(Не)Одинокое Рождество

      Гермиона шла по заснеженным улицам Лондона, будто те были покрыты блестящей белой скатертью. Морозный воздух неприятно щипал щеки и нос, а вечер, который с каждым днем приходил все раньше, забирая у солнцелюбивых людей дневное время, казался совсем унылым… Конечно, так было не для всех, ведь в этот вечер, даже самые лютые зимнененавистники забывали о своей зимней хандре и радовались наступлению праздника. У Гермионы же настроение было не очень… точнее, его совсем не было. Обычно этот день, сочельник, она проводила в кругу семьи или друзей. В этом году эта роскошь ей была недоступна.       Два месяца назад она сказала «нет». Сказала «нет» парню, с которым встречалась четыре года, парню, с которым ей было хорошо… жить, быть друзьями, и даже иногда секс с ним приносил ей удовольствие… но это было не то удовольствие, которое она хотела получать от любимого мужчины. Она его любила… но любила больше как друга или брата, но не как будущего мужа. Так она и сказала ему в тот дождливый вечер перед всеми теми людьми… Она ведь всегда говорила ему, что не хочет «пышного» предложения, ей было бы достаточно тихого и уютного вечера дома, можно даже без кольца… Но нет, он выбрал самый дорогой ресторан в городе и даже пригласил журналистов из «Ежедневного пророка», чтобы на следующий день на первой странице появилась статья «Герой и Героиня войны, Рональд Уизли и Гермиона Грейнджер, женятся!», но вместо этого весь волшебный мир лицезрел сцену с их расставанием и колдографию, на которой растерянный Рон наблюдает за уходящей из ресторана Гермионой.       Девушка корила себя за это вот уже второй месяц. Надо было сказать «да», ведь он всегда был с ней добр, честен и нежен. Почему она не сказала «да»? Ответа на этот вопрос у нее не было, как не было и лучшего друга. Конечно, у нее остались Гарри и Джинни. Но сейчас они были в Норе, готовились к Рождеству. Девушка посмотрела на наручные часы… 21:07. Наверное, они скоро сядут за стол, за которым не будет ее. Впервые за много лет.       Магическая часть Лондона пестрила яркими красками, огоньки на елке будто подмигивали ей, а радостные люди, которых с каждой минутой становилась все меньше, ведь они спешили домой к родным, будто бы смеялись над ней, смеялись над одинокой героиней войны, Гермионой Грейнджер, которая сказала «нет».       Ей было некуда идти. Родители до сих пор не помнили ее… она использовала все средства и магические, и магловские. Даже пыталась воскресить их память о себе, став другом… но, видимо, она была настолько навязчивой, что добилась от них только «приказа о недосаждении», как называли его в Англии, который означал, что она не имеет права приближаться к ним слишком близко.       Домой идти не хотелось… там было слишком пусто и уныло. Пусть она и украсила дом, в котором она раньше жила с родителями, и в котором сейчас жила сама… одна, но она никогда не включала гирлянду. Ей казалось, что это рождественское настроение, пропитавшее весь мир, просто издевается над ней, каждую секунду, напоминая, что она проведет эту волшебную ночь одна.       Сначала она и правда хотела остаться дома и почитать у камина… Но что-то пошло не так, и вот она стоит одна на улице и не знает, куда идти. Ей не хочется домой, а больше идти некуда. Все магазины и рестораны начинают закрываться. Конечно, никто не хочет провести канун рождества на работе.       Девушка шла по заснеженным улицам магического Лондона в гордом одиночестве… просто шла. «Ну, куда-нибудь я точно приду». Снег падал ей на плечи, но ей было не холодно. Она шла, стараясь ни о чем не думать, прислушиваясь к хрусту снега под ногами и считая свои шаги. Вдруг девушка остановилась, так как услышала звук, который отличался от хруста снега. Она не слышала этого звука уже в течении тридцати минут, ведь все заведения уже закрылись. Это был звук колокольчиков, висящих над дверью какого-то заведения и оповещающий владельца о гостях. Гермиона подняла голову.       Она увидела ничем не примечательное заведение, и, казалось, что рождество обошло его стороной. Снаружи не было ни гирлянд, ни венков из ели, ни других украшений. Гермиона подошла ближе и заглянула внутрь через стекло. Это был бар. Внутри почти не было людей, по крайней мере она увидела лишь двоих мужчин, одиноко попивающих какие-то напитки, и те сидели по разным столам, не замечая друг друга. Девушка не увидела даже бармена. «Наверное, им также одиноко, как мне». Гермиона на секунду заколебалась, раздумывая, стоит ли ей заходить, но в итоге, решив, что больше вариантов у нее нет, толкнула дверь.       Внутри было тепло, а единственное, что напоминало о рождестве — музыка, тихо играющая на заднем фоне. Несколько лет назад она узнала шокирующую для себя новость, что Джордж Майкл являлся маглорожденным волшебником, именно поэтому его песни были популярны в обоих мирах. Именно одна из его песен про прошлогоднее рождество и про разбитое сердце тихо звучала в колонках бара, который ничем не отличался от других: пара деревянных столов, двигающиеся постеры на стенах, барная стойка их красного дерева. И хотя Гермиона не часто ходила по таким заведениям, тут было… уютно.       Решив, что она не хочет сидеть за столом, девушка направилась к барной стойке. «Так есть хоть какой-то шанс, что кто-то тоже сядет за стойку. И пусть, мы будем чужими людьми, но это будет хоть какая-то иллюзия дружеской беседы. Даже если мы будем сидеть в тишине… хотя бы не в одиночестве. Интересно, мне предложат напиток?», — пронеслось у нее в голове, пока она забиралась на высокий стул, и тут перед ее взором появился бокал с темно-красной жидкостью. Это оказалось вино. «Как они узнали, что я буду именно его?» — удивилась девушка, уставившись на смеющийся портрет бородатого мужчины, который висел на противоположной стене за барной стойкой. Он ей подмигнул, а затем скрылся где-то в другой картине… Девушка огляделась. У мужчин были другие напитки, «Наверное, огневиски», так что вариант, что тут подают только вино отпал. «Скорее всего, это особая магия», — размышляла девушка, попутно думая, стоит ли изучение данного вида волшебства ее времени… Но любопытство взяло верх, и она пообещала себе поискать что-нибудь об этом в книгах.       Девушка не была любительницей алкогольных напитков, поэтому она пила медленно, даже несмотря на то, что это было вкусно. «Мне еще надо добраться до дома…». Так, просидев в одиночестве полчаса, она вздохнула, раздумывая над тем, чтобы вернуться домой и все-таки прочитать какую-нибудь книгу, она даже начала вспомнить все корешки книг, лежащие у нее на полке, раздумывая, какую же выбрать, как неожиданно около нее отодвинулся стул, а на барной стойке появился прозрачный стакан с темной жидкостью. — Не ожидал тебя увидеть в компании неудачников, — услышала она смутно знакомый голос и подняла глаза. Следующее, что она почувствовала это страх, обиду, ненависть и… радость. Радость, что она не одна, пусть и в компании врага. — Малфой, — лишь произнесла она, кивнув, в знак приветствия. — Грейнджер, — усмехнулся он, будто отвечая ей. — Так что ты тут делаешь одна? — продолжил он. — Пью, — просто ответила она. Девушка не знала, хочет ли она разговаривать с ним. Перед глазами всплыли картинки, о которых она старалась не вспоминать, иногда притворяясь, что этого вообще не было, что это был лишь страшный сон. И ей даже удавалось себя в этом убедить, пока она не видела этот уродливый шрам на своем предплечье, и все страхи и ненависть возвращались, а если она слишком много времени тратила на то, чтобы не думать об этом, следующей ночью ей обязательно снился тот день… день в дома Малфоев, уродливое лицо Беллатрисы Лестрейндж и ее собственные крики. — Почему одна? Почему не с Уизли? — Гермиона знала, что он издевается, ведь весь волшебный мир знал, что они расстались, а Скитер мусолила их неудавшиеся отношения еще на протяжении нескольких недель, строя теории, почему же «Золотая девочка» сказала «нет». Девушка даже взяла отпуск на некоторое время и старалась не выходить из дома, ведь, куда бы она не пошла, на работу или в магазин, все на нее показывали пальцем. Хорошо, что она чувствовала себя спокойно в магловском мире и на некоторое время перешла на их магазины и развлечения. — А ты почему здесь? — проигноировала она его вопрос. Ведь он был тоже тут… «в компании неудачников». Он не ответил на ее вопрос и следующие десять минут он пили свои напитки в тишине. — Чем сейчас занимаешься, Грейнджер? — спросил он. Сначала Гермиона хотела демонстративно встать и уйти. «Он хочет вести обычный разговор? После всех тех лет ненависти и унижения?». Но неожиданно для себя она ответила. — Работаю в министерстве, в отделе регулирования и контроля за магическими существами, — Малфой усмехнулся. — И почему я не удивлен? Ты всегда носилась с животными, как со своими детьми, чего стоят те шапки и шарфы, которые ты вязала для эльфов. — Ты считаешь это чем-то предосудительным? — Нет, — снова усмехнулся Малфой, делая очередной глоток своего напитка. — Просто факт. — Ну, а чем заниаешься ты? — Я — бизнесмен. Занимаюсь зельями. — И почему я не удивлена? — повторила его же слова девушка. Да, он всегда был хорош в зельях… И снова наступило молчание, и, когда девушка уже собиралась уходить, Малфой снова подал голос. — Это несправедливо, наверное. — Что? — не поняла девушка. — Ну, ты с Уизли рассталась, и все твои друзья бросили тебя. — Меня никто не бросал, — возразила она. — Просто… все очень сложно, — пробомотала она с тяжелым выдохом. — Если бы у тебя были друзья, ты бы не была сейчас одна. — Ну, а где твои друзья? Почему ты здесь? «В компании неудачников»? — Как оказалось, у меня никогда не было друзей, но я это принял, в отличии от тебя. — Мне ничего не надо принимать, так как у меня есть друзья. — И где они? — Отмечают Рождество, — нехотя ответла она. — С Уизли? — Гермиона проигнорировала. Она не хотела перед ним оправдываться. Она вообще не хотела с ним разговаривать. — То-то и оно, — тяжело вздохнул Малфой, делая очередной глоток. Жидкость в его бокале закончилась, и после слова «Повторить» бокал наполнился. — Как это работает? Что это за магия? — не сдержалась Гермиона от вопроса, а Малфой улыбнулся. — Не знаю, но это место мне определенно нравится. — Ты тут не в первый раз? — Нет… я тут провожу каждое рождество, потому что это единственное место, которое работает в эту ночь. — А почему ты не проводишь этот праздник с родителями? — Я с ними не общаюсь, — отрезал он, и Гермиона поняла, что он не хочет об этом разговаривать, и не собиралась настаивать на продолжении этой темы. — Где твои родители? — Я… мы… они… — Гермиона тяжело вздохнула, не находясь, что ответить. Она не хотела изливать Малфою душу и рассказывать всю историю. Ведь частично это он виноват в том тяжелом для Гермионы решении. Именно из-за его бывшего хозяина ей пришлось это сделать. — Тоже тяжелые отношения? — Сложнее, чем ты думаешь, — Малфой также не стал продолжать эту тему, за что Гермиона его мысленно поблагодарила. Девушка посмотрела на часы. 22:43. — Я слышал, что ты ему изменяла, — сказал Малфой, ставя бокал на стол. — Ну, а я, — зло проговорила Гермиона, вспомнив ту оскорбительную статью Скитер, — читала, что ты тайно встречаешься с девушкой-маглом, но зная тебя… я скорее поверю, что ты женишься на тролле. — Ты не знаешь меня, Грейнджер, — неожиданно рассмеялся он, хотя Гермиона думала, что после ее слов он разозлится. — Ну, да. Напомни, кто отравлял мою жизнь в Хогвартсе? — Поттер? — Ты, — зло сказала она. Ее это бесило. Она его не знает? Она?! — Я изменился. — Да? И почему же? — все еще зло спросила девушка. — Ну, война показала, что чистокровное превосходство — полная херня. Те, кого меня учили ненавидеть, были добры ко мне, предлагали помощь и даже спласи мне жизнь, — говорил он, а Гермиона думала о том дне, когда Гарри спас его в выручай комнате, — а те, кого я считал друзьями и боготоврил… шантажом заставили меня примкнуть с темному волшебнику и делать то, чего я не хотел, — Гермионе нечего было ответить на его комментарий. Может, он был прав, может, он и правда изменился. Ведь Гермиона была на его суде и даже выступала в его защиту вместе с Гарри. И пусть она сделала это не по собственному желанию, но даже тогда она понимала, что шестнадцатилетний мальчик не мог трезво оценить ситуацию и самостоятельно примкнуть к Волдеморту. А его откровения на суде это лишь подтвердили. В тот день, увидев его на суде перед Визенгамотом, она поняла, что он просто мальчик, у которого из всех ценностей семья была приоритетом. Мальчик, у которого даже не было возможности выбора. Так что его ответ ее не удивил. — Кстати, у меня не было возможности поблагодарить тебя лично… спасибо. — За что? — За то, что выступила в мою защиту, даже несмотря на то, что я «отравлял твою жизнь в Хогвартсе». — Не за что. — Зачем ты это сделала? — Не знаю… сначала я это делала только по просьбе Гарри, но потом… во время слушания я поняла, что это… правильно. Твой отец должен был оказаться в Азкабане… не ты, — он промолчал. — А почему ты не опознал нас тогда? — спросила Гермиона, давно мучивший ее вопрос. Драко сразу понял, о каком «тогда» идет речь и не стал переспрашивать. — Убивать — это сложно, Грейнджер. — Я не смог убить Дамблдора, не смог убить и вас… Тогда я уже надеялся на вашу победу, и выдавать вас смысла не было. — Ясно… спасибо, — почти шёпотом произнесла она последнее слово. В этот момент Гермиона поставила пустой бокал на стол и в нем тут же материализовалась новая порция вина.       Через полчаса уже охмелевшая Гермиона смеялась над шутками Малфоя, в основном это были смешные истории, связанные со школой, о которых не знала Гермиона, или истории о его работе с зельями. — Кстати, — начал Драко, — я слышал одну историю, и мне всегда была интересно, правда это или нет. — Что за история? — Это правда, что ты на втором курсе приготовила оборотное зелье, — Гермиона от неожиданности подавилась своим вином. — Откуда такая информация? — Так правда или нет? — ушел он от ответа. Гермиона рассмеялась. — Да. — Удачно? — Ну… скажем так… однажды, когда ты разговаривал с Кребом и Гойлом… это были не они, — смеялась она. — Даже так? — со смешком удивился Малфой. — И зачем же Поттеру и Уизли я был нужен? — Это так важно? — Знаешь, я уверен, что если бы не ты, наш «Золотой мальчик» отбросил бы копыта на первом курсе. — Это комплимент? — смеялась Гермиона. — Можешь считать так, — ответил Малфой, отпивая очередной глоток своего бренди, как уже выяснила Гермиона. Еще через некоторое время девушка засобиралась домой. — Ладно, Малфой, спасибо, что скрасил этот вечер… — девушка впервые за несколько часов посомтрела на своей запястье. 2:30. Рождество наступило. — Ты же не собираешься аппарировать в таком состоянии? — взволнованно спросил парень. — В каком состоянии? — спросила Гермиона, параллельно вставая со стула. Только вот она забыла, что этот стул был слишком высок для нее, и она благополучно упала… упала бы, если бы Малфой вовремя не подхватил ее за локти. — В таком, — повторил он, ставя ее на ноги и отпуская. Гермиона была зла на себя. Она никогда не пила так много (четыре бокала вина!!!), и она не знала, как такое количество алкоголя влияет на нее. Да… до того, как она встала, она и не подозревала что настолько пьяна. — Видимо, придется идти пешком, — тяжело вздохнула Гермиона и, попрощавшись с удивленным юношей, вышла.       На улице было свежо, что ее немного отрезвило. Оглядевшись вокруг, она даже удивилась на секунду, будто бы только что узнала, что сегодня рождество. Сидя там в тепле и непринужденной обстановке, она совсем забыла о том, что все ее друзья сейчас были в кругу семьи и друзей, отмечая этот всеми любимый праздник. Реальность вернулась… и тяжело вздохнув, она пошла вперед.       Не пройдя и пары метров, она услышала быстрые шаги позади себя и обернулась. — Я тебя провожу. — Зачем? — удивилась девушка. Она этого не ждала. — Просто… — пожал плечами Малфой. — Домой в любом случае идти не охота. — Ну… — задумалась девушка, — пошли.       Через какое-то время Гермиона снова во всю смеялась над его скользкими шуточками. Они вспоминали уроки профессора Бинса, призраков, над которыми все шутили, и профессора Трелони в ее огромных очках. — А однажды — смеялся Малфой, — я притворился, что увидел солнце, хотя видел лишь кляксу, а эта сумасшедная сказала, это все потому, что я «очень солнечный мальчик». Я конечно высокого мнения о себе, но солнечным мальчиком я точно не был. — Мне она сказала, что я неспособна на любовь… — Гермиона стало резко грустно. — Может она была и права. — Грейнджер, если ты не смогла полюбить рыжего, это ничего значит. Я вообще не понимаю, как ты с ним пробыла так долго, — уже без смеха сказал парень. Гермиона молчала. Ей нечего было сказать. Ей казалось, что она любила «рыжего», но ей этого было недостаточно. Вообще, в их отношениях многого было недостаточно. Недостаточно чувств, эмоций, любви, секса… И хоть Гермиона убеждала себя в том, что лучше бы она сказал «да», она понимала, что не смогла бы так прожить свою жизнь… жизнь с чувством, что всего «недостаточно». А сказать «нет» перед свадьбой, после того, как она сказала «да», девушка считала еще худшим, чем то, что она сделала. В тот момент в кафе она поняла, что с нее хватит этого щемящего чувства этой неопределенности… Рон был достоин большего, достоин девушки, которой его, Рона, будет достаточно, и Гермиона определенно не была той девушкой.       Неожиданно Гермиона подпрыгнула от холода в спине. — Малфой, ты чего творишь?! — завизжала она, вытряхивая снег из куртки. Но вместо ответа, он кинул в нее снежком. — Ах, так! — вскрикнула девушка, после чего слепила снежок и кинула в парня, но не попала, так как он ловко увернулся.       Так бегая и кидаясь друг в друга снегом, смеясь, они добрались до ее дома. Несмотря на то, что во время снега она вспотела, она чувствовала дрожь от холода. Ее руки были ледяными, потому что она не любила носить перчатки. Она взглянула на руки Малфоя и заметила, что он также без перчаток. — Чая? — неожиданно для них обоих спросила она. Малфой уставился на нее, как на приведение, и Гермиона вспомнила, что они не друзья… они даже не хорошие знакомые. Они бывшие одноклассники, которые терпеть друг друга не могли. Да, этот вечер был не так плох, что немало удивляло девушку, но это не означало, что теперь они могут ходить к друг другу в гости и пить чаи. — Можно, — ответил парень, чем удивил ее еще больше. Но она была рада, что этот вечер продлится еще немного.       Пока девушка кипятила воду в чайнике и переодевалась в соседней комнате в сухую домашнюю одежду, Малфой тихо сидел на небольшой кухне. Ну, так думала Гермиона. Однако к ее удивлению, когда девушка вышла на кухню, парень с умным видом рассматривал магловскую технику… — Это холодильник… В нем хранят еду, — усмехнулась Гермиона, направляясь к чайнику. Малфой постучал в дверцу холодильника и Гермиона разразилась громким смехом. — Что? — не понял парень. — Просто открой дверь. Там никого нет, — все еще посмеиваясь, ответила девушка, разливая воду по кружкам. — А почему этот чайник так громко бурчал? — Бурчал? — снова рассмеялась Гермиона. — Он грел воду. — А почему ты не используешь магию, чтобы нагреть воду. — Старые привычки, — смущаясь, ответила Гермиона. Не хотелось напоминать Малфою, что она маглорожденная, она почему-то боялась, что он снова назовет ее грязнокровкой. Но он этого не сделал, и девушка немного расслабилась.       Так, продолжив свою веселую беседу о магловских приспособлениях, они выпили по паре кружек чая. Но Малфой засобирался домой, после первого зевка Гермионы. Она не стала настаивать на том, что не хочет спать, и он может остаться. «Это было бы странно». Хотела ли этого сама Гермиона? Она оставила этот вопрос без ответа, так как боялась ответа «да». «Это же Малфой!» — Спасибо, за вечер, Малфой, — произнесла Гермиона, облокотившись на косяк и скрестив руки на груди, в то время, как Малфой завязывал шнурки. — Всегда пожалуйста, — ответил он, вставая. Снова повисло неловкое молчание. «Почему он не уходит?», пронеслось у нее в голове. Гермиона посмотрела ему в глаза, и что-то внутри нее встрепенулось. «Почему я так нервничаю?». Она непроизвольно посмотрела на его губы и по привычке облизала свои. И поняв, как это выглядело со стороны, перевела взгляд на стену. «Еще подумает, что я хочу его поцеловать!». Хотела ли этого сама Гермиона? Она также оставила этот вопрос без ответа, так как снова боялась ответа «да». — До встречи, — побормотала она и потянулась к дверному замку. Она надеялась, что он немного подвинется, дав ей немного пространства, но он стоял как вкопанный, из-за чего она немного задела его бедром. — Извини, — пробормотала она. Она была уверена, что ее прикосновения ему были неприятны. Она ведь гр… магглорожденная… — Пока, — сказал Малфой, выходя из дома. Через несколько шагов он, не оборачиваясь, трансгресировал, и Гермиона, проборматав «С Рождеством», закрыла дверь.