Ангелы смерти: сорванные связки

Переезд Солнце противно обжигало кожу на спине, просачиваясь сквозь черную ткань рубашки. Прохладный ветерок, что спускался с гор вниз, был совершенно бесполезным на дорогах, идущих поперек основных улиц. Проспект Абая был местом, где в основном находились университеты города Алматы. КИМЭП, Аграрный, Университет Международного Бизнеса, и прочие высшие учебные заведения, усеянные вдоль данного проспекта, создавали целевую аудиторию здешних обитателей. Давно уже прошло время, когда Николай засматривался на молодых студенток, но и то, видел он их далеко не здесь. Месяц назад кончился его последний концерт, а три недели назад в автокатастрофе погиб его друг и вокалист их группы, существование которой теперь являлось большим вопросом. Желая приглушить боль от утраты, Николай возвращается на Родину, чтобы взять тайм-аут, и набраться сил для дальнейшей жизни. Приехав в родной город спустя почти год разлуки, он решил прокатиться по старым местам, где он ходил, будучи подростком. Сидя на скамье, напротив трехэтажного зеленого здания, вспоминались времена, когда Николай мечтал поступить в этот университет, но эти планы не возымели шанса сбыться. А ведь как могла бы пойти его жизнь, – одному богу известно. Вполне возможно, что он отучился бы на экономиста, устроился бы в какую-нибудь приличную фирму, или сам открыл бы свое дело; стал бы зарабатывать большие деньги и ни в чем бы себе не отказывал, а не вот это все. Своего дома у Николая после начала музыкальной карьеры никогда не было – за все время туров, работы на студии, концертов на фестивалях и музыкальной жизни с группой он жил, где придется. Снимал дешевые квартиры, жил у друзей, в особо тяжелые моменты просился к студентам в общагу на ночку-другую. Минимализм – это его основная черта, и в жизни она пригодилась, но вот чего она не касалась, так это музыки. Будучи протеже у одного гитариста, он тратил последние деньги с подработок на всякие дополнения, педали и комбоусилители для гитары. Это не требовало особо много места, и было Николаю в удовольствие. А когда у него появилась своя группа, где он стал официально барабанщиком, то минимализм улетучился по отношению к ударной установке, которую Николай собрал сам за время карьеры. Этот набор тарелок, стоек, педалей и барабанов катался от одного члена группы к другому вместе со своим хозяином, иногда ночуя в студии, уже без хозяина. В кармане завибрировал телефон. На проводе была старая школьная подруга. – Коль, привет, – послышался ее немного грубоватый от сигарет, но очень дружелюбный голос. – Как у тебя дела? – Привет, Лен, – Николай сделал затяг. – Могло быть и лучше, конечно, но не столь важно. Ты по делу? – Да, по делу, – на том проводе послышалось шуршание, после чего Лена продолжила с неловкостью в голосе. – В общем, ты же оставил у нас свою установку… – Она мешает? – Николай сделал еще один затяг и засмотрелся на проходящую мимо девушку. – Мне так-то не мешает, братишка даже поиграл на ней несколько раз, а вот родители недовольны из-за чужой вещи в доме. Ты не мог бы ее забрать в ближайшее время? – В ближайшее время… – Николай задумался. Он еще не обзавелся даже временным жилищем, уж настолько смерть товарища выбила его из колеи, теперь же предстояло снова искать место для своего инструмента. – Давай сделаем так, Лен, я сделаю пару звонков и, если что, позвоню и заберу установку в течение недели. Договорились? – Да, даже хорошо, я думала, ты попросишь больше времени. – Я не наглый, – съязвил Николай. – Кого ты обманываешь?! Наглее тебя я еще со школы людей не встречала. Николай в голос расхохотался, попрощался с подругой и повесил трубку. Что же, надо искать, где пристроить свою установку, да и себе найти жилье надо. К счастью, был один вариант, который всегда оставался в качестве НЗ среди прочих идей. Набирая по памяти номер телефона, Николай надеялся, что человек, которому он сейчас позвонит, в городе. В противном случае, это была бы катастрофа. Пока шли гудки, он вспоминал, как нужно разговаривать с друзьями детства, ведь общение с ними было отличным от общения с другими людьми. Вскоре гудки прекратились, и на том проводе послышался звонкий голос: – Йо, Лев на связи! – Лева, здарова! – задорно сказал Николай, вспоминая, что за человек разговаривает с ним. – Че как? – Колясик! Хе-хе, пойдет-пойдет, но врать не буду, с пивом было б лучше. Ты б приехал, перекинулись бы в картишки да пару банок бы пропустили. – Все свое время, Лёв, правда, сейчас не до того. Я к тебе вообще по делу звоню – ты сейчас в городе? – Да, позавчера буквально приехал, а что? – У тебя есть, куда мою установку поставить? Мне, бляха, жить негде, а тут и барабаны деть некуда. У тебя же студия есть, если я помню? – Конечно, есть, о чем разговор, чувак! Предлагаю так: ты оставляешь свою красотку у нас, а взамен мы можем на ней играть время от времени, идет? – Только чур расходники сами будете покупать, а то я задолбался уже деньги башлять тем, у кого установка стоит, на пластики и тарелки! – Да ясное дело, Колясь, все будет в лучшем виде! – на том проводе какое-то время повисла тишина и затяг. – О-хо-хо, вот эта хорошо вставляет! Слушай, а ты сказал, что тебе жить негде? – Да, я пропустил плату за квартиру и меня выселили, сейчас думаю, куда можно податься. – Тю, да че тут думать? Мой кореш один на «грэсе» квартирку небольшую сдает. Думаю, варик неплохой, а? – А ведь действительно, слушай, – Николай выпрямился, сидя на скамье. – Пригород сейчас для меня был бы идеальным местом. – Сё-сё, тогда не парься, я договорюсь с ним, много с тебя не сдерет. Смари, че делаем теперь: я отправляю машинку за твоей красотулей, везем ее на студию, потом я со своими орлами репетирую, а ты едешь в новую квартирку. Катит? – Звучит, как план, – довольно сказал Николай. – Я в деле! – Четко-четко, – вновь послышался затяг. – Тогда скинь мне локацию, я отправлю машинку, и сам туда езжай. Какое облегчение, когда есть старый, но верный товарищ, который найдет, как выручить тебя. Лёва был из тех, кто с давних времен питал к Николаю уважение и преданность, что было взаимно, сказывались годы, проведенные вместе в одном подвале за набором музыкальных инструментов. Перевозка установки заняла около двух часов, но в конце Лёва и его товарищи по группе были очень довольны столь дорогим подарком, пусть и временным. Ко всему прочему, Николай перекинулся парой фраз с товарищами, прежде чем ехать на квартиру и узнал об их группе много интересного, что давало ему представление о положении дел в этих местах с музыкой. Дорога была более чем расслабляющей, в каком-то смысле. Автомагистраль от Алматы до города Капчагай была лучшим местом, чтобы проехать длительное расстояние за короткий промежуток времени. Попивая кока-колу за рулем, Николай с грустью на душе вспоминал туры, в которые он ездил. Такие же автомагистрали, такая же музыка из проигрывателя; только вот кончились те времена, когда он рассекал с коллегами по сцене вдоль казахстанских, российских, европейских и даже американских дорог. Прошло и время непринужденных разговоров в туристическом автобусе ночью перед сном, прошло время взрывов, языков пламени и дыма на сцене. Все, что осталось от тех времен – воспоминания, барабанная установка, телефонные номера многих знакомых по всему миру. Телефон вновь зазвонил. Не особо торопясь, Николай достал гарнитуру, вставил ее в ухо и снял трубку. – Алло? – Hey, Nicolas, it’s me, Steve! What’s up? Неожиданный звонок здорово раззадорил Николая и безусловно поднял настроение. – Steve! Goddamn, nice to hear you, dude! I’m fine, thanks. What about you? You finished your European tour, didn’t you? – Yeah, I did, and it was amazing! Really sad you missed Waken Open Air fest this time, man. – I see, Steve, it’s really awful, but you must have heard about us. – I’ve heard, man, this is why I’m calling you – just for hear that all good with you and say sorry. Thomas was great friend and perfect musician; I was really upset, when my mate told me this news. – Yes, Steve, you’re right, he was great in all his character traits. – I just hope you won’t do some bad with your life or something like that. – Goddamn, no, Steve, there’s no reason to do that. I mean, Thomas was great man, but his death is not cause to commit suicide or go on a binge. – Really calming down by hearing it, man. So, do you have plans for your future? – Yes, partly. I’m gonna take a rest in suburb for a while, and then find some job in music sphere, buy a flat. – Oh my, dude, it’s expensive! – I know, but don’t worry; I have some capital for it, saved during tours. So, what about you? Will your write new single? – No, man. We’ve changed our label a few days ago and we plan to make new album. – Really? That’s cool, but why did you change label? – Long story, man. Just when you’ll tell somebody about me and my band, tell that we work with “Napalm Records”. – Ok, got it. But if it’s not a secret, what theme your new album will be about? – We plan something about afterlife; think it’ll be interesting. – I hope you’ll send me pre-save. – Of course, I will, don’t think about that. Well, I have to go now, but it was great to hear you, Nicolas. Remember, that you have friends all around the globe, so if you need some help – just call them, or at least call me. – Thanks, man, I really appreciate it. Catch you later, friend. Стив и Николай знакомы друг с другом уже давно. В начале своей музыкальной карьеры Николай и его товарищи были на разогреве у финской группы, где Стив был вокалистом. Дальше они часто встречались на фестивалях, особенно на ежегодном фестивале в городе Вакен, Германия. Для удобства иностранных товарищей все музыканты в группе Николая взяли себе английские прототипы имен. Так Николай стал Николасом, покойный Анатолий – Томасом, и так далее. Звонок старого друга несколько поднял настроение и вселял уверенность, что даже смерть близкого товарища не является катализатором того, что его, Николая, забудут. В приподнятом настроении он и доехал до ГРЭСа. Вообще, данный поселок, – а если быть точнее, то районный центр, – называется поселком имени Отеген Батыра, но в простонародье приелось простое и незамысловатое название ГРЭС, виной которого была соответствующая электростанция на западе райцентра. Квартира расположилась на первом этаже пятиэтажки, что недалеко от односторонней улицы Титова, которая единственная в данном райцентре улицей с полосой для маршрутных транспортных средств и которая является своего рода коммерческим районом с магазинами, парикмахерскими, мед учреждениями и прочим. Двор, куда Николай заехал со стороны Титова, был достаточно тихим, прибранным и даже уютным, не было суеты и шума, что ставило это место на голову выше любого большого города. «Корешем» Лёвы оказалась молодая девушка, – видимо под кайфом он забыл упомянуть, что это не парень, – которая смиренно ждала нового квартиранта у подъезда. Перебросившись парой фраз, оба нашли, что интересуются одной и той же тематикой книг, чему и посвятили разговор, пока Тамара показывала квартиру. Николаю она понравилась. Гостиная, кухня, ванная, коридор – маловато, но для одного человека подходит с лихвой. Счастью не было предела, и оплата за первые два месяца посыпалась наличными сразу же. Сходу думая о том, чем платить в дальнейшем, Николай поинтересовался, где здесь можно заработать денег, желательно на музыке. – Даже не знаю, что тебе посоветовать… – Тамара задумалась, почесывая затылок. – Можешь попробовать репетиторство, но сомневаюсь, что можно так просто кого-то здесь найти. В любом случае, расклей объявления, может кто-то да откликнется. А вообще, можешь устраивать уличные выступления прямо здесь, на Титова. Людей много ходит, глядишь, денег много можешь на своем таланте заработать. – Ну да, сорок тысяч в месяц на таких выступлениях можно заработать уж точно, – рассмеялся Николай. – В любом случае, завтра схожу, осмотрюсь, но спасибо и на этом. Приняв ключи и наполовину полный холодильник продуктов в качестве приятного дополнения, Николай проводил хозяйку до выхода, а сам, с облегчением вздохнул и сразу отправился в душ, ибо день выдался изматывающий и достаточно жаркий. Стоя еще не высушенный и не одетый в ванной, Николай посмотрел на себя в зеркало, опираясь руками на умывальник. Длинные мокрые волосы непонятного окраса спускались по плечам вниз; сейчас он пройдется по ним феном, и пышные локоны будут эффектно обволакивать тело, начиная черным цветом от макушки, и плавным переходом закончатся красным цветом ниже плеч до кончиков. Но не только это являлось особенностью его сценического образа. Огромное внимание и трепетность Николай отнес и к татуировкам. Левое плечо его красовалось рисунком глубокого пореза, с которого стекала кровь вплоть до локтя. На этом моменте он «обломал» дизайн тату-мастера, заставив вместо продолжения крови нарисовать что-то вроде металлического углубления, куда стекала вся эта кровь, а ниже с краев этого углубления нарисовались две трубки, входящие в вену с тыльной стороны руки. Что именно Николай пытался сказать этим рисунком, неясно. Одним он говорил, что так он показывает всем свою неуязвимость, (даже кровь, вытекающая из глубокой раны, все равно возвращается в организм), другим же говорил, что это своеобразный символ бесконечного цикла существования, что человек теряет за свою жизнь много крови и восполняет ее, пока не остановится сердце. Ниже, окутывая предплечье, красовалась табулатура с нотами, которые были переплетены с синими сосудами – символ того, что музыка у Николая в крови. Табулатура с обеих сторон обведена границами – широкими полосами с названием двух песен, которые Николай впервые сочинил и исполнил. Правая рука была менее глубокой в жизненном сознании Николая – на ней просто были изображены музыкальные инструменты, на которых он научился играть за всю свою жизнь. Тут была и гитара, и ударные и клавишные и виолончель, которые заняли все плечо. А вот предплечье сияло от восьми имен тех, кто состоял в группе «Ангелы смерти», только вот одно единственное имя, которое в середине этого списка, было залито черной краской – если человека больше нет в живых, то смысла держать его имя на себе Николай не видел. А вот с телосложением все было не так складно. Конечно, постоянные поездки, туры и концерты сильно выматывали, что и позволяло держать себя в тонусе, но за месяц на фоне депрессии и апатии, а также переедания, стал виднеться живот. «Нехорошо, – подумал Николай, – надо бы в спортзал записаться». Никогда в жизни он не был спортивным человеком, с возрастом лишний вес то набирался, то сгорал в потоке активной жизни, но не было стремления ходить в спортзал постоянно. Собственно, не хватало времени, да и желание особо не горело. Сейчас же, стоит об этом задуматься, чтобы на время «отпуска» не растерять форму, хотя денег на спортивные занятия выделить было невозможно, даже с учетом сбережений – их Николай хранил в качестве строгого НЗ, и всегда искал возможность заработать на стороне, если до гонорара было далеко. По правде говоря, больше, чем себе нужно, он никогда не брал – не имел такой привычки. Снова сказывался минимализм, который в данной ситуации очень помогал. Просушившись и одевшись, Николай зашел и на кухню и, включив на планшете ролик с одним из концертов любимой группы, стал готовить себе ужин. Как всегда, по минимуму – макароны с парой сосисок, залитые плавленым сыром. Возможно, слишком калорийно, но главное, – вкусно и сытно. Чаем довольствоваться не пришлось, по крайней мере черным, ибо хозяйка не оставила его, а зеленый Николай не хотел, что стало прекрасным поводом прогуляться до ближайшего магазина. Район действительно был тихим и от того замечательным. Конечно, в городе привыкли к таким видам, как у Николая, и принималась его внешность, как нечто обыденное. Но только не здесь. Да, райцентр держит планку своего статуса, встречаются тут и не такие «разрисованные», но вся золотая молодежь сейчас в большом городе, здесь их мало. Именно поэтому, в первый жаркий вечер, когда он решил надеть черную майку вместо рубашки, на него смотрел, чуть ли не каждый прохожий. Гуляя по улице вдоль ухоженного тротуара с пачкой чая в пакете, Николай решил расслабиться на скамье. Присев, он достал пачку сигарет и закурил. Он не отличался особой манией чистоты и часто стряхивал пепел на землю, но такую прибранную красоту мог испортить только по-настоящему бессовестный человек. Благо, рядом была урна, куда и летел весь пепел. Николай с ностальгией рассматривал пачку дорогих сигарет, два блока которых он купил полтора месяца назад в Будапеште. Тогда была последняя пятерка их концертов в восточной Европе, турне подходило к концу. Оттого он и решил потратиться на пару блоков венгерских сигарет, на память. Осталась половина последней пачки, и запах своеобразного «европейского» дыма действительно навеивал воспоминания. Поддавшись им, Николай и не заметил, как к нему подошла немецкая овчарка и села напротив. Она глядела на него, немного скосив голову в сторону, будто оценивая, как и многие другие прохожие, что видели его до этого. Николай тоже заинтересовался красивой и ухоженной собакой. «А ведь у меня даже печеньки нет», – с досадой подумал он, хотя, если судить по упитанности овчарки, то одной печеньки ей было б мало. – Малая, к ноге! – послышался крик со стороны. Подбежала девушка, к которой собака быстро вернулась, сев напротив и подняв послушный взгляд. – Простите, надеюсь, моя собака вас не напугала? – спросила девушка, зажимая правой рукой локон черных волос из-за неловкости. – Я не боюсь собак, – ответил Николай, делая очередной затяг. – Но мне интересно, почему она ходит без намордника и поводка? – Она у меня дрессированная, – девушка погладила овчарку за ухом. – Без команды ни на кого даже голоса не повысит. Ну, а если что-то пойдет не так, то есть вот это. Девушка показала электрошокер, лежащий в ее левой руке. На самом деле, сомнительно доверять такому «успокоительному» по отношению к овчарке, которая может при желании разогнаться так, что опередит даже подготовленного спортсмена. – Я тоже люблю собак, – Николай почесал лоб. – Только вот по профессии не мог завести ни одну. – А кем вы работали? – девушка села рядом, доставая из кармана пачку сигарет. – Я был музыкантом, – Николай снова сделал затяг, не сводя взгляда с овчарки, которая тоже вглядывалась в него – изучала. – И сколько же вы им были? – девушка взяла сигарету в рот и убрала пачку в карман. Николай протянул ей свою сигарету, и та закурила. Разговор обещался быть долгим, что, впрочем, не было чем-то ужасным – почему бы и не поболтать с милой девушкой на свежем вечернем воздухе перед чаепитием? Собеседница представилась, как Айко, и сообщила, что обожает собак до глубины души, и что даже работа финансистом не помешала ей завести и выдрессировать двух, овчарку и питбультерьера. С фантазией, правда, у девушки не особо, поэтому имена двух собак были просты: Малая и Малой. – Почему же ты гуляешь только с овчаркой? – спросил Николай. – Потому что Малой сгрыз мои тапки, а потому он сегодня наказан, – спокойно ответила Айко. В ее лице Николай нашел себе единственного в «грэсе» знакомого, по крайней мере, на первое время; он ей с легкостью рассказал о своей музыкальной карьере, умолчав лишь только истинную причину его «отпуска» здесь. По ходу повествования он вспомнил, что ему нужна какая-нибудь работа, а потому решил узнать, не заинтересован ли кто-нибудь в услуге репетитора. – Это ты хорошо подметил, – Айко поправила волосы и, словно возрадовавшись, подсела ближе. – У моей подруги есть племянница, которая хочет научиться играть. Родители-то считают эту всю музыку лишь баловством и тратой времени, а подруга моя очень уж любит племяшку свою и хочет оплатить ей репетитора. Только вот репетитора-то самого нет. – Ну, как видишь, эта проблема уже решена, – усмехнулся Николай, и посмотрел на часы. – Слушай, я хотел еще попить чай и отдохнуть, если ты не против. Запиши мой номер и дай своей подруге, пусть позвонит мне, если мое предложение ей интересно. Он продиктовал Айко свой номер и сам записал ее. Малая на прощание дала новому знакомому лапу и обе ушли восвояси. Николай посмотрел им вслед, после чего вальяжно отправился в свою обитель. Чай оказался достаточно вкусным; конечно, он несравним с европейскими марками, но почему-то свое по ощущениям было вкуснее любого иностранного бренда. Николай пил чай и смотрел концерт одной из групп на прошлогоднем фестивале в Стокгольме, когда зазвонил телефон с высветившимся незнакомым номером. – Алло? – Николай снял трубку, делая глоток чая. – Эмм…здравствуйте, – послышался голос на том конце, который чувствовал себя достаточно неловко. – Я, наверное, ошиблась номером, просто подруга сказала, что есть человек, который учит игре на разных инструментах. Ну, к такому неловкому голосу Николай явно не был готов, но, тем не менее, не откажешь же. Хотя удивительно, что позвонили уже через пол с лишним часа. – Да, ваша подруга оказалась права, я могу обучить игре на инструментах. – Ой, это хорошо, а эмм…на чем вы можете обучить? Моя племянница все еще страдает подростковым максимализмом, ей хочется ухватиться за все, поэтому я не уверена, сможете ли вы удовлетворить ее столь большое желание. – Ну, на этот счет можете не переживать, – Николай достал из пачки очередную сигарету и встал из-за стола. – Все мы этим страдали, ничего страшного. А я на многом могу научить ее играть, я владею струнными, ударными, духовыми, смычковыми инструментами, клавишными. Какими бы у нее ни были желания, я смогу дать ей основу к каждому типу инструментов. – Ой, это замечательно, – на том конце снова повисло неловкое молчание. – А сколько вы возьмете за обучение в месяц? – А вот знаете, это очень хороший вопрос, – сказал Николай, выходя из квартиры и закрывая дверь на ключ. – Я не знаю расценок, которые есть среди репетиторов. Насколько я знаю, ваша племянница занималась раньше. Сколько вы тогда платили? – Да, она занималась… – девушка вновь замолчала, будто задумалась, – …ее родители тогда платили почти триста тысяч в месяц. Николай чуть не выронил телефон с плеча, пока зажигал сигарету, стоя возле подъезда. – Ох, сколько?! Кто такие деньги за обучение дерёт-то? – Ну, ее родители тогда нашли в городе «элитную» школу для музыкантов и обучение так и стоило, но было гарантированно, что после трех месяцев Вера овладеет всеми оплаченными инструментами до уровня аса. Конечно, она выучила что-то из тех уроков, но по большей части те три месяца ушли впустую. Поэтому теперь моя сестра даже думать не хочет о том, чтобы как-то помогать ей в музыке. – Винит в том, что не научилась в «элитной» школе? – Николай сделал затяг, поглядывая на стоящий рядом тополь. – Да, что-то вроде того. Я надеюсь, что вы возьмете хотя бы половину о той суммы, больше я просто не потяну. – Не, это само собой, – Николай почесал глаз, который чуть не вылез от услышанной суммы. – Я больше вам скажу, мне будет хватать и восьмидесяти тысяч в месяц, но результат я смогу гарантировать только при желании вашей племянницы учиться. Она вообще согласна на такое обучение, если уже однажды провалила его? – Она-то согласна, – девушка тяжело вздохнула. – Объяснила мне ведь, почему у нее так все сложилось. Только родителям ее уже ничего не докажешь. Поэтому это обучение оплачу я. Мы с ней много обсудили, и она будет заниматься, только вот она может быть… излишне резкой. Она еще подросток, горячая, сами понимаете. – Конечно, я понимаю, – Николай выкинул окурок в урну и направился к себе. – Запишите адрес: Ауэзова, одиннадцать-три. Можете привести ее завтра часам к двенадцати, если вам обеим удобно. Позанимаюсь с ней около часа, там и решим расписание занятий и так далее. Цена – восемьдесят тысяч. Такие условия вам подойдут? Несмотря на такой напор, голос его звучал достаточно убедительно. Такой ораторский прием, который он выработал за время карьеры, когда нужно говорить что угодно, но так, чтобы в это поверили и его послушали. Скрыть что-либо или обвести данную девушку вокруг пальца, не представлялось необходимым, поэтому Николай просто сказал все быстро, четко, предложив свой план, ибо понимал, что собеседница так и так согласится, но с его подачи разговор пройдет куда быстрее и без неловких пауз. – Ой, да, нам обеим будет удобно, – послышался радостный голос на том конце провода. – И цена очень даже хорошая. Спасибо вам большое! – Ну, еще рано благодарить, что вы! – Николай открыл дверь и вошел в квартиру. – Сначала отучим вашу племянницу, а потом уж благодарить будете. С вашего позволения, я отправлюсь отдыхать, и жду вас завтра в полдень. – Хорошо-хорошо, мы не опоздаем. Всего вам доброго! Николай повесил трубку и с усмешкой вздохнул. «Этой мадаме не помешает подтянуть уверенность в себе» – подумал он про себя. Восьмидесяти тысяч вполне хватало, половина на квартплату, и половина на свои расходы – даже в эру дороговизны самых простых товаров, минимализм Николая помогал ему прожить даже с такой небольшой суммой целый месяц. Предвкушая завтрашний урок и уже обдумывая, что он приготовит для его новой ученицы к ее первому занятию, он расправил большой диван в гостиной и лег спать.