Я сама огонь

      Су Рён выскочила из номера Логана, и, смахивая слёзы с лица, направилась к лифту. Дочери нет в живых уже несколько месяцев, а боль, как и в первый день, терзает ее душу. Внезапно дыхание перехватило, ноги подкосились, и, чтобы не упасть, женщина облокотилась на стену. Силы покинули ее в одно мгновение, захотелось разрыдаться и своим криком оглушить весь мир.       Горюющую мать не особо сейчас волновало, почему Логан Ли обвиняет ее в несправедливом отношении к погибшей дочери. Она не собиралась оправдываться перед человеком, который причинил боль Соль А. Но больше всего на свете Су Рён сейчас ненавидела саму себя. Она жила столько лет с чудовищем и не знала о страданиях родной дочери, она не могла быть рядом и разделять все горести и радости. И в конце концов, когда узнала её, не смогла спасти...       Логан в этот миг стоял у двери своего номера и хладнокровно смотрел на слёзы женщины, которую ненавидел. Противоречивые чувства вдруг образовались у него внутри. Рыдания Су Рён не казались наигранными, наоборот, они заставляли его сердце обливаться кровью. Он давно сделал вывод для себя о том, что эта женщина не заслуживает счастья. Тогда почему ему вдруг стало её жаль? "Быть может, она сожалеет? Быть может, раскаивается в том, что обрекла Соль А на жизнь без семьи?" - думал он.       Каждый из них ненавидел себя, и ради того, чтобы хоть чуть-чуть облегчить чувство вины, они были готовы свалить всю вину друг на друга.       Су Рён вышла на улицу. Шёл ливень, застилая своею пеленой всё, что было вдали. Зонта под рукой не оказалось, да он и не нужен. Она поплелась по широкой аллее, позволяя крупным каплям хлестать лицо и тело. Стало холодно. Но только снаружи. Внутри по-прежнему пылал огонь, который не мог погасить никакой дождь.       Логан подошел к окну, одновременно перебинтовывая свою ладонь, чтобы посмотреть вслед этой несчастной женщине. Просто посмотреть, как она сядет в авто и уедет. Но не тут то было. Его глазам предстала совершенно другая картина. Су Рён шагала вдоль аллеи, задрав голову к небу и мокла под дождем.       Насколько тяжело было сейчас ей, не знал никто. Су Рён позволила себе побыть немного слабой, дала волю слезам, которых под ливнем все равно никто не видел, но только сейчас, пока она бредет до пентхауса, где заново наденет маску и никому не позволит увидеть её слёзы.