Domnişoară

Чужой язык в своем рту – последнее, на что рассчитывала Агата, когда жертвовала собой. И тем не менее, именно это она получила. И вел он, надо сказать, себя там вполне по-хозяйски. Очень уверенно вел. Агата уперлась Дракуле в плечи и, разорвав поцелуй, резко оттолкнула его от себя. Некоторое время, тяжело дыша, молча смотрела на него. Так и не придумав, как реагировать, Агата залепила ему пощечину. – Граф Дракула, вы отвратительны! – сказала она. – Так плохо целуюсь? – очаровательно улыбнулся Дракула. – Вы вообще не должны были меня целовать! Предполагалось, что вы меня убьете, – прорычала Агата. Она провела тыльной стороной руки по губам, будто пытаясь стереть поцелуй. Губы горели – кажется, он ее все-таки укусил. Просто несколько... э-э-э... не туда, куда она ожидала. – Агата, если бы я знал, что вы стремитесь свести счеты с жизнью... Она было вновь занесла для удара руку, но Дракула перехватил ее. – На сегодня довольно, пожалуй, – мягко сказал он. Отпустил ее и, развернувшись, вышел из комнаты. Агата осталась одна. Сев на кровать, она попыталась сосредоточиться и понять, как они дошли до такого. Когда в монастыре, беседуя с Миной и Джонатаном, она услышала волчий вой, Агата действовала решительно и быстро. Указав Харкеру и его невесте на дверь потайного хода, ведущего в подвалы монастыря, и велев ни при каких обстоятельствах не выходить оттуда, сама она поспешила во двор. Там Агата застала голого Дракулу – и мать-настоятельницу на грани истерики. Наскоро оценив ситуацию и поняв, что против голодного злого вампира им не выстоять, она решила тянуть время. Устало выдохнув, Агата потерла лоб. Она сама не сумела бы объяснить себе, зачем устроила весь этот балаган с ножом. Одно могла сказать точно: от испуга в ее действиях было не меньше, чем куража и желания подразнить его. Агата даже не была уверена, что это сработает. Джонатан говорил, что Дракула вел себя странно при виде крови, – что вовсе не означало, что он станет лакать ее, как собака, с ножа. Она скривилась от отвращения. Увидев, как Дракула, облизав нож досуха, отбросил его и оглянулся вокруг, Агата поняла, что переиграла сама себя. Было вопросом времени, когда он сломает – уговорит, соблазнит, запугает, – кого-нибудь из тех, кто внутри. Оба они хорошо это знали. И Агата предложила ему себя. Кто же знал, что он воспримет ее предложение в таком... примитивном смысле? Нахмурившись, она почти услышала произнесенное голосом Дракулы: «Агата, я рад, что вы, как и я, не считаете примитивным имевшийся в виду первый смысл». Он согласился, чему она удивилась ужасно. Уверенная, что он сожрет ее там же, на глазах у матери-настоятельницы, еще сильней поразилась, когда вместо этого Дракула повел ее за угол и усадил в карету. Достал из кареты плащ, завернулся в него и устроился на месте возницы. Когда они остановились у большого ободранного дома, видимо, на окраине Бистрицы, и Дракула, подхватив одной рукой возникший будто бы ниоткуда саквояж со своими вещами, другой отпер дверь и отошел в сторону, издевательски пропуская Агату вперед, она решила, что не будет играть в его игры. Дождавшись, пока он закроет дверь и отведет ее наверх, в комнату, Агата подошла к Дракуле, откинула наплечник и стянула вниз край монашеского платья. Дракула посмотрел, усмехнулся задумчиво, медленно провел по обнажившемуся участку кожи рукой, приблизился... И поцеловал ее! Агата вскочила. Она чувствовала себя полной идиоткой. Внезапно весь ее запал разом схлынул. Агата устало опустилась обратно на кровать. Именно этого он и добивался. Запутать ее, сбить ее с толку. Заставить чувствовать себя рыбой, пойманной на крючок. Так, как он себя чувствовал, когда она играла с ножом. Со стоном она откинулась назад и ударила кулаками по матрасу. *** Агата проснулась от того, что кто-то касался ее щеки. Кровать под ней мягко, едва заметно покачивалась. – Где мы? – спросила Агата, не открывая глаз. – На корабле, – отозвался Дракула. Ладонь на ее щеке исчезла. – Куда он плывет? – уже зная ответ, проговорила Агата. – В Англию. Она открыла глаза. Дракула сидел на краю узкой койки, их окружали деревянные стены. В воздухе пахло солью и водорослями. Агата выросла у моря, ей был хорошо знаком этот аромат. Подтянувшись, она села в кровати. Дракула смотрел на нее спокойно, с легкой улыбкой. Ну да, с чего бы ему волноваться, подумала Агата с досадой. Она полностью у него в руках. Пока она размышляла, Дракула встал и направился вглубь каюты, к большому шкафу. – Что вы собираетесь делать дальше? – сказала Агата. – Получать удовольствие от путешествия, – ответил Дракула и достал из шкафа элегантную бархатную юбку от вечернего платья. *** В столовой было жарко и сильно чадили свечи. – Мне нужно самое лучшее! – послышалось откуда-то из-за спины разносившего напитки слуги. – Тогда вы ошиблись кораблем, – немедленно ответили из противоположного угла, и Агата вынуждена была мысленно согласиться. «Деметра», насколько Агата успела понять, представляла собой более чем скромное торговое судно, не исключено, промышлявшее контрабандой и бравшее пассажиров для прикрытия последней. Если остальные каюты были похожи на ту, в которой очнулась она сама, думала Агата, странно, что Дракула не путешествует в трюме. – Не стоит судить по первому впечатлению, – донесся до нее вкрадчивый голос, и Агата невольно вздрогнула. – Уверен, что присмотревшись и... познакомившись с пассажирами, вы оцените мой выбор. Досадливо поморщившись – наполовину из-за того, что он так легко смог прочесть по лицу ее мысли, наполовину – из-за упоминания пассажиров, Агата взялась за вилку и промолвила не поднимая глаз: – Я не настроена ни с кем разговаривать. Когда полутора часами ранее Дракула со словами: «Мы идем ужинать» протянул ей юбку, Агата была искренне уверена, что он шутит. Однако Дракула был смертельно серьезен. Заявив, что отправился в путешествие сроком четыре недели не для того, чтобы все это время скучать в трюме или забавляться с ее бессознательным телом, он предложил Агате предельно простую дилемму. – Вы переодеваетесь и идете со мной на ужин. На завтрак, обед, прогулку и вообще куда я хочу. Или я выхожу в эту дверь и съедаю матроса. Рулевого. Шеф-повара. Капитана, – глядя на то, как с каждым произнесенным словом Агата все больше бледнеет, проговорил он. – Если же вы любезно примете мое предложение... – Что вы будете есть?.. – вырвалось у нее. – Не беспокойтесь, – Дракула весело улыбнулся. – На этот случай у меня кое-что припасено. – А разве вы не... – Агата, – сделав пару шагов, Дракула остановился напротив нее. Оценивающе посмотрел. – Развернитесь. Агата опешила. – Для чего? Вместо ответа Дракула передал ей юбку, которую Агата не думая взяла. Затем взялся двумя руками за горловину монашеского одеяния и одним движением разорвал его пополам. – О, ради Бога! – сказала Агата, стоя в одной сорочке. – Не по адресу, – отозвался Дракула. Развернул ее. Отойдя, скомандовал: – Поднимите руки. – Заче... – прежде, чем она успела закончить фразу, на талию Агаты спереди легла твердая гладкая ткань. – Поднимите руки, – сказал Дракула ей на ухо; Агата вздрогнула. – Ну же, Агата, это всего лишь корсет. Вместо ответа Агата развела руки в стороны и демонстративно уронила юбку на пол. Дракула тихо хмыкнул и, соединив у нее за спиной атласные половинки, аккуратно затянул шнурки наверху. Убедившись, что корсет прилегает плотно, однако не давит, он легко провел пальцами по кромке лопаток. Агата задержала дыхание. Пальцы Дракулы переместились ниже, расправляя шнуровку, одна ладонь уперлась ей в спину, удерживая корсет. – Положите руки на талию, – негромко сказал он. Агата повиновалась – и охнула, чувствуя, как твердые планки корпуса сквозь ткань сорочки впиваются в тело. – Простите, – сказал Дракула, ослабляя хватку корсета. – О, не стоит, – пробормотала Агата небрежно. – Такая мелочь. – Не хотел делать вам больно, – чуть наклонившись вновь к ее уху, почти прошептал Дракула. – Еще не сейчас? – Никогда, – он отстранился и ловко и быстро зашнуровал корсет до конца. – Это не в моем вкусе. Думал, вы знаете. Она промолчала. Закончив с корсетом, Дракула обернул шелковый шнурок вокруг ее талии и, завязав спереди, произнес: – Юбку, Агата. Дальнейшее происходило будто во сне – Агата послушно поднимала и опускала руки, позволяя ему надеть на нее юбку, корсаж, пристегнуть рукава и расправить банты. В конце концов, отступив назад, Дракула окинул ее пристальным взглядом. – Теперь – хорошо. Агата могла бы поспорить, но вместо этого лишь спросила: – Туфли? На ужин они чуть-чуть опоздали – Агата подозревала, что не без умысла. Дракуле очевидно хотелось привлечь внимание – к ней и к себе. Умно, подумала она устало. Чем более открыто и напористо он станет вести себя, тем сложней ей будет обратиться за помощью. Преступники скрываются сами и прячут своих жертв. Никому в голову не придет, что элегантно одетый мужчина в смокинге и с орденом на шее, заботливо поддерживающий свою спутницу под руку, – кровожадный вампир. Да вряд ли они вообще верят в существование вампиров, рассеянно думала Агата, оглядывая пассажиров. – Доктор Шарма, – перед ними склонился в приветственном поклоне смуглый молодой человек. Агата вежливо улыбнулась. – Граф Дракула Валашский, – ответил Дракула. – Графиня Дракула, – добавил он, обернувшись к ней. Агата застыла. Да как он смеет?.. – Рад познакомиться, – сказал доктор Шарма. – Графиня, это честь для меня. Отстраненно кивая почтительно коснувшемуся ее руки поцелуем доктору, Агата бросила взгляд на Дракулу. Тот казался абсолютно довольным. – Я ненавижу вас, – прошептала, пока они, расточая приветствия и улыбки, двигались к своему столу. – Вы повторяетесь, – отодвинув Агате стул, Дракула сел напротив. – Дышите, Агата, – тихо сказал, наклонившись. – Вам это нужно, в отличие от меня. – Как вы могли назвать меня... – А вы бы хотели, чтоб я сказал, что вы – моя дочь? – глаза Дракулы, откинувшегося на спинку стула, смеялись. Она отвернулась. – ...шесть пассажиров, – очнувшись от воспоминаний, услышала она голос Дракулы. – Восемь, считая нас с вами, – сказала Агата. Она оглядела столовую. – Вы сами их выбирали, – медленно проговорила она. – Как вы узнали? – Дракула явно был впечатлен. Агата придвинула к себе тарелку и повязала салфетку. – Шесть пассажиров, из них один доктор... – Ученый. – Ученый, – кивнула Агата. – Аристократ и его жена, их экзотически выглядящий слуга и княгиня – старая женщина с долгой историей за спиной. Очень удобно для вас, не находите? На корабле вроде этого, где серебро, – Агата взяла лежащую рядом с тарелкой вилку, – минимум неделю не чистили, а в каютах нет свежей воды. – Браво, Агата, – Дракула рассмеялся. – Как вам удалось заманить их? – О, всех по-разному, – он небрежно пожал плечами. – Позвольте вам не рассказывать. Должны же и у меня быть тайны от вас. Грузный высокий повар Ольгарен принес баранину в винном соусе, и некоторое время Агата молчала, поглощая пищу и посматривая на Дракулу. Граф с самым невинным видом вертел в руках бокал с водой. – Что вы задумали? – наконец не выдержала она. – Почему я непременно должен что-то задумать? – Пальцы Дракулы лениво поигрывали салфеткой. – Перестаньте, – наклонившись вперед, сказала Агата. – Нам с вами плыть четыре недели, – напомнила она. – Что-то подсказывает мне, что это не будет время светских бесед. Дракула улыбнулся. – Ваши идеи? – Вы их съедите, – развела руками Агата. – Съедите всех одного за другим. И я ничего не могу с этим сделать, с горечью подумала она. – Не всех. – Вздрогнув, Агата посмотрела на Дракулу. – Не всех убью и даже не всех попробую, – пояснил он в ответ на ее изумленный взгляд. – Объяснения позже, – добавил. – Сейчас... – Скажите – кого. Дракула опустил голову, скрывая усмешку. Попалась, признала Агата с досадой. – Доктор обладает уникальными знаниями, – начал Дракула, – и особенным вкусом. Ради вашего удовольствия я не стану убивать ни его, ни девочку, – добавил, пристально наблюдая за лицом Агаты. Дождавшись облегченного вздоха, продолжил: – Лорда Рэвена и его слугу пригубить полезно, но скучно тратить на них силы и время. Что до княгини... Агата посмотрела на него умоляюще. Плевать, что он подумает – если для спасения старой женщины понадобится просить его, Агата попросит. И сделает то, что он скажет. Все что угодно, решила она. – Агата, великая княгиня Валерия Аугсбургская – моя давняя знакомая, – Дракуле не нужны были слова, чтобы понять, что у нее на уме. – Ей девяносто восемь, и она постоянно страдает от боли. Она единственная, кого я не ради себя взял в этот круиз, – закончил Дракула под удивленным взглядом Агаты. – Не вам решать, кому когда умереть, – медленно проговорила Агата. Дракула пожал плечами. – Но и не вам. Прошлым вечером во время беседы Валерия обронила, что была бы счастлива, если бы нашелся смельчак, готовый прекратить ее страдания. Разве... – Пообещайте, – Агата нагнулась и схватила его за руку через стол; от волнения она позабыла, что ее положение ничуть не лучше, чем у великой княгини или любого другого сидящего здесь и не подозревающего о грозящей ему участи. – Пообещайте, что сделаете это, только если она попросит. Прямо, открыто, не под давлением, – смутившись и отпустив его руку, сказала она. Откинув назад голову, Дракула посмотрел на нее долгим взглядом. – Хорошо, обещаю, – негромко сказал он. Агата кивнула. Резко захотелось сменить тему, но был еще один волновавший ее вопрос. – Вы сказали, что вам не интересны лорд Рэвен и его слуга, – проговорила она после паузы. – А леди Рэвен? Она вам не интересна тоже? Дракула улыбнулся любезной улыбкой. – Дорабеллу Рэвен я собираюсь съесть. Невольно глаза Агаты метнулись к столу в середине комнаты, за которым, смеясь каким-то шуткам своего мужа, сидела девушка с каштановыми волосами и прелестными ямочками на щеках. – Она так молода, – сказала Агата. – Так молода и невинна. Неужели вы сможете... Агата умолкла. Она понимала, что Дорабеллу ничто не спасет. Опустив глаза, она взялась за чашку остывшего кофе. Агата представления не имела, когда ей его принесли. – Леди Рэвен не повезло, – услышала она голос Дракулы. Агата подняла голову. – Не повезло с кораблем, со временем, которое она выбрала для переезда в Америку. Но меньше всего ей повезло с супругом. Агата нахмурилась. – Что вы этим хотите сказать? Наклонившись вперед, Дракула переплел пальцы. – Агата, взгляните на Дорабеллу внимательно. Волосы, кожа, поза, черты лица. Непонимающе сощурясь, Агата украдкой принялась рассматривать юную леди. Теперь она заметила бледность, неловкость в движениях и странную худобу. – Она что, больна? – спросила Агата у Дракулы шепотом. – Нет, – покачал головой граф. – Но она нездорова. – Что значит, нездоро... – начала раздраженно Агата. И тут она поняла. Не повезло с супругом. – Муж ее травит, – качнул головой Дракула в ответ на ее вопросительный взгляд. Агата моргнула неверяще. – Как вы узнали? Дракула небрежно повел плечами. – Лорд Рэвен женился на женщине вдвое богаче его, притом, что сам обладал неплохим состоянием – к слову, приобретенным вовсе не благодаря собственным уму и таланту, а вследствие помощи... доброжелателя со стороны. От которого мне и стала известна эта история. Лорд – избалованный молодой человек, привыкший получать все что хочет, и он спит со своим слугой. Да, с этим самым, с Адисой, – Дракула улыбнулся, увидев, как расширились глаза Агаты. – Лорд Рэвен сластолюбив и алчен, он любит роскошь, дорогие сигары и самого себя. Дорабелла в этот пейзаж не вписывается. Агате почудилась тень сожаления, мелькнувшая в его словах. – Возможно, – проговорила она задумчиво, – но пренебрежение и равнодушие – еще не убийство. – Верно, – вновь улыбнулся Дракула. – А пузырек с настойкой аконита – да. – Вы видели?.. – встрепенулась Агата. – Когда проходил мимо их каюты. – Дракула вновь откинулся на спинку стула. – Судя по тому, как себя чувствует Дорабелла, он добавляет ей каждый день понемногу в пищу. Заметить действие подобного яда, не зная, что он применяется, – невозможно. К концу путешествия леди Рэвен будет выглядеть как тяжело больная чахоткой. Каковой ее, очевидно, и станут считать. – О Боже... – А по пути в Америку все будет кончено. Агата рассеянно отпила холодного кофе. Смех, доносившийся от стола лорда и леди Рэвен, бил по нервам. Она напряженно думала. – А вас этот яд не убьет? – спросила Агата у Дракулы. Он рассмеялся. – Вынужден разочаровать вас. – Я не об этом, – Агата отставила чашку. – Вы собираетесь съесть Дорабеллу, – добавила она медленно, – поскольку девушка обречена. Но у меня есть для вас идея получше. – Она посмотрела на Дракулу. – Как раз на четыре недели. И никому из нас не придется скучать. Дракула окинул ее восхищенным взглядом. Наклонился вперед. – Говорите. *** Луна выглядывала из-за облаков и вновь скрывалась. Ровные ряды бочек загораживали обзор, не давая как следует разглядеть, что происходит на капитанском мостике. Агата привстала, высунувшись из-за пахнущей солью и вином бочки, – и тут же была втянута обратно. – Сидите смирно, – услышала она раздраженный голос Дракулы совсем рядом. Агата одернула мешавшее двигаться платье. – Ничего же не видно, – сердито прошипела она. – Потому что еще не время, – не отрывая взгляда от торчащей поверх штурвала на мостике головы матроса, сказал Дракула. Коротко посмотрев на графа, Агата тоже вернулась глазами к мостику. – Как вы намерены ее выманить? Вы даже не говорили с ней. Дракула тихо вздохнул, словно устал повторять без конца одно и то же. – Сейчас восемь вечера, часть пассажиров разошлась по каютам, – нетерпеливым шепотом проговорил он. – Все заняты своими делами, поэтому никто не заметит, если лорд Рэвен и Адиса захотят... провести вечер вдвоем. Агата кивнула. – Да, но откуда вы знаете, что Дорабелла... Она не договорила, остановленная безмолвным жестом Дракулы. Повернув голову, Агата опять посмотрела на мостик: рядом с матросом появился стройный белый силуэт. – Лучший способ избавиться от жены ненадолго – спровадить ее прогуляться, – негромко сказал Дракула у нее над ухом. – Не уверена, что хочу вдаваться в супружеские дрязги, – пробормотала Агата, не сводя глаз с Дорабеллы. Та, судя по всему, беззаботно болтала с матросом. – А я думал, вы не боитесь, когда требуется, испачкать руки, – насмешливо хмыкнул Дракула, и Агата отчаянно покраснела, поняв, на что именно он намекает. Она промолчала, мысленно возблагодарив окружавший их полумрак. – Она идет сюда, – сообщив очевидное, Агата обернулась к Дракуле. – Ваш выход, ваше сиятельство. Дракула чуть поклонился с улыбкой и встал, огибая бочки. – И не забывайте: сегодня никаких укусов! – громким шепотом сказала ему вслед Агата. Во вновь появившемся из-за облаков лунном свете она увидела, как Дракула закатил глаза, и отступила в темноту угла, где они сидели. После того, как за ужином Дракула рассказал ей о планах лорда Рэвена, у Агаты довольно быстро сложился собственный план. Он позволял помочь несчастной Дорабелле, разоблачить преступника и обеспечить Дракуле занятие на все путешествие. – Вы любите истории, нуждаетесь в... м-м-м... десерте и ком-то, с кем можно пообщаться. Так подружитесь с Дорабеллой, – сказала она графу. – Если вы станете держать себя в руках и будете пить ее кровь... скажем, раз в два дня и понемногу... – ...то Дорабелла будет выглядеть больной, – продолжил Дракула. – Хотя не слишком. Так, недомогание. То, что и нужно ее мужу. – А мы тем временем разберемся с ядом, – победно закончила Агата. – Любопытно, – с легким сомнением протянул Дракула; однако Агата видела знакомый азарт в его глазах. Они решили, что с Дорабеллой следует начать «работать» тем же вечером. Уйдя пораньше с ужина, они отправились в каюту к Дракуле. Как он сказал – для подготовки и обсуждения деталей. Но Агата была уверена, что граф, естественно, не прикоснувшийся к еде в столовой, намерен подкрепиться ею. Когда за ними закрылась дверь, Агата развернулась к Дракуле и принялась отстегивать рукав от платья. Запутавшись в тесемках и крючках, она почувствовала, как делается жарко, и щеки заливает краской. Агата дернула рукав, решив во что бы то ни стало... И тут на ее пальцы легла большая ладонь. – Агата, что вы делаете? – А вы не знаете? – спросила Агата, вырвав руку; смущение и ярость, как яд, горчили на зубах. – Нет. Объясните. Подняв на него взгляд, Агата наконец-то справилась с застежкой. – Ужин. Завтрак, обед или что там у вас, – промолвила, открыв плечо. – О. Как любезно, – заметил Дракула. Он отпустил ее и, отойдя, присел у тумбочки в изголовье кровати. Отпер дверцу и достал из тумбочки знакомый Агате саквояж, с которым она видела графа в Бистрице. Агата непонимающе нахмурилась. Щелкнув застежкой саквояжа, Дракула достал оттуда дорожный погребец. Однако вместо графинов, бутылок и бокалов в нем оказался штатив с пробирками. Агата еще прежде, чем Дракула сказал хоть слово, догадалась, что в них. Взяв одну пробирку, Дракула откупорил ее, принюхался, отпил немного. Скривился, словно ожидал от вкуса большего, взболтал сосуд и осушил до дна. Агата подошла, присела рядом. – Но как подобное... – Вы знаете, хоть доктор Шарма – не медик, он весьма хорош и в химии, и в физике, – промолвил Дракула, кладя пробирку куда-то в недра саквояжа и закрывая погребец. – Во время переписки с неким мистером Балауром он высказал идею о том, что кровь возможно, сцедив, хранить и транспортировать, и это могло бы помочь спасти немало жизней путешественников и тех, кто пострадал в дороге. Как видите, он оказался прав. Дракула спрятал саквояж обратно в тумбочку и посмотрел на Агату. – Мистер Балаур, – сказала она. Дракула продолжал смотреть. Молча. – Так вот как вы их всех собрали, – негромко вздохнула Агата. – Заручившись... поддержкой мистера Балаура. Или предложив поддержку. Каждому – такую, какая им нужна была. – Поднявшись, она поправила рукав и пристегнула неожиданно легко и быстро. – Не надо деталей. Потом расскажете. Займемся лучше теми, кто может пострадать в дороге. Граф улыбнулся понимающе. – На палубе ниже мостика... – начал он. Не то, чтобы она больше не боялась, что он ее укусит, думала Агата, пробираясь по коридору в сторону каюты лорда Рэвена, но знание о том, что у Дракулы имеется еда помимо нее самой и пассажиров судна, успокаивало. «Лорд и леди Рэвен путешествуют в разных каютах, восемь и десять, Адиса – в седьмой, рядом с лордом. Ставлю все что угодно на то, что вечером наш аристократический друг будет именно там, – говорил ей Дракула перед тем, как они отправились выслеживать Дорабеллу. – У вас будет по меньшей мере полчаса». Так и оказалось. Скользнув в дверь каюты (ключ Дракула сразу после ужина стащил из связки юнги-уборщика), Агата закрыла ее за собой и огляделась. Наиболее вероятно яд в тумбочке – или в секретере. Пошарив в ящиках, она, однако, ничего в них не нашла. Тогда, вынув из прически шпильку, Агата повернулась к шкафу. Пузырек стоял на третьей сверху полке. Вытащив из рукава платок, Агата аккуратно взяла бутылочку за крышку и уложила в приготовленный мешочек. Знакомый детектив из Лондона писал ей, что современная криминалистика творит едва не чудеса и может по невидимым следам от пальцев на орудии убийства определить преступника. Из сумочки на поясе Агата извлекла такой же точно пузырек, заполненный настойкой успокаивающих кореньев, поставив его на место прежнего, закрыла шкаф и, убедившись, что не оставила следов своего присутствия в каюте, вышла. В коридоре она наткнулась на Дракулу. – Что вы здесь делаете? – прошептала Агата. – Хотел удостовериться, что с вами все в порядке, – ответил граф, пожав плечами. – А Дорабелла? – Отныне будет видеть сны о таинственных опасных незнакомцах, ласкающих ее порочным взглядом. – Вы же обещали! – Агата, не ревнуйте, – подхватив ее под руку, Дракула потащил Агату по коридору. Остановился у ее каюты. – Я верен вам, моя госпожа, и помню наши планы, – сказал он. Затем вдруг наклонился, поцеловал Агату в лоб и, отперев дверь, втолкнул в каюту. – До завтра, – добавил и закрыл дверь. Агата в растерянности потерла лоб рукой. *** Дни потекли, спокойные, размеренные, похожие друг на друга. Корабль шел проложенным курсом, сопровождаемый мягким серо-желтым туманом, пассажиры разгуливали по палубе, обменивались забавными историями и планами на будущее, жаловались на местную кухню. Пару раз за неделю прошел легкий дождь, но в целом было тепло и скорее сонно. Агата и Дракула облюбовали стол в углу кают-компании, за которым часами сидели, играя в шахматы. Стол был незаметным, их разговоров там никто не мог услышать, и оттуда они могли наблюдать за пассажирами, не вызывая подозрений и не сдерживая себя. Лорд Рэвен и Дорабелла исправно появлялись в столовой на завтрак, обед и ужин, гуляли под руку и проводили время в кают-компании в дождливые дни. Адиса неизменно сопровождал их высокой безмолвной тенью. Изменений в самочувствии Дорабеллы Агата не замечала, хотя спустя три дня после ночного разговора на палубе Дракула первый раз укусил девушку, и с тех пор исправно пил ее кровь. «Поверьте, Агата, она изменилась, – успокаивал ее Дракула. – Вы не видите, и не должны, но я хорошо вижу разницу, и лорд Рэвен – тоже». Агата кивала – она понимала: поздоровей Дорабелла резко или сделайся совсем больной, ушлый супруг затаится и разрушит весь план. Корабль достиг берегов Греции, когда на него обрушился шторм. Гигантские волны толкали небольшое судно, швыряли из стороны в сторону, алчно лизали борта. Палубы превратились в зеркала, испещренные мелкими кругами и каплями, небо заволокло плотными тучами, а пол под ногами у пассажиров ходил ходуном. Доктор и его дочь перестали выходить к завтраку. Дорабелла закрылась в каюте. Лорд Рэвен с Адисой ходили хмурые и вполголоса переругивались за столом. И только великая княгиня исправно появлялась в столовой четыре раза в день, включая вечерний чай, одетая безупречно и неприступная как скалистые горы, мимо которых «Деметра» проходила три дня назад. Агата, никогда не страдавшая морской болезнью и от души сочувствовавшая мучимым отчаянной качкой пассажирам и членам команды, следила за старой дамой с тревогой. Она понимала, что долго продолжаться так не могло. На третий день шторма, то утихавшего, то разыгрывавшегося с новой силой, великая княгиня впервые опоздала к обеду. Платье на ней было немного примятым, из прически выбилось несколько прядей. Во всегда твердой походке чувствовались неуверенность и сухая тоска. Увидев это, Агата беспомощно посмотрела на Дракулу. Тот ответил непроницаемым взглядом. Агата закусила губу и заставила себя вернуться к положению на доске. Когда она в следующий раз решилась взглянуть в ее сторону, великой княгини уже не было за столом. В следующие четыре дня шторм утих, качка почти прекратилась. Измученные морской болезнью девочка и доктор Шарма с утра устало потягивали крепкий чай, Адисы и лорда Рэвена не было видно, Дорабелла, по словам Дракулы, по-прежнему отлеживалась у себя. К огорчению Агаты, улучшение погоды никак не сказалось на великой княгине. Все так же неукоснительно выходившая к каждому приему пищи, та выглядела всё хуже. Теперь она была бледной, на лице сильнее обозначились морщины, выражение усталости застыло в выцветших глазах. В тот вечер, через день после затишья, шторм вновь усилился. Корабль качался на волнах, как ветка, подхваченная ветром. Великая княгиня пришла, как прежде, вовремя. Она была одета в изысканное платье – такое подошло бы для бала где-нибудь в столице. В волосах, заколотых неловко, потускневших, сиял бриллиантовый изящный гребень. Сидя идеально прямо, старая женщина пила вино из большого бокала, медленно поднося его к губам и не пытаясь больше скрыть дрожь в руках, затянутых в перчатки. Агата хотела отвернуться. И не смогла. Допив вино, великая княгиня встала и, пошатываясь, двинулась к двери. Дракула посмотрел ей вслед и поднялся. Бросил взгляд на Агату – помедлив, она кивнула. Дракула обошел ее и положил ладонь ей на плечо. – И помните, я не люблю делать людям больно, – сказал ей, наклонившись, и вышел. *** Он вернулся поздно, и глаза его были темны как ночь. Вошел без стука в каюту, затворил дверь за собой, оперся спиной на нее и долго смотрел на Агату. Поднявшись с кровати, на которой сидела, пытаясь читать книгу, Агата подошла к нему и остановилась напротив. Только увидев Дракулу, она поняла, что не закрывала дверь. И не приглашала его. Неважно. Очень медленно Агата подняла руку и осторожно коснулась пальцами его щеки. Дракула прикрыл глаза, улыбнулся криво. Стены каюты всё еще сотрясались от шторма. Словно слепая, Агата провела ладонью по его лбу, подбородку, спустилась к шее. Зарылась пальцами в волосы, увидела, как распахнулись его глаза, как содрогнулось тело, и тут же... Останутся ссадины, подумала она мимолетно, ощутив спиной деревянную переборку. Море за ней как будто взбесилось – волны ревели и яростно били о борт, каюту качало из стороны в сторону. Он целовал ее снова – пылко и жадно, и теперь его язык не захватывал и не хозяйничал; он будоражил, дразнил, повелевал и требовал. И не было ничего, что Агата могла бы ему возразить. Когда они оказались на узкой кровати, и выпутавшись из батистового пеньюара, Агата прижала Дракулу к себе, новая волна ударила в стену, окатив их из иллюминатора ворохом брызг. Агата фыркнула и застонала. Ее пьянили страх и желание, висящий в воздухе запах озона и ощущение собственных обнаженных бедер, плеч и груди. От безумных касаний рук и губ по всему ее телу она словно одновременно взлетала и падала вниз. Резко открыв глаза, она поняла вдруг, что действительно падает. И взлетает. На волнах, с кораблем. – Ты же, кажется, умеешь справляться с погодой, – оторвавшись от Дракулы, прошептала Агата. Дракула улыбнулся. – Умею. Я не хочу. На секунду ей показалось, что сами эти слова сломали и унесли прочь барьеры, остававшиеся снаружи, вокруг и внутри. Она застонала, позволяя взять себя полностью – всё, что он пожелает, и так, как пожелает, прямо сейчас. – Bine ai venit, domnișoară , – смеясь, прошептал Дракула. Вспыхнув, Агата прижалась к его шее щекой. *** – Есть кое-что, что мне не нравится в воспоминаниях Дорабеллы, – задумчиво сказал Дракула за завтраком. Агата взглянула на него вопросительно. На завтрак они опоздали. Проснувшись по монастырской привычке еще до рассвета, Агата долго не могла понять, почему в постели так тесно. И лишь когда, шевельнувшись, ее притянуло к себе большое обнаженное тело, она разом все вспомнила. И... испугалась. Испугалась того, что ничуть не боится. Страх и смущение если и были вчера, полностью растворились в прошедшей буре. Отодвинувшись, она посмотрела на Дракулу. – И что теперь? – спросила серьезно. – Я бы сказал, – улыбнулся Дракула, – и показал, пожалуй, но не сегодня. – Он потянулся к Агате и коротко поцеловал ее. – Нужно дать твоим... ранам зажить. – У меня ломит все тело, – пожаловалась Агата. – Не спи с вампиром. – Не швыряй свою даму по стенам, если знаешь, что она человек. Дракула рассмеялся. – Я думал, она – совершенство. – И очень начитанное, – согласилась Агата. – Поэтому она знает способы показать... эм... всё, что нужно, не бередя никаких ран. Они появились на завтраке, когда Ольгарен уже разносил кофе. Дракула постукивал пальцами по столу. – Понимаешь, обычно... – он замолчал, будто бы подбирая слова. – Обычно воспоминания – это целостные истории. С началом, концом, серединой. Они развиваются так же, как то, что воспроизводят. Но здесь было по-другому. – Но Дорабелле всего... – То, что ей восемнадцать лет, не отменяет последовательности и логичности воспоминаний, – перебил Дракула. – Что ты имеешь в виду? – Агата, человек или помнит что-либо или не помнит, – Дракула бросил короткий взгляд на стол в противоположном от них углу. Печальная Дорабелла рассеянно помешивала кофе. Лорд Рэвен смотрел на свое отражение в поверхности десертного ножа. – Она познакомилась с Томасом Чарльзом Уилкинсоном, лордом Рэвеном, последним отпрыском обедневшего рода Уилкинсонов, в пятнадцать, – сказал Дракула. – Уилкинсон не пытался за ней ухаживать – несмотря на высокородность, его состояние не позволяло претендовать на невесту ее круга. – Он не просил ее руки? Дракула покачал головой. – Знал, что ему откажут. Он посещал их дом, расточал любезности. – Дракула, замолчав, переплел пальцы. – Они читали вместе книги, прогуливались в саду... В присутствии компаньонки, естественно, – добавил, нахмурясь. – Эти воспоминания очень ясные. Но потом... Агата обеими руками взяла чашку с кофе, сделала глоток. Выражение лица Дракулы ее тревожило. – Потом в воспоминаниях как будто пробел, – продолжил медленно Дракула, – и дальше – яркая, четкая сцена. – Он посмотрел на Агату. – Уже в доме лорда. В ней что-то было неправильно. Я с самого начала это чувствовал. Но что именно с ней не так, мне помогла понять ты. – Я? – удивилась Агата. Дракула кивнул. – Ты была девственницей. Агата залилась краской. – Дракула, сейчас не... Он наклонился вперед. – Ты была девственницей, а она – нет. Агата, я живу четыреста лет, и я родился во времена, когда невесту могли убить за то, что она не была невинной. У меня это в крови, – он усмехнулся. – Поэтому, видимо, я и не понял сразу. Очевидное всегда ускользает. В ее воспоминаниях об их первой брачной ночи Дорабелла вела себя... абсолютно бесстрашно. Более чем бесстрашно, – он вновь покачал головой. – Она держалась так, как будто ничего нового для нее не случилось. Я списал ее поведение на желание казаться взрослой, на безумную влюбленность в мужа, и, пожалуй, забыл бы... Забыл бы об этом, если бы не вчерашняя ночь. Теперь Агате было не до смущения. – Дорабелла не из тех девушек, что заводят добрачные интрижки, – высказал Дракула вслух ее мысли. – И если бы у нее был роман с кем-то еще... – Она бы призналась мужу, – сказала Агата. Дракула молча кивнул. – Когда я это понял, многое из того, что я видел, обрело смысл. Старые воспоминания, полустертые, некоторые словно оборваны, как будто она хотела забыть. А часть из них... – он замолчал, подбирая слово, – часть из них кажутся ненастоящими. Как будто она не уверена, что то, что в них содержится, было на самом деле. – Как такое возможно? – недоверчиво спросила Агата. – Не знаю, – ответил Дракула. – Но в этих воспоминаниях – грязь, ужас и боль. – Ты думаешь, он ее... – Нет, между ними все происходило по обоюдному согласию, – промолвил Дракула. – Во всяком случае, он ее соблазнил. Но если обрывки, которые я видел, – правда, – он посмотрел на Агату, – пожалуй, она предпочла бы, чтоб он отравил ее. *** Агата разлила чай по тонким фарфоровым чашкам и взяла со своей тарелки кусочек пирожного. – Что ж, мы наконец избавились от этой ужасной качки, и можем вздохнуть свободно, – проговорила она. – О да, – отозвалась сидящая напротив нее девушка. – Так прекрасно снова иметь возможность выйти на палубу. – Она как будто смутилась. – Я всю неделю пролежала в постели, – тихо сказала она. – Вы, должно быть, совсем обессилели, – сочувственно сказала Агата. От нее не укрылись неловкость и неуверенность собеседницы. Как будто Дорабелла слегка… стеснялась ее. Что Дракула ей наплел в ее снах, подумала она мимоходом. А вслух промолвила: – Рада, что вам уже лучше. – Намного, – просияв, ответила Дорабелла. Дракула и Агата долго спорили, пытаясь решить, что делать дальше и как разобраться с тем, что Дракула видел в воспоминаниях леди Рэвен. Те очевидно скрывали нечто отвратительное, но понять, имеют ли они отношение к попытке убийства и что это вообще такое, можно было, лишь поговорив с кем-нибудь из супругов. Дракула вначале настаивал на том, чтобы припереть к стенке лорда Рэвена. «В конце концов, я могу просто вытащить из него нужные сведения, – говорил он Агате, – от этого все только выиграют». Агата, однако, напоминала, что если они хотят передать лорда Рэвена в руки полиции, им нужны не воспоминания, а доказательства. «Твердые доказательства, Дракула, – убеждала она. – Даже если после всего, что ты сделаешь, он останется в здравом уме, – как ты себе представляешь заявление для суда? "Ваша честь, обвинение вызывает графа Дракулу, четырехсот сорока пяти лет, вампира, господаря Валашского?"». Неохотно, Дракула вынужден был признать, что она права. И поскольку предложение попросту свернуть лорду шею Агата отвергла категорически, они сошлись на том, что она попробует расспросить Дорабеллу. «Она помнит, что с ней случилось, Агата, – еще раз предупредил ее Дракула, когда, пригласив леди Рэвен по-дружески выпить чаю в своей каюте, Агата расставляла приборы и заказывала у Ольгарена выпечку. – Все дело в том, что она не считает эти воспоминания настоящими». Дракула рассказал ей, что в них было. Пожалуй, на месте Дорабеллы она бы тоже предпочла считать их фантазией, откусив от пирожного, подумала Агата. Они с Дорабеллой принялись обсуждать наряды, путешествие леди Рэвен с мужем через Трансильванию до Бистрицы, новые знакомства на «Деметре». – Вы, должно быть, очень счастливы в браке, – когда Дорабелла с восторгом рассказывала о своей свадьбе, осторожно сказала Агата. – О да, – ответила Дорабелла. – Мне очень повезло. Мой муж очень красивый и благородный. Нас ждет новая жизнь в Америке. Том купил там дом и землю, плантации хлопка... – И вы, должно быть, хотите детей? – двинувшись напролом, спросила Агата. – Я... но мы... да, мы планируем... – лицо молодой женщины будто подернулось легкой рябью. Но тут же оно прояснилось и озарилось улыбкой. – У нас будет много детей. Очень красивых, как Том. Положив себе пирожное, Дорабелла отломила от него ложкой кусочек и отправила в рот. Агата смотрела на ее румяные щеки, на открытую грудь в вырезе платья, на локоны, спадающие на белоснежные слишком большие округлости. Сделав несколько глотков, Агата поставила чашку. – Дорабелла, у вас есть дети? – спросила она. – Что? – леди Рэвен вздрогнула. Повернувшись к Агате, она нахмурилась, будто бы не расслышала; ее улыбка дрожала. – У вас уже были дети, так, Дорабелла? – медленно повторила Агата. И лицо леди Рэвен как будто разбилось на сотню осколков. *** В каюте было темно. Оставив дверь в коридор приоткрытой, лорд Рэвен зажег свечу на тумбочке у входа, запер дверь и с наслаждением скинул сюртук. Вечер в кают-компании оказался весьма приятным. После двух недель бесконечного шторма и необходимости отвечать на вопросы о здоровье жены, просто сидеть в обществе привлекательных спутников и потягивать сладкий дым и кофе казалось подлинным раем. А теперь хотелось лишь забраться под одеяло и спать. Лорд Рэвен потянулся и, двинувшись в сторону двухъярусной кровати, замер. Высокая тень сидела за столом в полумраке каюты вполоборота к нему. Она была неподвижной и словно бы источала бесстрастный холод. Медленно приблизившись к ней, лорд Рэвен облегченно вздохнул. – Дорабелла! Что ты здесь делаешь, дорогая? Его жена вскинула голову и повернулась. Каштановые волосы в слабом свете казались черными, обрамляя мраморно-белые щеки. Дорабелла смотрела молча, и глаза ее были абсолютно пусты. – Ты разве не собиралась на ужин к Дракулам?.. – неуверенно спросил лорд Рэвен. – Дорабелла, ты нездорова? Его супруга молчала. На недвижном лице не отражалось ни радости, ни печали. Ни страха, ни боли, ни ярости, ни тревоги. Но это не было лицо куклы или безумного: она несомненно его узнавала и понимала вопросы. – Дорабелла... – севшим голосом повторил лорд Рэвен. Пламя свечи дернулось, и молодая женщина проследила за ним взглядом. Все такая же неподвижная, вновь обернулась к мужу. Каштановые завитки отбрасывали тени на огромные синие глаза. – Где мой ребенок, Том? – сказала она. От неожиданности лорд Рэвен попятился. – Что ты такое говоришь, Дорабелла? Леди Рэвен не отвечала. Снизу вверх она смотрела на мужа, и в ее взгляде, только что холодном и отстраненном, он увидел слепое синее пламя. – Где мой ребенок, Том? – повторила женщина. – Дорабелла, ты приболела, – проговорил он в нерешительности. Отступив еще на шаг, огляделся, будто ища, куда бы сбежать. – Ты опять за свое, – нарочито ласково, улыбаясь одними губами, промолвил он. – Мы с тобой говорили... Доктор тебе сказал... Лихорадка... Ты была не в себе. Не было никакого ребенка. Губы Дорабеллы, алые на бледном лице, искривились. – Где мой ребенок? – очень тихо сказала она. – Лучше бы вам ответить, лорд Рэвен, – послышался низкий голос из темноты. Лорд Рэвен вздрогнул и обернулся. Из тени у противоположной стены выступил граф Дракула. Он был одет в черный плащ до пола и выглядел так, словно вышел прогуляться. – Это могло бы смягчить вашу участь. Впрочем, мне все равно. Но, полагаю, ваша жена не захочет, чтобы вас растерзали, как кусок мяса. Поэтому даю вам десять секунд – ради нее. Дракула вышел вперед и, остановившись рядом с по-прежнему неподвижной Дорабеллой, положил руку ей на плечо. Затем повернулся к лорду Рэвену и улыбнулся. Верхняя губа его приподнялась, как у волка, обнажив острые клыки. – Где ребенок, лорд Рэвен? Порыв ветра захлопнул иллюминатор с глухим отчаянным треском. *** – Капитан Соколов, послушайте... – Нет, это вы послушайте! У меня на борту пять пассажиров, переживших не самое легкое плавание, и тело великой княгини, по поводу которой по прибытии в порт придется давать отчет властям. Искать ее родственников, позаботиться о передаче тела. И вы хотите, чтобы я еще арестовал этого лорда Рэвена, основываясь на чем – на ваших домыслах и подозрениях? – Это не домыслы, – Агата выпрямилась на стуле и посмотрела капитану прямо в глаза. – Я же говорила вам, что нашла в каюте, – добавила она тихо. – И я не прошу вас его арестовывать – лишь задержать до прихода полиции. Поговорив с Дорабеллой и убедившись, что то, что видел в ее воспоминаниях Дракула, – правда, Агата, оставив ее с Дракулой, отправилась к капитану и последние полчаса тщетно пыталась уговорить его хотя бы запереть лорда в каюте и приставить к нему охрану. Соколов покачал головой. – Сам по себе пузырек с ядом ничего не значит, – сказал он. – Поймите, графиня... – тут же добавил, смягчившись, – если он в самом деле задумал отравить жену, у него наверняка подготовлено подходящее объяснение. Может, вы правы, и он убийца, но вряд ли дурак. – Он во всем признался, – послышалось от двери. Агата обернулась. В дверях стоял Дракула, хмурый и бледный. Посмотрев на Агату, затем – на Соколова, молча прошел внутрь. Сел за стол и устало потер переносицу. Красивое лицо все еще хранило следы ярости. Агата встревоженно глядела на него. – Как Дорабелла? – спросила она. – Спит у себя в каюте, – сказал Дракула. – Я накачал ее опиатами. Медленно Агата кивнула. – Что... – начал было Соколов, но Дракула жестом остановил его. – Три года назад лорд Рэвен познакомился на балу с очаровательной дебютанткой, – откинувшись на спинку стула, проговорил он очень спокойно. – Она была юна и свежа, и жаждала новых впечатлений. Однако еще сильней, очевидно, она жаждала любви. Агата и Соколов молчали. – Он очень быстро добился ее доверия, – продолжал Дракула. – Визиты, пылкие взгляды, подарки. Изысканные красивые слова. Дорабелле было шестнадцать, когда он предложил ей сбежать с ним, и она была влюблена в него без памяти. Она согласилась, но попросила его подождать – чтобы она могла собрать немного денег и подготовить приданое. – Умная девочка, – прошептала Агата. Дракула чуть улыбнулся. – Однако, – сказал он негромко, – уехав подальше от бдительных глаз родни в отдаленное родовое имение, чтобы там иметь возможность спокойно осуществлять свой план и без помех видеться с лордом, через пару месяцев Дорабелла поняла, что беременна. – Боже, – сказал Соколов. – Беременность была тяжелой, – промолвил Дракула, – всю вторую ее половину Дорабелла провела в постели. Думаю, лорд Рэвен и сам не понял, каким образом, после нескольких месяцев почти в беспамятстве, полагаясь лишь на помощь находившейся при ней горничной и повитухи, которую он привел в последний момент, девушка родила здорового ребенка. Агата закусила губу. Почувствовала, как Дракула коснулся ее руки под столом, улыбнулась устало. Чуть сжала его пальцы, прося продолжать. – Несмотря на то, что лорд Рэвен, – сказал Дракула, – все это время стремился любой ценой покрепче привязать к себе Дорабеллу, ребенок не входил в его планы. – Вы же не хотите сказать, что он... Дракула обернулся на смущенного и подавленного Соколова. – Роды были тяжелыми и продолжались больше суток, – проговорил он. – У Дорабеллы чудом не началось заражение, но она была в полубреду от боли и страха и едва понимала, что происходит. Поэтому когда мальчик появился на свет, лорд Рэвен отдал его той самой горничной, вместе с солидной денежной суммой, и шантажом и угрозами заставил женщину скрыться. Дорабелла пришла в себя через три с половиной недели. – Дракула замолчал. – Лорд Рэвен сказал ей, что она просто была больна. – Больна? – Соколов не поверил. – Что вы хотите этим сказать? – То, что сказал, – холодно ответил Дракула. – Он убедил ее, что ребенка не было, а боль, роды, беременность – всего лишь плод ее разыгравшегося воображения. Побочный эффект горячки. – Дракула сардонически улыбнулся. – Не может такого быть, – помотал головой Соколов. – Никто не способен убедить родившую женщину в том, что она никогда не рожала. – Слабую и уставшую, жившую месяцами в страхе, временами – почти что в забытье? – вмешалась Агата. – Всё еще безгранично верившую ему. Увы, капитан, именно в этом он убедил ее. – Ему повезло – роды были долгими, но обошлись без разрывов. А из-за пережитого шока молока у Дорабеллы не было, – добавил Дракула. – И «болезнь» чудесным образом сблизила их, так что следующий год лорд Рэвен и Дорабелла провели в страстной и полной любви переписке. Он предпочел на время исчезнуть, естественно, – пояснил Дракула в ответ на ошарашенный взгляд Соколова. – А вернулся спустя полгода богатым претендентом на ее руку. И на сей раз оказался принят весьма тепло. Наступило долгое молчание. – Он не хотел убивать ребенка, – наконец сказала Агата. – Не хотел, хотя в случае смерти Дорабеллы ее состояние наследует сын. Сын, а не муж. Дракула улыбнулся. – Ты никогда не устанешь искать в людях лучшее? – сказал он, повернувшись к Агате. Она пожала плечами. – Я вытряс из него всё, – совсем другим тоном продолжил Дракула, обращаясь уже к Соколову. – Думаю, найти ту женщину будет несложно. Она была предана Дорабелле и наверняка привязана к ее сыну. Юный лорд Рэвен скорее всего в безопасности. Что до его отца – он сказал мне, с помощью какого яда и какой дозы он собирался убить жену, и каковы были его дальнейшие планы. Поскольку слова графа Валашского против слов лорда Рэвена в суде может быть недостаточно, – он посмотрел на Агату, – я записал наш разговор на фонограф. Наука – это очень важно, Агата, – сказал он. – За наукой будущее. Не удержавшись, Агата расхохоталась. *** – Куда ты пойдешь? Агата отвернулась от иллюминатора. – Дорабелле нужна компаньонка. Она не может вернуться к родителям. Думаю, мы поселимся в Уитби. Может, потом переедем куда-то еще. Мы же не знаем... – она умолкла. Дракула согласно кивнул. Официально Дорабелла была замужней женщиной, но жить одной для нее было неприемлемо, к тому же оставался открытым вопрос о ребенке. Агата отошла от иллюминатора и приблизилась к Дракуле. Некоторое время просто стояла, глядя на него сверху вниз. Дракула молчал. Подняв руку, Агата коснулась его щеки. Он накрыл ее пальцы ладонью. – Останься, графиня Дракула. Она улыбнулась. – Я не графиня Дракула, и мы оба об этом знаем. – Это легко исправить. Скажи одно слово, и я брошу вечность к твоим ногам. Агата рассмеялась. – Вечность не принадлежит тебе, граф Дракула. – Ты знаешь, что я имею в виду. – Я знаю, – Агата вздохнула, – знаю. Именно поэтому не хочу. Дракула встал. – Агата, поверь, это будет... – Дракула, послушай меня. Агата обошла его кругом и села на кровать. Некоторое время она сидела молча, глядя на свои сложенные на коленях руки. – Как ты думаешь, сколько я пробыла в монастыре? – наконец сказала она. Дракула пожал плечами. – Сколько? – Десять лет, – Агата подняла голову. – С тех пор, как умерли родители, и оказалось, что в родном городе мне делать нечего. Я путешествовала, год или около того, пока не осела в Венгрии. Шли месяцы, у меня заканчивались деньги. Я познакомилась и рассталась с несколькими женихами. Освоила профессию учительницы. Но потом... – она умолкла ненадолго и продолжила: – Ты знаешь, у меня возникло... Возникло такое чувство, словно... Как будто я не понимаю, куда идти. Что делать и зачем все это. Я помню, как бродила по Будапешту и думала: что я ищу здесь? Чего хочу? Тогда я и набрела на монастырь Святой девы Марии. – Ты искала цели в жизни, – промолвил Дракула. – Нет, я скрывалась от нее, – Агата покачала головой. – Потерянная, одинокая, я думала, что если окажусь среди людей, которые посвятили себя Богу, то пойму... Пойму, где мое место. Но на самом деле я попросту боялась. – Агата... – Я боялась мира. Боялась жизни и того, что жизнь мне может предложить, – Агата развернулась к Дракуле и посмотрела ему в глаза. – В монастыре живут по расписанию. Подъем, молитва, завтрак, работа в огороде, уборка кельи, принести воды, обед, молитва, работа в огороде, молитва, ужин. Всё. Так каждый день. Ни нового, ни старого, ни доброго, ни злого, ни времени, ни пространства. Я знаю, что мать-настоятельница, – увидев, что Дракула пытается ей возразить, добавила Агата, подняв руку, – и несколько других сестер на самом деле служили Богу. Остальные – нет. Они скрывались. От жизни и от мира. Как и я. Они молчали долго. – Если я сейчас, – вновь опустив глаза и глядя на собственные переплетенные пальцы, сказала Агата, – позволю тебе сделать из меня вампира, то это будет тот же монастырь. Я просто поменяю монашеское платье на клыки. И точно так же мир снова будет там, где-то за стеной. Ладонь Дракулы легла на ее руки. – Нам вовсе не обязательно прятаться. Мы жили открыто на «Деметре» и можем так же устроиться и в Лондоне. Мы можем путешествовать. Узнать, увидеть всё, что ты захочешь. Все это будет... будет нашим. Агата улыбнулась. – И я буду смотреть на все это твоими глазами. Ты создашь эту новую Агату, у которой не будет никакого опыта, кроме того, что она получит с тобой, и она будет полностью принадлежать тебе. Ты этого хочешь? Снова наступила тишина. – Что же нам делать? – спросил Дракула. – Дай мне уйти, – сказала Агата. – Я уйду и увижу мир – таким, каков он есть. Поживу своей жизнью – хотя бы год. – Она повернулась к Дракуле. – Я вернусь, обещаю. Через год я приду к тебе. И если к тому времени ты все еще будешь хотеть, чтобы я была с тобой, я с тобой останусь. Дракула смотрел на нее несколько бесконечных минут. А потом рассмеялся. – Что ж, удачи, Агата, – сказал он. – Я буду ждать. *** На палубе было шумно и людно. Пробравшись через небольшую группу матросов и перехватив поудобнее дорожную сумку, Агата направилась к трапу. Мимо прошли два матроса, таща громоздкие чемоданы с ее багажом. Проводив их глазами, Агата вздохнула. Дракула настоял на том, чтобы она забрала одежду, которую он купил ей для путешествия, убедив, что так будет проще, чем приобретать гардероб заново. Предлагал еще деньги, но от них Агата наотрез отказалась. Она уже взялась за перила трапа, когда позади нее раздались истошные крики, грохот и звуки борьбы. Обернувшись, Агата увидела лорда Рэвена – взъерошенного, перепуганного и явно несколько дней не спавшего, – его тащили по палубе двое полисменов. За всей компанией бежал Адиса, выкрикивая бессвязные ругательства. Полицейские со своей добычей поравнялись с ней, и Агата посторонилась, пропуская их. – Вы не смеете! Отпустите его немедленно! Вы за это заплатите! – орал Адиса. Агата с жалостью посмотрела на молодого человека. Судя по тому, что рассказал Дракуле лорд Рэвен, Адиса ничего не знал ни об истории с ребенком, ни о планах лорда в отношении Дорабеллы – лорд и нанял-то его месяца за четыре до круиза. – Оставьте его, Адиса, – сказала она негромко. – Он того не стоит. – Адиса повернулся к ней. – Не стоит ни ее, ни вас, – добавила Агата. Некоторое время они смотрели друг другу в глаза. Лицо Адисы исказила боль. – Да как вы можете судить его? – сквозь злые слезы бросил он с презрением. – Что... что вы знаете о нем? Кто вы вообще такая? Агата улыбнулась и сжала ручку дорожной сумки, шагнув на трап. – Что ж, именно это я и собираюсь выяснить.