Как пахнет роса

2 мая, 1998

— Драко? — его голова покоилась на её груди, рядом с сердцем, которое билось только ради этого наглого слизеринца. Она горько усмехнулась, вспомнив недавнюю, совершенно глупую ссору, возникшую буквально на пустом месте. Кажется, Малфой устроил очередную сцену ревности, а Грейнджер начала отстаивать своё мнение? В любом случае, помирились они ещё быстрее, чем начали спорить. У них всегда так было. Девушка, грустно улыбаясь, посмотрела на Малфоя. Её тонкие пальцы поглаживали волосы парня, всегда идеально уложенные, но только не сегодня. Не сейчас. Пятна крови особенно сильно выделялись на светлом, платиновом цвете его локонов, делая их липкими и грязными. Гермиона подняла голову, оглядываясь по сторонам. Вокруг сплошные заросли кустов, что безжалостно царапали кожу, и, тем не менее, здесь было гораздо безопасней. В Хогвартсе, откуда Гермиона вытащила своего возлюбленного, набирала обороты битва между Пожирателями и Орденом Феникса. Несмотря на довольно приличное расстояние, Грейнджер то и дело вздрагивала от ярких вспышек и громких звуков. Вздохнув, Гермиона вновь обратила свой взор на Драко и провела ладонью по его щеке в попытке стереть запёкшуюся кровь. На глазах выступили слёзы. Она судорожно вздохнула, прокручивая в памяти недавние события. Сколько её друзей и приятелей полегло там? Перед глазами замелькали знакомые лица. Все эти волшебники храбро шли в бой, храбро сражались и не менее храбро погибали, однако это не означало, что битва закончена. Прямо сейчас, когда Гермиона держит у себя на груди Драко, в Хогвартсе продолжается сражение за свободу. Ей стоило бы быть там, с ними, стоило бы бороться и, вполне вероятно, стоило бы погибнуть в борьбе за справедливость, но она не могла. Она должна быть здесь. С ним. Гермиона задержала дыхание, смахивая слёзы, что нечаянно упали на лицо Малфоя. Парень поморщился и внезапно застонал от боли, пытаясь пошевелиться. — Драко? — на выдохе выпалила девушка, сжимая лицо парня обеими руками и осматривая его. — Драко! Блондин повторно морщится и хрипит: — Я в… — приступ сильного кашля настигает его, вынуждая Малфоя сквозь жуткую ломоту схватиться за горло. — Я в порядке, Грейнджер. Слизеринец моргает, привыкая к солнечному свету. В носу стоит запах крови и пыли. Парень облизывает пересохшие губы и, будто издалека, слышит голос Гермионы: — Пожалуйста, Драко… — быстро шепчет она, словно в бреду, судорожно перебирая его волосы. — Борись. Совсем скоро они узнают, что за заклинание попало в тебя и всё будет в порядке. Слышишь? — девушка сжимает парня за щёки и заставляет блондина посмотреть на неё. — Пожалуйста, Драко. Молчание. Гриффиндорка сжимает зубы, пытаясь не разрыдаться, когда смотрит на такого парня. Хочет выглядеть уверенно и жаждет передать такой настрой Драко, только выходит ли? Малфой аккуратно кладёт свою ладонь поверх её, прижимаясь ближе. — У тебя холодные пальцы, — говорит тихо, потому что на большее сил не хватает. — По-моему, они всегда были такие. Девушка широко улыбается. Драко тоже тянет уголки губ вверх, но очередной приступ кашля заставляет его не только стереть улыбку с лица, но и, отдёрнув от девушки руки, сжать повторно себе шею. Будто это в самом деле могло как-то помочь. Такая картина ужасает, слёзы катятся с удвоенной силой, но Грейнджер упрямо стирает их тыльной стороной свободной ладони. Она чувствует нарастающую панику. Чувствует, как в груди начинает неимоверно жечь от страха за Драко. Девушка знает, видит — ему уже не помочь, но признаться себе в этом выше её сил. Как там? Надежда умирает последней. Она ведь, чёрт возьми, Гермиона Грейнджер! А он — Драко Малфой. Они прошли вместе через столько препятствий и сложностей, что терять всё, что строилось столько времени, кажется безумием. Нет, их нельзя сломать и разрушить так просто. Гермиона сквозь пелену слёз смотрит на затихшего слизеринца. Он отрывисто и часто дышит, но на лице, которое не портит даже грязь в перемешку с кровью, абсолютное спокойствие и умиротворение. В его серых глазах отражается тёмное, грозовое небо. Грейнджер закусывает губу, сдерживая всхлипы, рвущиеся наружу. В голове вновь вихрь воспоминаний. В Драко попало неизвестное заклинание, изобретённое Долоховым. Грейнджер как раз обернулась, чтобы проверить Малфоя, но увидела его обмякшее и падающее тело. Девушка встала в оцепенении и не могла сдвинуться с мёртвой точки, во все глаза наблюдая за тем, что будет дальше. Умом понимая, что надо бежать на помощь, она всё же не в силах была это сделать. Её будто сковали цепями. Малфой же лежал на земле, задыхаясь и наблюдая за Антонином, что по мере приближения ядовито шипел: — Глупый предатель, — шаг. — Трусливый отпрыск отца, — ещё шаг. — Ты будешь умирать ме-едленно, — мужчина растягивает гласные в безумном удовольствии и ставит свою ногу на грудь Драко, надавливая. — И мучи-ительно, — победная ухмылка. — А когда я найду твою маленькую грязнокровку… Последнее, что видит Драко перед тем, как выпасть из сознания, зелёную вспышку и падающее рядом тело. — Меня не нужно искать. Её первое убийство. Могла ли Гермиона Грейнджер когда-либо подумать, что сможет решиться на что-то подобное? Нет, но она сделала это. Сделала. Ради Малфоя. Девушка плохо помнит, как привела в сознание парня, и как они медленно, но верно дошли до места, где находятся сейчас. Всё было, словно в тумане, однако Гермиона ясно помнила свои ощущения и мысли на тот момент. Чувство вины сжирало её изнутри. Драко не заслуживает такой концовки. Они не заслуживают. Несмотря на неизвестное заклинание, Грейнджер точно знала — это заставит Драко мучаться. Всё было из-за неё. Если бы она знала, к чему приведёт её любовь, — их любовь, — она бы тогда ни за что не стала сближаться с Малфоем. Если бы она не задержалась в другом месте, то Долохов сразил бы своим заклятием не Драко, а её — Гермиону. Если бы она не стояла посреди поля боя, пока Антонин нависал над телом Малфоя, а сразу бросилась бы на помощь… Если бы она была быстрее. Если бы она была сильнее. Если бы она только могла… Так много «если бы», а исход всё равно один — его голова покоится на её груди, рядом с сердцем, что бьётся, — Малфой был уверен наверняка, — лишь для него. Она кладёт одну руку на волосы блондина, возобновляя поглаживания, а другую прижимает к худой щеке. — Грейнджер, — тихо зовёт Драко, слегка приподнимая голову и ловя взгляд девушки, а у неё внутри всё сжимается от боли. — Знаешь, — он слегка смущённо улыбается и отводит взгляд в сторону, затем возвращая его обратно. — А ведь я так и не сказал тебе, что я… Поглаживания прекращаются и тонкие пальцы прижимаются к сухим губам парня, вынуждая его замолчать. Слизеринец непонимающе хмурится, пока Гермиона пытается улыбнуться: — Я знаю. Она действительно знала и больше всего мечтала услышать от парня эти три заветных слова, но не сейчас, не при таких обстоятельствах. Для неё подобное будет выглядеть как прощание и, Грейнджер знала точно, сдерживать рыдания больше не получится. Девушка считала своим долгом не плакать перед Драко, необходимо было наоборот заряжать его позитивом, а не распускать сопли. Поэтому, слизеринец был нагло прерван. Малфой усмехается. Рука девушки вновь возвращается к перебиранию его волос. Эта глупая ведьма снова не дала обнажить свои чувства. Какая глупая ведьма… Внезапно страх окутывает и Малфоя, он чувствует себя странно. Долохов был прав, когда с таким удовольствием рассказывал про медленную и мучительную смерть. — Грейнджер, — уверенно просит Драко, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Отвлеки меня, иначе я впаду в агонию. Пара секунд на раздумье и Гермиона накрывает своими мягкими ладонями ему глаза. — Ты помнишь, как пахнет росой? Это было самое яркое и последнее счастливое их воспоминание. Девушка прижимается щекой к макушке парня. Сосредотачивается и проникает в голову, в его сознание. Этому приему научил её Драко. Одна из возможностей легеллеменции — погружаться в сознание другого человека и визуализировать то, что происходит будто по-настоящему. Тяжёлый вздох Малфоя. Он слушает, впитывает в себя любимый голос и видит перед собой те поля. И вот они там. На их месте. Пшеничное поле простирается на километры вперёд и кажется, что ему нет конца. Солнце только всходит, слабо освещая золотые колосья, колышащиеся под слабым дуновением ветра. Прохладно. Гермиона стоит перед Драко. — Я уже и забыл, как здесь красиво, — он улыбается. Оглядывается вокруг, не веря своим глазам. Он улыбается. Он счастлив. Девушка чувствует это. Для неё нет ничего важнее в данный миг. Гермиона берёт его за руку. Проводит свободной ладонью по влажной от росы пшенице и закрывает глаза, глубоко вдыхая. Малфой делает тоже самое, крепче сжимая нежную руку. Почему-то усмехается: — Знаешь, — тихо говорит Драко, а Гермиона слушает, не открывая глаз. — После этого случая так пахнет моя амортенция. Она распахивает глаза и удивлённо смотрит на него. Молчит секунду, а потом смущённо признаётся, что так пахнет и её амортенция тоже. Слизеринец улыбается, всматриваясь в родные черты. Придвигается чуть ближе, ласково проводя рукой по её щеке. У девушки внутри всё замирает, она тянется навстречу прикосновениям парня, когда он наклоняется и нежно касается её губ в трепетном поцелуе. Она зарывается руками в мягкие волосы Драко, оттягивая их и отвечая на ласку парня. Поцелуй становится более страстным. Блондин, кладя одну руку на затылок, а другую на талию девушки, прижимает её ещё ближе, будто стараясь впитать волшебницу в себя. Ближе. Отчаяннее. Больнее. Прекращать это безумие физически больно, но иначе нельзя. Малфой заканчивает поцелуй и, будто опьянённый, смотрит на затуманенный взгляд Грейнджер. Они медленно опускаются на влажную землю. Пасмурное небо открывается их взору, когда пара лежит в колосьях пшеницы. Росинка стекает прямо на лоб Гермионе, когда будто завороженный, Драко нависает над девушкой и целует то место. Затем осыпает лёгкими касаниями губ её глаза, нос, веснушки. Ни один участок лица не остаётся без внимания. Слизеринец утыкается носом в шею Грейнджер, тяжело дыша. Волшебница молчит, боясь спугнуть чудесные минуты, как вдруг чувствует что-то странное и видит вздрагивающие плечи парня. — Драко? — она пытается приподнять обеими руками его голову. — Посмотри на меня… Малфой смотрит на неё. — Я не хочу умирать, — шепчет в истерике, глотая воздух. — Гермиона, я ещё столько всего не успел! — глаза его лихорадочно блестят. — Я так хотел увидеть нашу дочку… — Дочку? — всхлипывает гриффиндорка, вытирая слёзы Малфою. Он кивает. — Да, — он улыбается сквозь слёзы. — Думаю, она была бы похожа на тебя. — Ты так считаешь? — Уверен, она была бы такой же кудрявой и настырной. Но обязательно бы любила квиддич. Грейнджер тихо смеётся, прижимая голову парня обратно к своей груди. Знал бы кто-нибудь, через какую боль ей даётся этот смех. Всё, что сейчас испытывала ведьма — желание вывернуть себя наизнанку. Её ломало изнутри. Хотелось выть от эмоций. Грейнджер никогда не видела слёзы Драко, а он не хотел, чтобы этот момент наставал. — Закрой глаза, — тихо сказала она. Темнота. Малфой покорно ждёт, вдруг воздух пронзает звонкий детский смех. Драко раскрывает глаза и подрывается с места, оглядываясь по сторонам. — Девочка… — поражённо выдыхает он, оседая. — Кудрявая… Малфой перевёл взгляд на Грейнджер, что тепло смотрела на маленькое существо. Он садится на корточки и взлохмачивает себе волосы, чувствуя как разрывает грудную клетку. Слёзы текут, он кусает большой палец руки, всматриваясь в каждое действие забавного малыша. Вытянув руки в подобии самолётика, она бежала по полю. На её крохотных руках оставалась влага, и девочка радостно хлопала в ладоши, разбрызгивая вокруг капли росы. Беззубая улыбка, неуклюжие волосы. — Прекрасная… — выдохнул Драко, и Грейнджер не могла с ним не согласиться. Она подобралась ближе и обняла сидящего парня. Слизеринец крепко схватился за Гермиону, пряча лицо у неё на груди и громко рыдая, не стесняясь. — Я не хочу умирать, — девушка гладила его по спине. — Я не хочу умирать, — Драко мотал головой, пока волшебница плакала вместе с ним. — Я не хочу умирать! — повторял он всё громче и громче. — Я знаю, — шептала Гермиона, укачивая в объятьях парня. — Я знаю. Мы справимся. Девочка убежала вдаль. Малфой, шмыгнув носом, поднял голову и опухшими глазами посмотрел на девушку. Взяв её руки в свои, он охрипшим и дрожащим голосом произнёс: — Гермиона, — вздох. — Я люблю… — Нет, — Грейнджер упрямо замотала головой. — Драко, пожа… — Нет! — блондин перебил её. — Гермиона, послушай. Я столько всего не успел. Я столько всего потерял из-за старых взглядов. Я так ненавижу себя за то, что раньше подавлял всякий интерес к тебе. Я проклинаю себя всякий раз, когда вспоминаю, что я тебе говорил, — он берет её лицо в руки, смахивая слёзы, пока она пытается остановить его и сказать, что всё не так, что он напрасно винит себя. — Ты самое прекрасное, что когда-либо было со мной. Ты — это первый снег. Ты — это самый горький, но самый вкусный шоколад. Ты — это прохладный дождь. Ты — это самый прекрасный новогодний шар. Ты — это запах росы, — Малфой на одном дыхании говорит это всё, чувствуя, что может не успеть. — И я люблю тебя, Гермиона Грейнджер, — он целует поочередно каждую из её рук. — Я так люблю тебя и буду всегда любить тебя, — парень задыхается, а Грейнджер пытается его остановить. — Я буду вечно оберегать тебя. Я буду рядом, обещаю. Я всегда буду рядом. Рядом, — он бьет кулаком по груди. — Рядом, — повторяет. — Рядом. Рядом. Рядом. Гермиона глотает слёзы и резко хватает того за руки. Она тянет ладони к лицу парня, пытаясь заставить его молчать. — Прекрати, Драко, — он упрямо уворачивается, продолжая говорить: — Я всегда буду помнить, как ты пахнешь, — он начинает ещё больше задыхаться, говорит с трудом. — Драко! — Грейнджер рыдает. — Замолчи! Тебе плохо, пожалуйста, береги силы… Малфой смотрит на неё, серые глаза искрятся любовью: — Я всегда буду помнить… — он делает последний вдох и падает на девушку, — как пахнет роса… — закрывает глаза. — Драко? Гермиону резким толчком выкидывает из его сознания. Оглядывается. Чувствует влагу на щеках и соленый вкус на губах. В груди нестерпимо ноет. Она смотрит на блондина. — Драко? — звать его бесполезно и девушка это понимает. Надо бы проверить его дыхание, сердцебиение, но Гермиона боится. Боится столкнуться с реальностью, где нет его. Тянет руку к его лицу. Он не дышит. С удивлением отмечает, что на нём застыла улыбка. А он сам… Он пахнет росой. Слёзы стекают по щекам волшебницы, капая на бездыханное тело. Малфой умер счастливым. Гермиона кричит, цепляясь за парня. Выпускает наружу все свои эмоции и свою боль. Рыдает, прижимая к себе его голову. Убирает с его лица волосы, что раньше в крайне редких случаях лежали так беспорядочно. Воспоминание о нём живом режет больнее ножа и гриффиндорка всхлипывает. Аккуратно целует Драко в холодный лоб и улыбается: — Я люблю тебя, Драко Малфой, — смотрит и говорит в пустоту. — Я всегда буду любить только тебя. И я тоже всегда буду помнить, как пахнет роса, — закрывает глаза, принимая всю боль. — Ведь так пахнешь ты. Так пахнет боль. Так пахнет любовь.