la mia casalinga.

стоял теплый летний день. в Питере такие дни — редкость, поэтому все старались полностью насладиться ими. тем временем, в одной из маленьких квартир на окраине города, разгорался своего рода скандал. господи, ну что на этот раз? — Серый, я тебе сколько раз говорил: не разбрасывай свои носки где попало! — громко отчитывал того Олег. — ты же знаешь, что я занят работой! — в ответ кричал Сергей. — это не значит, что можно разбрасываться вещами. я тебе не домохозяйка, чтобы постоянно бегать и убирать за тобой! — он кинул в того один из его носков. на самом деле Волков и вправду был похож на домохозяйку: всегда вылизывал квартиру до блеска и постоянно терся на кухне, что-то готовя. зациклившись на этой мысли, Сергей полностью перестал слушать монолог своего друга о чистоте и порядке, представляя того в красивом кружевном фартуке и со шваброй в руках. он прикусил губу, стараясь подавить смешок, что выходило не очень удачно. — ты меня вообще слушаешь? я тут перед кем стою, распинаюсь? — такое неуважение со стороны Разумовского, Олег уже не в силах терпеть. молча и медленно, сложив руки на груди, начал приближаться к тому, всем видом показывая исходящую от себя угрозу, заставляя бедного Серёжу отходить назад, пока не загнавшись в тупик, тот не уперся в стол. — и что же ты предлагаешь с тобой делать? — оглядывая Разумовского сверху-вниз спрашивает Волков. — п-понять и п-п-простить..? — в страхе проговорил он, ведь от разъяренного Олега можно ожидать, что угодно. — нет, мой дорогой, в этот раз это не прокатит. — спокойно шепча это уже над самым ухом, опаляя горячим дыханием и чувствуя, как по телу парня проходит дрожжь. в одно мгновение Олег резко разворачивает Сергея, нагибая прямо на стол. расстегивая ремень его джинс, быстро снял вместе с нижним бельем, оголяя бледные ягодицы. почувствовав шлепок по одной из них, Разумовский дернулся, одной рукой смахивая в сторону документы со стола, за что получил уже более звонкий шлепок по второй яголице. решив, что так не пойдет, Олег потянулся за ремнём — благо, он далеко его не убирал — и, заломив Серёжины руки, крепко стянул их, без возможности выбраться. тот ещё пытался сопротивляться, но был бессилен перед хваткой Волкова. сделав ещё один шлепок на последок, он отошел к прикроватной тумбочке за смазкой — оставляя парня в таком положении, зная, что тот никуда не денется — и вернулся буквально спустя минуту. Олег выдавил на пальцы содержимое флакончика, размазывая и специально медленно вводя один палец в Сергея. реакция не заставила себя долго ждать: издав какое-то мычание, он попытался оттолкнуться, за что и получил рукой по — уже розоватой — ягодице. после этого, более резче последовал второй палец, двигаться в нём. Волков едва сдерживал себя, поэтому добавив третий палец, он вскоре вышел под недовольный стон Разумовского. парень по-быстрому стянул с себя одежду и, перевернул друга лицом к себе, не забывая снять с его затекших рук своеобразные оковы. Сергей обвил ногами талию Олега, в нетерпении притягивая его к себе. Волков вошел, начиная постепенно двигаться, тем самым вызывая стоны со стороны Серёжи. наклоняясь и завлекая парня в глубокий и влажный поцелуй, Олег — как самый настоящий волк — кусает и оттягивает его за губы, но тот не отстраняется, а наоборот, охотно отвечает, не замечая, как быстро наращивается темп и, как Волков уже в прямом смысле вколачивается в Разумовского, а тот — уже не сдерживаясь — рванно кричит, руками царапая спину парня. всего несколько мгновений и Олег уже изливается внутрь Сергея, выходя из него и теперь они вместе пытаются отдышаться. оглядевшись, увидев бардак из документов вокруг, Волков выдохнул: — ну ты и свинья, Серёг.