Настоящее чудо

После жаркого дня, что, казалось, пытался растопить ледяную шапку на горе над усадьбой Четырех сезонов, землю наконец-то укутала вечерняя прохлада. Долгожданный ветерок колыхал шторы на окнах, путался в ветвях деревьев, приподнимал и бросал прямо в глаза легкие пряди, обрамляющие лицо Бессмертного меча Е Байи. Е Байи раздраженно хмурился, зло отбрасывал пряди тыльной стороной ладони, но почему-то не спешил заколоть их или хотя бы убрать за уши. Вместо этого Е Байи пил. Пил, сопровождая каждую опрокинутую в рот порцию вина отборной бранью. — Глупый щенок! — Е Байи с такой силой опустил пиалу на стол, что захламляющие его поверхность многочисленные кувшины угрожающе звякнули. — Малолетний альтернативно одаренный сын осла! Недоразвитый крысиный выкормыш! Е Байи поднял пиалу к губам, намереваясь сделать еще глоток, обнаружил, что она пуста, и раздраженно рыкнул. Чжоу Цзышу услужливо протянул ему кувшин. — Не пытайся ко мне подмазаться, маленький идиот. — Е Байи подарил ему полный ярости взгляд, но подношение принял. — После того, что ты сотворил, мне на тебя даже смотреть тошно. — Справедливости ради, стоит отметить, что А-Сюй не один все это кхм…сотворил, — Вэнь Кэсин, вольготно раскинувшийся на мягких подушках, положил ладонь на заметно округлившийся живот. От этого жеста Е Байи передернуло. — Ты бы вообще молчал, влюбленный глупец. У тебя от близости твоего А-Сюя окончательно крыша поехала. Ни в чем ему отказать не можешь. Даже в отвратительном, противоестественном, мерзопакостном… — И нет в этом ничего отвратительного, старший, — решился подать голос Чжоу Цзышу, — появление новой жизни кажется нам с лао Вэнем настоящим чудом. Да это и является чудом. У двух-то мужчин. — Чудом?! Ах, чудом?! Да ежели бы кто со мной такое чудо сотворил, я бы ему чудесалку махом мечом оттяпал. А ты! И не стыдно тебе, безмозглый ученик моего безмозглого ученика? Испортил великого воина! Обабил храбрейшего мужа! Превратил в расплывшийся шар писаного красавца! Вэнь Кэсин, за все время знакомства с Е Байи не услышавший от него ни единого доброго слова, от такого обилия комплиментов опешил. Он еле-еле удержал готовящуюся отвалиться прямиком на огромный живот челюсть и перевел обалдевший взгляд круглых как плошки глаз на Чжоу Цзышу. Тот как раз пытался украдкой отхлебнуть вино прямо из горла оставленного без внимания кувшина. Поняв, что его поймали на горячем и горячительном, Чжоу Цзышу послушно сплюнул вино обратно и в тот же миг скривился, хватаясь обеими руками за собственную почти столь же тонкую, как и прежде талию. — А-Сюй! — Вэнь Кэсин в одно мгновение оказался подле Чжоу Цзышу. Несмотря на грузность фигуры, двигался он все так же стремительно. — Где болит? Что? Чем помочь? Чжоу Цзышу расслабился в мягком кресле, позволяя Вэнь Кэсину диагностировать собственное состояние, водя ладонью над животом. Е Байи окинул открывшуюся ему внезапную картину недоуменным взглядом: — Что происходит, седой придурок? Чего трясешься над ним, словно курица-наседка? Это же ты у нас мамаша будущая! — Не только я. Мой дорогой А-Сюй тоже понес, но на три луны позже. — Но как вы… Ты… Он… Неужели случайно? — Случайность произошла только со мной. У А-Сюя так не получалось. Нам хотелось, чтобы наши дети с самого рождения были не одиноки. Мы обратились за помощью к Великому Шаману, и он сотворил чудо. Е Байи, до сего момента в задумчивости накручивавший на палец собственную прядь волос, домотал её до корней, неловко дернул и зашипел от боли. — Действительно, — пробормотал он, вдоволь нашипевшись, — встретить такого же ебан… кхе-кхе романтичного человека, как ты — настоящее чудо…