277 дней

      Тебя нет рядом уже больше восьми месяцев. Если точнее, сегодня двести семьдесят седьмой день, как я пытаюсь смириться с твоим отсутствием.       Ты хуже, чем наркотики, я знаю, уже успела сравнить. Или лучше, как это сказать правильнее? Ты бежишь эйфорией по венам, взрывая их изнутри. Хотя и ломка по тебе жёстче. Каждый день задаюсь вопросом, переживу ли его.       Я обещала тебе, что буду сильной. Но и ты обещала, что будешь рядом. Не всегда удается сдержать слово, правда?       Воспоминания ещё свежи, будто все было только вчера. Прикрываю глаза. Чувствую твое дыхание на своих губах. Ласковые слова, что щекочут ухо и проникают под кожу, к самому сердцу. Теплые пальцы, невесомо скользящие по телу. Сладковатый запах твоих духов. Смородина и яблоко. Терпкий вкус их, который я слизывала с твоей кожи. Ты смеялась, морщила нос и называла меня маньячкой. Хотя в глазах твоих играли чертенята.       На полочке в коридоре стоит полупустой флакон твоих духов. В тайне надеюсь, что однажды утром ты снова воспользуешься ими и выйдешь за дверь нашей квартиры. Надеюсь, хоть и знаю, что это невозможно. Но выбросить их у меня не поднимается рука. Как и твои вещи из шкафа, зубную щетку и любимую кружку. Я все же слабее, чем ты меня считала.       Снова трезвонит будильник. Нехотя открываю глаза. Сегодня пятница. Впереди два абсолютно пустых и бессмысленных дня. Ненавижу выходные. В рабочую неделю у меня есть возможность дольше не появляться дома. Раньше я бежала с работы, чтобы скорее увидеть тебя. Уткнуться носом в шею и вдыхать тебя, пытаясь надышаться. Ты замирала под моими руками, позволяя насладиться совместными минутами. Целовала меня в висок…       Сейчас каждый день похож на предыдущий. Я задерживаюсь в офисе, чтобы не видеть этого черного, безжизненного оконного проема, когда стою возле подъезда. Прихожу поздно вечером, чтобы погулять с собакой и лечь спать. Она тоже скучает по тебе. Наша Лекси. Первые пару месяцев она недоуменно смотрела сквозь меня в двери, ожидая, что сейчас войдёшь ты. Неуверенно махала хвостом и поднимала вопросительный взгляд. А я сжимала зубы и опускалась на колени рядом, зарываясь пальцами в густую золотистую шерсть и утыкаясь лбом в лохматую шею.       – Мама не придет, Лекс, – шептала я, глядя в карие глаза, не в силах говорить громче.       У нас очень умная собака. И это понимание в ее глазах убивало меня осознанием необратимости происходящего.       Поднимаюсь с постели, потирая глаза. Их жжет, будто они полны песка. Все время забываю купить капли. Раньше этим занималась ты. Шлепаю босыми ногами в ванную. Привычный утренний ритуал. Умыться, выгулять Лекси, сыпануть ей корма и налить чистой воды.       Взгляд цепляется за полупустую пачку кофе. Сегодня мне не хочется даже его. Перебираю развешанную ровными рядами одежду. Ты научила меня утюжить и вешать рубашки на плечики и в шкаф, а не сваливать на стул в надежде, что все останется не измятым.       Черные джинсы, теплая черная рубашка и крупные мужские часы. Пачка сигарет с подоконника отправляется в карман. Пожалуй, единственная привычка, от которой ты меня не смогла отучить. Устав бороться, лишь стала заставлять покупать дорогие сигареты, а не «курить всякую гадость». Красивая газовая зажигалка с выгравированной совой, почти в точности копирующая мою татуировку. Очередной твой подарок.       Убивать себя, так со вкусом, да?       Ключи от машины остаются на крючке в прихожей. Сегодня я планирую избавиться от этого наваждения.       – Буду поздно, Лекси. Пьяная и, возможно, не одна.       В ответ укоризненный взгляд карих глаз, провожающий до двери и остающийся в памяти. Чувствую себя виноватой перед ней. Будто предаю и ее тоже. А не только тебя. Рабочий день прошел… Можно сказать, что как обычно, потому что я даже не пытаюсь замечать разницу между ними. Пальцы механически опускаются на кнопки клавиатуры, оставляя за собой черные символы на экране. Писк телефона, казавшийся тебе противным, периодически вырывает из оцепенения. Заученный ответ, и глаза снова возвращаются к мерцающему монитору.       Стрелки в часах отмерили последние секунды рабочего дня. Вызываю такси и через полчаса стою перед яркой неоновой вывеской. Ты не любила этот клуб. Оплот разврата и порока. Именно то, что мне сегодня и нужно.       За барной стойкой симпатичная девушка.       – Виски, пожалуйста, – прошу, усаживаясь на высокий стул. – Восемнадцать есть, – с кривой улыбкой в ответ на вопросительный взгляд.       – Вижу, – понимающая ухмылка.       Изучаю ее, наблюдая за четкими отточенными движениями. Аккуратное колечко-пирсинг в носу. Забитая цветными татуировками левая рука. Крупное серебряное кольцо на большом пальце правой. Оценивающий взгляд, иногда падающий на меня. Черные волосы, собранные в высокий хвост.       Ищу малейшие черты сходства с тобой в каждой, которую вижу, но нахожу лишь различия.       – Первый раз здесь? – вопрос, прозвучавший ближе, чем я ожидала, выдергивает из задумчивости.       Отрицательно качаю головой, залпом выпивая темную жидкость, поставленную передо мной. Жидкий огонь обжигает горло. Язык вяжет, а пламя растекается по венам.       – Воу, – ухмыляется.       – Повторите, пожалуйста.       – Можно на «ты», – улыбается. – Не видела тебя здесь раньше.       – Не любитель подобных мест, – чуть морщусь.       Жидкость во втором стакане уже не хочется замахнуть разом. Качаю стакан, изучая золотые блики, играющие на его гранях от яркого света прожекторов.       – Что же привело тебя сюда сегодня?       – Не хочу домой, – вторая порция присоединяется к предыдущей.       – Что-то закусить надо?       Мотаю головой:       – Пока нет.       – А потом не надо будет, – усмехается.       Ну и отлично.       Не знаю, только думаю это или же произношу вслух. Порой мне кажется, что скоро я разучусь общаться с людьми.       «Алиса».       Знакомый голос звучит за спиной. Оборачиваюсь, но рядом никого нет. Меня бросает в жар. Закатываю рукава до локтя, жестом прошу снова наполнить стакан.       Оценивающий взгляд по картинкам, выжженным на руках, и тонким шрамам на запястьях.       – Хочешь поговорить?       И этот взгляд. То ли сочувствие, то ли жалость. Ненавижу.       Снова горькое пламя по венам. В голове уже шум.       Ты бы была недовольна.       Морщусь и мотаю головой, пытаясь отогнать воспоминания, заботливо подсунутые больной памятью.       – Если обо мне, то нет.       Она пожимает плечами и уходит к другим клиентам.       Разворачиваюсь лицом к залу, наблюдая за другими. Не сильно одетые и не очень трезвые девушки, сплетающиеся в танце телами.       Кажется, это должно пробуждать желание. Ухмыляюсь и снова поворачиваюсь к бару.       – Тебя как зовут?       – Настя, – отвечает, глядя в глаза.       – Алиса, – протягиваю руку.       – Приятно познакомиться, – крепкое пожатие узкой ладони и лёгкая улыбка уголками губ.       У тебя руки гораздо нежнее и мягче.       Злюсь, опрокидываю в себя ещё одну порцию виски.       Сколько алкоголя во мне должно быть, чтобы я перестала сравнивать других с тобой? Потому что это бессмысленно. Они априори проиграли тебе.       – Ты отвечаешь так всем? – ехидно прищуриваюсь.       С загадочной улыбкой пожимает плечами и останавливается напротив, скрестив руки на груди.       – Куришь?       Кивает и машет головой, указывая на дверь в углу зала.       – Пошли через служебный.       – Какая честь, – бурчу под нос, ухмыляясь.       Покачиваясь, иду за ней, картинка перед глазами давно перестала быть четкой. В голове шумит, а ноги кажутся ватными. Плевать.       Прохладный вечерний воздух бьёт по горячей коже, от чего она покрывается мурашками. Ты всегда говорила, что у меня горячая кровь, раз я так легко одеваюсь и не замерзаю. Кажется, все дело было в тебе. Потому что сейчас я постоянно мёрзну. Любимые футболки с майками давно забыты, их место заняли теплые рубашки с длинными рукавами.       Передергиваю плечами, сбрасывая противное ощущение мурашек на спине, утыкающихся в плотную ткань.       Прикуриваю сигарету, и она тут же ускользает из моих пальцев.       – Спасибо, – ухмыляется Настя.       Темные глаза смотрят на меня с вызовом.       Хмыкнув, достаю ещё одну. Оранжевое пламя вырастает перед глазами, пожирая бумажный цилиндр.       Едкий дым заполняет лёгкие.       – Так зачем ты здесь сегодня? – горячее дыхание обжигает кожу.       Вздрагиваю от неожиданности и от чужой близости.       – Разве здесь оказываются не с одной единственной целью? – стараюсь говорить тише, чтобы голос не дрожал.       – Напиться и переспать с первым встречным человеком? – спрашивает ехидно.       – Сбежать от себя.       Прикрывает глаза, покачивается взад-вперед на пятках.       – Мой вариант более реальный, – улыбается, взглянув мне в глаза.       Пытаюсь разглядеть цвет ее глаз при свете тусклого уличного фонаря.       Темно-карие, почти черные. Взгляд опускается на губы, плотно прижимающиеся к сигарете.       – Может, с его помощью можно достичь моего, – поднимаю взгляд.       – Где бы мы ни были и что бы ни делали, везде берем с собой себя, – грустно произносит такую нужную сейчас банальность.       В чужих глазах мелькает нечто, так знакомое мне. Чувство, впитавшееся в каждую клеточку моего тела.       Тоска.       Впрочем, она моргает, и это чувство пропадает, оставляя лишь легкий налет ощущения, что мне все это показалось.       Снова отворачиваюсь, обнимаю себя за плечи, пытаясь согреться. От прохлады осеннего вечера в голове шумит немного меньше. Картинка вокруг становится чуть яснее.       Прохладные пальцы касаются шеи. Пробегают по ней выше, зарываясь в густые волосы на затылке. Сжимаю зубы, пытаясь совладать с нарастающим страхом. Это ведь так просто.       Стою словно на краю пропасти, решая, чего мне хочется больше, освободиться или спрятаться обратно в свой кокон.       Не позволяя себе отступить, кладу ладонь Насте на затылок, притягиваю к себе и накрываю чужие губы своими.       Она пахнет табаком и чем-то очень свежим, как морской бриз. Ее пальцы гладят мою шею, а язык нежно проникает в мой рот.       Внутренности сжимаются в тугой ком. Губы изнутри будто взрезает лезвием от чужих прикосновений. Моя кожа горит под ее пальцами, но внутри все сковывает холодом.       Кладу руки ей на спину, притягивая за талию к себе. Она тонкая и гибкая, льнет ко мне, прижимаясь всем телом.       Ладони чешутся изнутри.       Она отрывается на мгновение, чтобы сделать вдох. Мое имя чуть хриплым шепотом мне в губы становится последней каплей. Ведь это не твой голос.       Кровь в венах стучит по вискам. Голова будто заполнена ватой. Проклятый зуд в ладонях. Пытаюсь сфокусировать взгляд.       – Прости, – произношу виновато. – Я не могу.       Мой голос будто не принадлежит мне.       По позвоночнику пробегает холод.       Позорно сбегаю.       В туалете прижимаюсь лбом к холодному кафелю. Руки трясутся. Упираюсь ладонями в раковину, стараясь удержаться. Снова кружится голова. Смотрю в зеркало. Из темных кругов на бледной коже сияют нездоровой синевой глаза. Врубаю воду, подставляю ладони, наблюдая, как она утекает сквозь пальцы. Не знаю, сколько времени стою так. Пытаюсь понять, горячая вода или холодная.       Но не чувствую ничего.       Зачерпываю горсть воды, плещу в лицо. Зажмуриваюсь и вцепляюсь пальцами в раковину.       Потому что чувствую твои ладони на плечах.       «Алиса»       Тихий шепот опаляет ухо. Тело тут же бросает в жар. Открываю глаза, встречаясь в отражении с твоими.       Серые, стальные вокруг зрачков. С темной графитовой окантовкой по краю радужки.       Оглядываюсь и натыкаюсь взглядом на пустоту.       Ведь ты – всего лишь фантом.       Тонкими иголочками пронзает позвоночник.       Только не снова...       Зарываюсь мокрыми пальцами в волосы, оттягивая их. Кусаю губы. Воздух сгущается, давя на меня со всех сторон. Пытаюсь вдохнуть глубже, но не могу. Жадно хватаю губами воздух. Закрываю глаза.       Время замедляет бег. Кажется, стою уже целую вечность. Или несколько секунд?       Кровь в висках успокаивается. Могу вдохнуть глубже. Открываю глаза. Синева в них перестает быть похожей на предгрозовое небо. Во рту противный металлический привкус. Искусанные губы ярко-красным пятном выделяются на бледном лице.       Медленно, чуть покачиваясь выхожу из туалета. Мимо меня с веселыми лицами пробегают две девушки, что-то говоря друг другу. Все звуки долетают до меня будто сквозь плотную пелену. Чувствую, как от басов вибрирует пол под ногами. Яркие прожектора слепят глаза.       Устало забираюсь на высокий стул.       Новая знакомая пробегает по мне взглядом.       – Прости, – произношу снова, чувствуя вину перед ней. Будто использовала ее.       – Ничего, – отвечает, настороженно глядя на меня. – Недавно рассталась с кем-то?       От понимания, звучащего в голосе, к горлу подкатывает ком.       – Можно и так сказать.       Кивает каким-то своим мыслям. Ставит передо мной высокий стакан с оранжевой жидкостью.       Вопросительно поднимаю бровь.       – Апельсиновый сок. Витамины, всё такое.       – Спасибо, – отвечаю еле слышно, опуская взгляд. Груз вины снова прижимает к земле.       – Эй, ты чего? – теплая ладонь ложится мне на запястье. Участливый взгляд выбивает из меня воздух.       – Ты очень внимательная и проницательная. Чувствую себя виноватой за то, как все вышло, – говорю, глядя прямо в глаза.       – За то, что пыталась убежать от себя с моей помощью? – улыбается уголками губ.       – Именно.       – Да ладно, это было взаимно, – и снова в чужих глазах такое знакомое чувство.       Усмехаюсь.       – Как думаешь, у тебя бы это получилось?       Почему-то мне так важно услышать ее ответ. Может, хочу понять, есть ли у меня такой шанс?       Молчит, кажется, что изучает меня глазами. Но ее взгляд направлен сквозь меня. И видит она совершенно другого человека перед собой. Как и я.       – Сомневаюсь, – качает головой.       Залпом выпиваю сок. Кладу на стойку деньги.       – В любом случае, познакомиться было приятно, – улыбаюсь. Даже сама верю в то, что искренне.       – Взаимно, – в карих глазах на мгновение загораются теплые искры.       Разворачиваюсь, чтобы уйти. На плечо ложится ладонь.       – Подожди.       Протягивает мне телефон.       – Запиши номер. Что-то мне подсказывает, что сюда ты больше не придешь.       Набираю по памяти цифры, отдаю телефон ей. Улыбается, нажимает «вызов». Киваю, чувствуя в кармане джинсов вибрацию.       – До свидания, Настя.       Кивает с улыбкой, неотрывно глядя мне в глаза.       В подъезде взбегаю по ступеням. Дрожащими пальцами нащупываю в кармане ключи. Захлопнув за собой дверь, падаю на колени, зарываюсь пальцами в густую шерсть. Моя мохнатая девочка лижет меня в щеку, приветствуя.       – У меня не получилось, Лекси. Я снова видела ее. И она все такая же красивая. И теплая…       Крупные горячие капли бегут по щекам, теряясь в шерсти. Лекси кладет мне голову на плечо. Два живых существа в этот момент разделяют одно болезненное чувство.       На улице Лекси спокойно идет рядом, согревая теплым боком. Музыка орет в моих наушниках, но я снова не слышу ничего.       Дома открываю холодильник, пару минут бессмысленно смотрю внутрь. Холодный нос, коснувшийся голых ног, возвращает меня в реальность. Захлопываю белую дверь, насыпаю Лекси корм.       Она, как и я все это время, ест медленно и неохотно. По квартире ходит почти незаметно, как тень самой себя. Мне так хочется ей помочь. Но от тоски нет никакого лекарства. Кроме времени. Которого у нас было уже так много, и все же так мало.       В душевой врубаю горячую воду, чтобы хоть немного согреться. Стёкла почти сразу запотевают. Крупные капли оставляют за собой прозрачные дорожки. Прикрываю глаза.       Теплые пальцы перебирают волосы на затылке.       Снова.       Я так не хочу возвращаться в реальность. Я сдаюсь…       Ладони скользят по моему телу, теплое дыхание обжигает губы.       Я снова чувствую тепло.       Твой язык проникает между моих приоткрытых губ, а пальцы сжимают горло. Я не уступаю, прижимая тебя к стенке душевой, зарываясь пальцами во влажные волосы, оттягивая их назад, чтобы обнажить нежную шею. Веду носом по коже, вдыхая твой запах. Черная смородина и зеленое яблоко. Даже не успеваю заметить, как впиваюсь в твою кожу словно голодный вампир. Слизываю терпкий вкус со сладкой кожи. Кусаю. Ты охаешь и выгибаешься, вонзая ногти мне в спину. Твои ладони скользят по моим плечам, а я, как впервые, касаюсь тебя кончиками пальцев. Скольжу по плечам, груди. Спускаюсь ниже, ощущая сокращение твердых мышц под руками.       Тело давно горит, а внизу живота приятно тянет.       Резко разворачиваю тебя спиной к себе, заставляя упереться руками в стекло. Коленом развожу твои ноги шире. Упираюсь одной ладонью в стекло над твоей головой. Пальцами скольжу ниже, пробегая по выпирающим лопаткам и острым позвонкам. Снова перевожу ладонь на живот. Ты чуть качаешь бедрами назад, прижимаясь ко мне.       У меня окончательно срывает крышу.       Вхожу в тебя двумя пальцами. С моих губ срывается стон, когда я ощущаю, насколько ты мокрая. Как и всегда для меня.       Твоя голова на моем плече, ловишь губами мои губы, трешься о меня бедрами. А я двигаюсь в тебе медленно.       Ты нетерпеливо ерзаешь бедрами, пытаешься насадиться на мои пальцы, когда я снова убираю их, мучая тебя.       «Еще»       – Черт, – рычу, вбиваясь в тебя быстрее, впиваясь зубами в плечо.       Твой последний громкий стон перекрывает даже шум воды.       Я отстраняюсь и шагаю назад, натыкаясь спиной на холодное стекло. Стою, зажмурившись. Кожа горит изнутри. Ты нежно проводишь пальцами по моей щеке и едва ощутимо касаешься губ.       На ощупь выключаю воду и открываю глаза.       Тебя здесь больше нет.       На стекле напротив блестит только один отпечаток ладони.       Грустно улыбаюсь и открываю дверцу. Пар из душевой заполняет всю ванную комнату. Натягиваю на мокрое тело чистое белье и одежду. Она тут же становится влажной, неприятно прилипая к коже. Ты всегда ругала меня за то, что я не пользуюсь полотенцем. Уже все равно.       Протираю ладонью запотевшее зеркало.       Изнутри стекла на меня смотрят уставшие синие глаза. Влажные русые волосы волнами лежат на плечах. Предательский румянец на щеках, красные полосы на шее вновь туманят разум, путая, не позволяя разобраться, что же здесь произошло на самом деле.       Вновь заканчивается воздух. Злюсь на тебя, на себя, на весь этот чертов мир.       До боли сжатый кулак врезается в зеркало, и тишина разлетается в стороны осколками стекла.       Я бью снова и снова. Кожа на костяшках давно лопнула, и бежевая стена под зеркалом обагрилась свежей кровью.       Мелкие осколки забиваются в рану, разрывая ее изнутри.       Горячо…       В реальность меня возвращает тихое поскуливание за дверью. Оглядываюсь.       Боже.       Серебристые осколки разных размеров, украшенные красными каплями, устилают пол. Кровавые разводы на полу и стене.       Осторожно, стараясь не поранить ноги, пробираюсь к двери и выскальзываю в коридор.       – Тише, Лекс, все хорошо, – успокаивающе поглаживаю целой рукой.       Полночи убираю следы своего безумия. Осколки убрать легко. Но кровавые разводы никак не хотят оттираться. Ещё и бегущая из разбитой руки кровь пропитывает наскоро намотанный бинт и оставляет новые пятна.       – Прости меня, Лекси, – тихо шепчу на ухо, поглаживая по мохнатой спине.       Наливаю свежей воды, насыпаю немного корма. Лекси недоуменно смотрит на меня, не понимая, чего от меня ждать.       – Все хорошо. Все хорошо, – повторяю я, почесывая ее за ухом.       И постепенно начинаю в это верить.       Я решила это давно, но только сегодня приняла окончательно.       Отложенное сообщение на последний входящий номер с отправкой в 8.00.       «Комсомольская 17, квартира 40, ключи будут в почтовом ящике. Надеюсь, ты не боишься собак. Она ласковая и очень умная. Ее зовут Лекси.       P.S. У тебя не получится убежать от себя. Но надеюсь, что ты сможешь с этим жить».       Последний звонок на номер, с которого больше никогда не будет ответа как контрольный в голову. Как знак, что я все делаю правильно. Последнее «люблю» в сообщении, которое никем не будет прочитано.       И бегом по ступенькам вверх. Семьдесят два, три, четыре. Восемьдесят…       Пожарная лестница, выход на крышу.       Холодный ночной воздух касается все ещё горячей кожи. Но мне больше не холодно. Я упрямо шагаю вперёд, останавливаясь на самом краю. Внизу пролетают одинокие машины.       Прости меня. Я не справилась.       Ещё шаг. Встречный воздух бьёт по лицу. У меня вырастают крылья. Теперь я могу летать.       Ощущаю твои теплые ладони на плечах. Губами собираешь соленые капли, бегущие по щекам.       Хлопок, визг шин по асфальту и далёкие крики, которых я уже не слышу.       Переплетаешь свои пальцы с моими. Вновь чувствую твое тепло.       Я улыбаюсь. Я свободна. Я с тобой.