным. — Не ищи меня. Натан, скорее всего, натравит своих людей искать именно мой след, потому что будет думать, что мы с тобой в любом случае вместе. Так что тебе лучше просто сидеть тихо и не мешаться под ногами, ладно? Он помнил это. Поэтому и по сей день не притрагивался к папке.

***

— Эбби, мы можем поехать на озеро, когда станет теплее? — немного неуверенно, но главное, что решился, спросил Нил, отрываясь от чтения книги. — Конечно, — с улыбкой поддержала его затею Уинфилд. Она вроде как работала над чем-то, сидя за компьютером, но Нил уверен, что на его вопрос она ответила осознанно, а не автоматически в попытке отмахнуться. Май, конечно, выдался довольно тёплым, но для долгой дороги и проведения большей части дня на улице Нилу хотелось погоду близкую к летнему зною. Он хотел бы ощутить и понять, каково это греться под лучами солнца, а не смотреть на него через окно душной комнаты. Решая больше не отвлекать Эбби, Джостен вернулся к чтению книги-самоучителя, подаренной Эбби на ненастоящий День Рождения Нила. Снова история, полностью переведённая на французский, но на этот раз о Питере Пэне. Интересно читать о стране, где живут дети и не взрослеют, а просто радуются своей беззаботной жизни. Иногда им досаждают пираты, но команда под предводительством Питера Пэна раз за разом даёт им отпор. Нил всего лишь допустил мысль о том, каково это выбрать счастливое детство, а не жизнь, где рано или поздно нужно повзрослеть, но из-за этого оказался в большей задумчивости, чем планировал. Он словно никогда не мог назвать себя ребёнком в полной мере. Скорее — инструмент или проект, который с момента создания старались запрограммировать на определённые действия и команды. Дрессировали и закаляли. Нетландией Нила в доме Мясника была его комната. «Логовом» или «Убежищем» чулан, в котором его периодически закрывали на неопределённый промежуток времени. Почему место, где его оставляли против воли, считалось одновременно убежищем? Потому что он оставался один и никто, казалось, не вспоминал про его существование вообще. Так что там он мог зализывать раны, выплакивать всю боль и готовиться к следующей встрече с кровожадными «Пиратами». Нил с опозданием понял, что завидует той детской радости, которая чувствовалась в репликах детей, живших на острове Нетландия. Потому что ему казалось, что полноценная Нетландия уже давно перестала для него существовать. Он не мог назвать таковой свою комнату, потому что его часто мучили кошмары по ночам, после которых хотелось завернуться в одеяло с головой и взвыть от фантомной боли, проходившей разрядами тока по всему телу; и потому что он изредка всё ещё оглядывался в окно с боязнью снова увидеть чёрную машину. Джостен скорее внушил себе чувство мнимой безопасности своей комнаты, чтобы хоть где-то чувствовать себя спокойнее. Но, думая немного дольше о Нетландии и её проявлениях, Нил предположил, что воплощение его Нетландии — это Эбби. — Нил? — позвала Эбби, отвлекая его от того вихря мыслей, которые не покидали его голову, пока он читал занимательную историю Питера Пэна. — Да? — мальчик перевёл взгляд на Уинфилд. — Я хотела бы с тобой поговорить о своей работе. В следующие выходные мне придётся взять пару ночных смен, потому что моя напарница ушла на больничный. Ты останешься один дома на выходные. Я немного волнуюсь по этому поводу, поэтому нашла объявление девушки, которая за не слишком большую плату готова приглядеть за тобой. Что скажешь? Ты будешь чувствовать себя комфортно рядом с ней? Нил мог согласиться, даже если бы она не озвучила последние два предложения, потому что понимал, как работа важна для Эбби, но ей всегда нужно было знать его мнение; что он не против; что всё хорошо; что она может не беспокоиться о нём. — Да, я буду в порядке, — ровным голосом отозвался он. Эбби с мягкой благодарностью улыбнулась и сказала: — Спасибо, малыш, ты мне очень помогаешь. Нил выдавил из себя улыбку. Всё-таки это значит, что он встретится с ещё одним незнакомым человеком. Действительно ли он сможет расслабиться рядом с той девушкой или не стоит вообще беспокоиться о ком-то, кого он увидит лишь единожды? Но он сказал Эбби, что всё в порядке, так что, вероятно, он должен постараться и пересилить себя, чтобы Эбби смогла увидеть и понять, что он маленькими шагами движется к тому, чтобы стать лучше. Обычным, таким, как все дети. И именно она вдохновляет его не останавливаться идти. Да, это нелегко, но и не тяжелее, чем удерживать в руках тяжёлый тесак отца больше получаса без перерывов и с почти наступившим растяжением связок. Нил думает, что всё не так уж и плохо, когда девушка представляется «Дэн», а позже выясняется, что она играет в экси. Последнего факта более, чем достаточно, чтобы Нил мог почувствовать себя немного более в своей тарелке рядом с ней. Но на самом деле выяснилось это случайно и немного странно. Вечером она сидела за письменным столом Эбби и сказала, что у неё много домашки, так что их обоих вполне устраивал относительно тихий вечер без вынужденных разговоров. Нил посмотрел на настенные часы и заметил, что до начала матча по экси между Шершнями и Красными пандами осталось десять минут, так что включил телевизор и убавил звук до минимума. Не так уж и важны ему слова комментатора или объявление имён игроков, как просто возможность видеть всё происходящее на поле. Дэн, кажется, по началу и не заметила, что телевизор включился, так как в комнате по-прежнему оставалось тихо, но когда она ушла на кухню за стаканом сока, то на обратном пути всё же обратила внимание: — Тебе нравится экси? — вопрос звучал глупо и неловко, и Дэн мысленно дала себе прозвище «Душа компании», потому что мальчик явно не из тех, кто стал бы просто так поддерживать разговоры ни о чём. К её удивлению он ответил: — Да. — Круто. Кто играет? — вопрос слетел с языка сам собой, и Дэн подумала, так ли скоро возненавидит её Нил за болтливость, ведь им предстояло провести вместе эти выходные. — Красные панды и Шершни. Шершни уже получили одну красную карточку, а первый тайм даже не закончился, — Нил не очень понял, зачем сказал это, но ему показалось, что Дэн вроде старалась разговорить его впервые за три часа тишины. Возможно, им обоим просто стало скучно. — Меня бесит, когда кто-то пытается компенсировать свою технику силовыми приёмами, это только доказывает, насколько игрок не уважает экси, — недовольно фыркнула Дэн. — Вместо того, чтобы совершенствовать свои навыки, они пытаются буквально «выбить» более сильного соперника с поля, но потом наступает пенальти, и всё становится немного более справедливо. — Я согласен с тобой, — отозвался Нил. Он не ожидал, что их мнения сойдутся, потому что на первый взгляд ребята казались довольно разными. — Помню меня как-то раз неудачно толкнули на паркет. Я уже была почти у ворот, когда один из защитников врезался в меня, и я упала, подвернув лодыжку. — А мяч? Ты его потеряла? — Ещё чего! — гордо сказала она. — Они обломились, потому что я отдала пас нашему нападающему, и он забил гол. Но на поле меня больше не выпустили в тот день. — Значит, ты хорошо играешь? Дэн немного смутилась такому прямому вопросу, но старалась не подавать виду. — Ну, по крайней мере так говорит тренер. Дэн посмотрела на экран — игроки как раз уходили с поля на перерыв перед вторым таймом, и решила снова завести разговор: — А тебе просто нравится смотреть экси или ты и сам играешь? Она заметила, как напряглись плечи мальчика, но лицо оставалось довольно невыразительным. Наверное, иногда ей всё-таки стоит держать язык за зубами и не говорить то, что не следует. — Раньше играл, — коротко ответил мальчик. — Если хочешь, можешь не рассказывать, но что тебе мешает сейчас? — Я не люблю выходить на улицу. Ответ озадачил их обоих, Нила — потому что он не ожидал, что скажет часть правды девушке, с которой знаком несколько часов, а Дэн — потому что она не думала, что причина, по которой одиннадцатилетний мальчик сейчас не играет в экси, может быть серьёзной. Молчание между ними стало довольно тяжёлым и ощутимым. Нил винил себя, что проболтался только потому, что разговорился с Дэн на тему экси. Она странным образом вызывала подсознательное желание довериться, которое Нил теперь хочет игнорировать. Оно того не стоит. Уже вечером в воскресенье они попрощаются и больше не увидятся. Хотя, возможно, однажды Нил увидит её на трансляции одного из матчей. Но сам он надеялся, что Дэн никогда не вспомнит его и то, что он сказал в особенности. Дэн вернулась за свой стол, намереваясь продолжить выполнять домашнее задание, но мысли возвращались к Нилу, который вновь увлёкся просмотром матча. Он наверняка выстроит стену дозволенного в их общении после этого разговора, и здесь определённо есть вина Дэн, которой просто не стоило лезть туда, куда не просят. Девушка поняла, что матч закончился, когда сзади послышался скрип половиц и едва слышимые удаляющиеся шаги. Потом закрылась дверь в одну из комнат, и гостиная погрузилась в звенящую тишину. «Ушёл спать» — подумала Дэн. — «Эбби предупреждала, что его могут беспокоить кошмары, нужно быть готовой в случае чего… Но что я могу сделать? Или что должна? Навряд ли он подпустит меня близко…» Прошёл ещё один час, когда с заданием по алгебре наконец было покончено, и Дэн со вздохом облегчения переместилась на диван, блаженно развалившись на нём. Спина ужасно затекла и сейчас разве что не скрипела от смены положения. Дэн прикрыла глаза на пару минут, когда вдруг услышала звук уведомления о пришедшем на её телефон сообщении. Ей написала одноклассница и по совместительству их полузащитник, спрашивая про дату их следующего матча. Как вице-капитан Дэн, конечно же, помнила все предстоящие матчи, так что сразу же ответила, хоть ей и жутко хотелось спать. Она отложила телефон на кофейный столик рядом с диваном, подтянула ближе к себе плед и уже хотела провалиться в сон, как вдруг какая-то из дверей скрипнула и открылась, а потом послышались торопливые шаги, минующие гостиную и закончившиеся, кажется, на кухне. Подумав о том, что нужно проверить всё ли хорошо с её подопечным, Дэн поднялась с дивана и, подавляя зевок, направилась на кухню. Там она увидела Нила, который, налив молока в стакан, поставил его в микроволновку. Под мерное урчание микроволновки Дэн нарушила тишину: — Что-то случилось? Нил обернулся и посмотрел на неё, но казалось, будто взгляд голубых глаз прошёл сквозь девушку. — Не спится, — коротко ответил тот и отвернулся, кажется, больше увлекаясь наблюдением за вращающимся в микроволновке стаканом, чем разговором с Дэн. Дэн несколько растерялась, не зная, что сказать или что сделать, но подумала, что мальчик довольно самостоятельный, раз решил не беспокоить её, а просто попить тёплого молока, как обычно и рекомендуют в случаях бессонницы. — Если я могу что-то для тебя сделать, ты только скажи, хорошо? — но всё же ей нужно было знать, что он в курсе, что может обратиться к ней за помощью в случае чего. — Хорошо. Я… — он замялся, сомневаясь, стоит и можно ли просить её о таком, но сейчас здесь не было Эбби, к которой он мог бы обратиться с просьбой, так что пришлось перебороть собственную гордость и нежелание выглядеть слабым в глазах других. — Ты можешь, пожалуйста, посмотреть, что в моей комнате никого нет? — Никого — это по типу всяких чудовищ? — уточнила Дэн. — Да, — Нил предпочёл согласится с таким странным вопросом, чем объяснять что-либо ещё. — Конечно, — что ж, вроде вполне обычная просьба для ребёнка. — Допивай молоко, и мы вместе пойдём и разберёмся с этим. Нил выпил молоко, не почувствовал должного удовлетворения и разливающегося тепла внутри — наверное, потому что рядом нет Эбби, говорящей, что он в безопасности — и повёл Дэн в свою комнату. Глупо. Она не обязана этого делать. А он не должен был даже просить. Но всё вышло так, что теперь они стоят перед входом в его комнату. Дэн поворачивает ручку, открывает дверь и заходит в комнату. За последние несколько недель самое странное, что она делает — это осматривает каждый угол комнаты, заглядывает под кровать, открывает занавески на предмет присутствия… монстров, по словам Нила. Ладно, она правда не может обвинять мальчика в ночных кошмарах, так что оборачивается к нему, всё ещё стоявшему на пороге, и с улыбкой заявляет: — Здесь нет никого, кто мог бы представлять для тебя опасность. Всё нормально. Нил помнит. Помнит, как проснулся в холодном поту и быстро колотящимся сердцем и увидел в углу комнаты тень. Высокая, будто ростом до самого потолка, и широкая, а ещё, кажется, она стала надвигаться на него, пока он не включил настольную лампу на прикроватной тумбочке. После сна, в котором отец пытался придушить его за очередную провинность, этого оказалось достаточно, чтобы он быстро покинул свою комнату, чтобы успокоиться и выдохнуть наконец. — Спасибо, — тихо выдавил из себя Джостен, заходя внутрь. Здесь было немного неуютно, но дело не только в присутствии малознакомого человека, но и в том, что комната до сих пор по большей части была погружена во мрак. Темнота небезопасна. Она делает человека беззащитным. Плохо. Плохо. Плохо. — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает его Дэн, видя, как взгляд мальчика мечется от одного угла к другому. Она начинает сомневаться, что дело здесь только в монстрах. Вместо ответа Нил подходит к выключателю, и комнату озаряет яркий свет от люстры. — Я просто посплю с включённым светом, — то ли для себя, то ли объясняя что-то Дэн, говорит он. — Дэн, уже довольно поздно, тебе тоже нужно поспать. — Ага… — немного заторможено отвечает Дэн. — Доброй ночи, — говорит Нил, красноречиво стоя рядом с выходом из комнаты. Опомнившись, Дэн быстро отвечает: — Хороших снов, — и выходит, сразу же за ней закрывается дверь.