Солянка из фандомов

Джеймс заходил в их с Нат маленькую квартирку в Бруклине с невероятным количеством мыслей в голове как бывало после очередной беседой с врачом. Ещё до войны многие относились к психологии, психотеропевтам и всей этой теме с большим скепсисом. И хоть сейчас, в 21 веке, поменялось практически всё, он всё равно не понимал, зачем ему назначили беседы с доктором. Нет, понимал, Барнс далеко не глупый. Просто... Кошмары так и не прекратились, чувство вины огромным комом стояло в горле изо дня в день не собираясь уходить уж точно, а внутренний голос то и дело надрывался с криками: «Убийца!», «Ты не достоин ходить по улицам с обычными людьми.», «Убийца!», «Может, уже сделаешь одолжение и покончишь со всем этим и с собой заодно?», «Убийца!». Убийца. Это клеймо будет с ним теперь всегда. А бионическая рука и нечеловеческая сила тому подтверждением. Подняв на руки белоснежного зеленоглазого кота, сразу начавшего обвиваться вокруг ног, Барнс прошёл к маленькой кухне, приманивавшей приятным запахом чего-то мясного. Романофф стояла в обычных серых широких штанах и, кажется, надела футболку Барнса. Плечи не напряжены, руки спокойно режут салат, рыжие волосы забраны в косу – так ей было удобнее всего ходить по дому. Баки нравилось вот так украдкой наблюдать за ней – спокойной, не задумывающейся о секретных файлах Щ.И.Т.а, которые она опубликовала, не пытающейся его обезвредить, сидя на шее – последнее, несомненно, особенно грело душу, пусть он и был в тот момент Зимним Солдатом. Ничего не выдавало в ней агента, шпиона, супергероя, кроме... –Не стоит подкрадываться к человеку с ножом в руке, особенно, который владел им в качестве оружия чаще, чем столовым прибором,–Наташа обернулась на стоящего в дверях Барнса, подпирающего косяк с котом на руках. ...Да, вечная бдительность её выдавала и иногда даже чересчур. –Не стоит недооценивать человека, который сломал с сотню таких ножей,–фраза вышла немного неудачной по мнению Барнса,–тем более, я бы увернулся. –Тут и не поспоришь,–Нат улыбнулась своей мягкой улыбкой полной теплоты и лёгкости и поцеловала своего мужчину в качестве приветствия.–Как всё прошло? Есть успехи? Как всё прошло? Романофф задавала этот вопрос после каждого сеанса. И каждый раз, получая совсем не оптимистичный ответ, не переставала говорить Баки, что всё будет хорошо. Ведь, по её мнению, в Ваканде его освободили от кода и программы Зимний Солдат, а кошмары, после которых он просыпается с криками и нередко слезами, стали уже не таким частым явлением. Романофф не теряла оптимизма. Странно. Так странно. Всё это странно и выматывающе. Баки не понимал, как она держится. После всего, что пережила. Всех битв и войн, заговоров и их раскрытий, после стольких смертей. Да он даже не понимал, как их недодружески-рабочие отношения переросли в совместный быт, любовь, кота, общее будущее. При том, что Солдат ведь правда пытался убить и её, взорвав или автоматным огнём. Наташа снисходительно относилась к Джеймсу, когда он в сотый раз (или уже сто первый?..) извинялся за это, оправдывая всё долбанным приказом. Баки было бы на каплю легче, если бы приказы, не смотря на сотни разморозок и заморозок и прожигание током мозгов, не всплывали в памяти вне креокамеры. –Эй, мы же уже обсуждали,–Нат видела баталии в голове Баки, отражавшиеся на его потерянном лице. Отложив вилку, она взяла его за руку, приводя в чувства и стараясь выкинуть мысли, просто забыть их. Джеймс попытался поднять стремительно опускавшиеся уголки губ, но сил просто не было. Он хотел бы быть, как Наташа, она вызывала только гордость и восхищение. Пройдя через весь бардак, она старалась радоваться жизни и не смотреть в прошлое, которое как и его не было радужным. –Джеймс,–она называла его так, чтобы прибавить серьёзности в то, что скажет дальше. Баки невольно мысленно улыбнулся, что так хорошо выучил её привычки. –Не надо, слышишь? Не надо думать об этом.–Романофф водила большим пальцем по правой руке, чтоб он почувствовал её тепло, а другой рукой слегка коснулась бионического плеча.–Ты – жертва и ты не виноват во всём случившемся. Повисла тишина. –Может, мы оба – жертвы,–хмыкнула Наташа и вернулась к ужину. –Ты тоже не виновата,–выдавил Барнс и одновременно корил себя, что не может сейчас дать больше, чем это предложение, но пообещался сделать позже. –Иногда... Иногда всё кажется таким обычным. Когда я жду тебя из магазина, готовлю еду или когда читаю книгу, а ты лежишь рядом вместе с котом. Как будто... Как будто мы двое обычных людей, которые любят друг друга.–Наташа грустно улыбнулась, настроение подпортилось, за что Барнс также дал себе мысленного пинка.–Не было ни Альтрона, никакой Ваканды, Красной... комнаты, суперсолдатов, ведьм и магов. Ни-че-го. А потом... Потом по телеку показывают Тони и других Мстителей, в который раз перемывая кости. И всё, что было, уже кажется неотъемлемой частью. Будто, без этого было бы пусто. И хоть плюсов явно больше в обычной жизни, внутренний голос так и кричит, что нет. Мы бы не смогли, Бак. Я бы не смогла. Я бы слетала обратно в сорок первый и отговорила идти тебя на войну, но сама бы...сама бы прожила всё заново, по-другому я не умею. –Я бы тоже прожил всё заново, хотя бы ради этого,–Баки осмотрел сероватые обои в их кухне, окно с красивым видом на родной район. –О, нет! Я люблю тебя настолько, что не позволила бы прожить этот ад ещё раз! Ты – жертва в этом измерении. Я не хочу думать, что в других твоя версия страдает так же. И снова её серьезный вид, контрастирующий с недавно совсем потерянным и отдалённым. Ещё одна черта Наташи, вызывающая гордость у Барнса – она так быстро откидывает ненужные факторы. Просто опустошает голову от обижающих её фактов. –Но то, что было в КК тоже ад,–обреченно взодхнул Баки. И Наташа не могла не согласиться, хотя бы потому, что теперь не может иметь детей. –В любом случае, это прошлое. И это мы тоже обсуждали. Пожалуйста, поговори с миссис Уоррис откровенно, она поможет и тебе станет легче. Я очень переживаю. –Хорошо, я попробую,–наконец Баки последовал примеру Нат и стал уплетать свой ужин. Он вспоминал, как было тяжело с осознанием того, что убил такое количество людей, когда в первый раз пришёл в себя и вспомнил Стива. И как стало легко, когда его каждые несколько дней в Ваканде навещала Романофф, интересуясь состоянием. Наташа стала для Баки тем маяком, лучиком света, луной в тёмную ночь, направлявшей на истинный путь, и неотрывной ниточкой, удерживающей на плаву. Она стала тем, ради чего стоило побороться за отсутствие кошмаров. Ведь и ей это причиняло боль и очень большую. Наташа редко это показывала, но скрыть красные глаза после душа просто невозможно. И даже тогда она ему улыбалась, хрупкая и зареванная она говорила ему не сдаваться и быть сильным, когда у самой сил не было. Его благодарность измерить было невозможно, а любовь к этому человеку подавно. –О, Тони,–пожала плечами Нат в ответ на зазвонивший телефон,–говорю же, по-другому не умею.