Ноябрь

      Джинни была похожа на вулкан. Причем, извергающийся. Ее всю содрогало, она была напряжена, и время от времени заливала лавой ярости и возмущения всех вокруг. Больше всех доставалось Маркусу. Во-первых он был ближе всех, во-вторых, понимал причину столь буйного поведения девушки. Не каждый день узнаешь о том, что между родителями не все так гладко, да к тому же один изменяет другому. Поэтому он даже не пытался усмирить этот разбушевавшийся Везувий. Бесполезно. К тому же потрясенная открывшимися подробностями личной жизни матери, Джинни, казалось, забыла, о том, что случилось днем раньше. Маркус ждал, что они обсудят первый секс (к тому же, это в принципе был первый секс Джинни, и девчонкам наверняка хочется об этом поговорить, думал он), но она либо делала вид, что ничего сверхординарного не произошло, либо история с изменой затмевала все остальное, в том числе собственный «первый раз». Тем временем Джинни без умолку твердила одно и тоже, пересказывая в сотый раз подробности того, как ее мать целовалась с утра по раньше с его отцом. В обед Маркус это пережил – невольным сочувствующим слушателем стала Максин, которая любила подобные истории и драмы. Но вот после окончания занятий эта участь целиком и полностью легла на Маркуса.       – Джинн, Джинн! – не вытерпев взметнул он руки вверх в останавливающем жесте, едва они сели в машину. – Тебе не кажется, что ты помешалась на твоей матери?       – Что значит «помешалась»? – возмутилась Джинни, которая была похожа на зайца из рекламы батареек, которые, к сожалению, в ней не садились. – Это моя мать, Маркус! Меня удивляет, что ты никак не комментируешь эту ситуацию, и проявляешь равнодушие. Позволь напомнить, что она изменяла папе с твоим отцом, а значит, он изменял твоей маме с моей.       Маркус вобрал в легкие побольше воздуха, готовясь к обороне. И рассказу о не самой приятной стороне их семьи.       – Джинни, – неторопливо начал он, спустив руки с руля на колени. – Я знаю, что мои родители давно не любят друг друга, если вообще когда-то любили. Я знаю, что они женаты-то только из-за меня. Сначала они сошлись на том фоне, что вот-вот на свет должен был появиться я, и отец хотел взять на себя эту ответственность. Затем появился общий бизнес. Весь их брак от начала до конца строился на достижении какой-то непонятной цели, но не любви. Я привык к этому. Я привык к тому, что и у матери, и у отца есть интрижки, которые у них не секрет друг от друга. Они, конечно, не выставляют напоказ «теневые» отношения, но тем не менее…       – Я понимаю, Маркус, понимаю! – замахала руками Джинни, перебивая его. – Я понимаю, что для тебя все это не новость, но ты пойми меня! Все это время я, оказывается, жила в выдуманном мире! Я думала, что у нас идеальная семья, мама с папой любят друг друга, а оказывается, все это была ложь! Никакой идеальной семьи и не было с самого начала, и я только сейчас это наконец увидела! Мама никогда не любила папу, я сейчас это начала понимать! У нее выражение лица даже изменилось, когда она встретила твоего отца, она словно помолодела, у нее изменился характер. Она никогда не была такой живой до этого момента. И это меня бесит! Зачем тогда они жили все это время? Для чего? Зачем было врать?       – Джинни, я думаю, мы не можем ответить на этот вопрос, потому что мы не знаем о них ничего, не знаем их прошлого, что способствовало всему этому.       – Так пусть расскажет! Поделиться болью! – Джинни никак не могла успокоиться, и даже подпрыгивала на кресле от негодования.       Маркус помотал головой, и ему ничего не оставалось, как завести машину и двинуться в путь.       – Отвези меня к бабушке. Не хочу домой. Не хочу видеть ни маму, ни отца, – тихо попросила Джинни, едва они выехали с парковки.       Маркус согласно кивнул и забил в навигаторе нужный адрес. А так же включил музыку по громче. Затишье Джинни длилось почти всю дорогу.       – Попробую поговорить с бабушкой. Может она мне хоть что-то расскажет, – задумчиво сказала она, глядя в окно, когда до дома бабушки осталось буквально проехать пару кварталов.       – А с мамой поговорить? С первоисточником так сказать, – предложил Маркус, убавляя звук.       – Слушать очередную ложь? Нет, спасибо.       Маркус прибавил газу, и преодолел последние метры максимально быстро. Заглушив мотор, он повернулся всем корпусом в сторону девушки. Властным движением руки он повернул голову Джинни в свою сторону и без предупреждения поцеловал. Когда он оторвался от губ девушки, она издала невольный стон.       – Мы весь день говорим о родителях, – прошептал Маркус, находясь еще слишком близко к губам девушки, в дразнящей близости. – Не хочешь поговорить о нас? О том, что было?       Лицо Джинни залила краска, и она смущенно опустила глаза. Она попыталась опустить и всю голову целиком, но пальцы Маркуса не дали ей этого сделать.       – Ты смущаешься, – улыбнулся он. – Мне нравится, когда ты смущаешься из-за меня.       – Я такая неопытная в этом деле… – с трудом призналась Джинни, не зная куда деть взгляд. Смотреть на Маркуса, вспомнив совместно проведенную ночь, стало невыносимо. – Я не знаю, что говорить. Точнее, о чем надо говорить, о чем нет… И все эти грязные словечки…       – Боже, ты прекрасна, – рассмеялся Маркус, снова целуя ее, привлекая теперь руку, которая скользнула вверх по бедру девушки под школьную юбку.       Волна жара пронеслась по телу Джинни от корней волос до кончиков пальцев ног, выбивая из головы все мысли о родителях. Она всем телом подалась на встречу Маркусу, впиваясь пальцами в его предплечья. Хотя Маркус больше ничего такого не делал, и рука его не перешла границу.       – Я кажется, хочу тебя, – как в бреду прошептала Джинни, всего на секунду прерывая разговор.       – Джинн, нет, – он вдруг оторвался от ее губ, откидываясь на спинку сидения, и закрывая глаза, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.       Девушка сидела на месте как громом пораженная. Ничего не говоря, лишь глупо хлопая ресницами. Маркус отдышавшись, открыл глаза и увидел ступор и отчаяние на лице девушки.       – Нет-нет! Ты меня неправильно поняла! – испуганно улыбаясь, он опять подался вперед, и провел пальцами по контуру лица и губ Джинни. – Просто не сегодня, и уж точно не здесь. У тебя должно там все зажить, потому что я не уверен, что в следующий раз смогу контролировать себя.       Все эти разговоры о сексе отдавались в теле Джинни возбуждением. Она уже забыла, что минуту назад оскорбилась.       – Но я нормально себя чувствую. У меня ничего не болит, – заверила она его, чувствуя, как тело пульсирует, требуя Маркуса.       – Возможно, – кивнул парень, заглядывая в глаза девушки. – Со мной такая ситуация впервые, и я не хотел бы рисковать. Думаю, что день-два ничего не изменит, так?       – Значит, день? – лукаво улыбнулась Джинии.       – Два максимум. Больше я сам не выдержу, – с выдохом признался Маркус.       – Ты научишь меня всему? – теперь рука девушки скользнула по бедру парня.       – Не вынуждай меня начать обучение прямо сейчас, – простонал он, прикусывая ее губу, – под окнами твоей бабушки…       В следующее мгновение молодые люди отпрянули друг от друга как от удара хлыста. В стекло со стороны Джинни постучали. Склонившись, в машину заглядывала немолодая блондинка, с идеально уложенными прямыми волосами. В руках, прижатым к груди, она держала бумажный пакет с продуктами. А глазами она буравила парочку.       – Бабушка… – прошептала Джинни, торопливо поправляя волосы, одежду, и выбираясь из машины.       Выдохнув, пытаясь мысленно успокоить разбушевавшиеся гормоны, Маркус последовал следом. Бабушка Джинни была, кажется, высечена из камня. Ну или стали. Ей было минимум шестьдесят по скромным подсчетам Маркуса, но выглядела она на пятьдесят, и то с натяжкой. Осанка, макияж, непроницаемое лицо, холодный взгляд, которым она одарила внучку с ног до головы, а потом переключилась на Маркуса. По нему словно рентгеном прошлись. Ну или лазером.       – Привет, бабуль.       Из всех сил стараясь скрыть волнение, и не подчеркивать тот факт, за каким занятием их застали, Джинни чмокнула строгую женщину в щеку. Но она никак не реагировала на внучку, продолжая буравить взглядом парня, которого, судя по ее взгляду, она считала по меньшей мере демоном-искусителем. Маркус же не стушевался, и двинулся Джинни на помощь. Пока он огибал машину, женщина небрежно кивнула в его сторону, и испытывающе посмотрела на внучку:       – Кто это и что твоя рука делала у него между ног?       Джинни чуть не задохнулась от такого вопроса.       – Стоит заметить, что ее рука была всего лишь на моем бедре. Ничего непристойного, – совершенно спокойно заговорил Маркус, вставая за плечом Джинни, и протянул руку для приветствия. – Я парень вашей внучки. Маркус, – в затем подумал, и добавил: – Скотт. Моя фамилия Скотт.       Все спокойствие и железо из тела бабушки Джинни полетело к чертям, едва до нее донеслась фамилия Маркуса. Глаза сначала сощурились, потом расширились, а затем опять сощурились. Она, казалось, вот-вот уронит пакет из рук.       – Маркус, это моя бабушка, Кэрол Янг, – небрежно бросила Джинни, не отводя глаз от бабушки, следя за ее реакцией. От ее внимания не ушло, что Маркус намеренно акцентировал ударение на фамилии.       – Как ты сказал твоя фамилия? – прошипела женщина, буравя взглядом Маркуса.       – Скотт, – весело напомнил Маркус, а затем решил добить окончательно. – Моего отца зовут Хардин Скотт.       Немо открыв рот, и так и не найдя, что сказать, Кэрол захлопнула его, развернулась на каблуках, и зашагала в сторону дверей дома. Джинни и Маркус переглянулись и двинулись следом за ней. Так ничего и не сказав, она открыла дверь, вошла внутрь, оставив дверь открытой. Молодые люди шли за ней по пятам. Остановилась она лишь в столовой, когда, положив на стол пакет и ключи, оперлась о столешницу, снова внимательно посмотрела на Маркуса.       – То-то я смотрю знакомое надменное выражение на знакомом лице. Правда надо признать, выглядишь ты поприличнее папаши. Хотя бы не изрисован с ног до головы.       Сомнений в том, что Кэрол знала Хардина, не было с самого начала, а теперь и подавно. Джинни взволнованно посмотрела на Маркуса, а затем на бабушку.       – Ты знаешь его отца? – едва говоря от волнения, спросила она, садясь за стол напротив нее.       – Твоя мать в курсе него? – не обращая внимания на вопрос, Кэрол теперь уничтожала взглядом внучку.       – Да, мы познакомились, когда нас родители забирали из полицейского участка.       Маркус был сегодня крайне разговорчив. Джинни не понимала, что за игру он затеял, но в ужасе посмотрела на него, а затем перевела взгляд на Кэрол. Если бы можно было убивать взглядом – она бы непременно сделала это. Уж слишком красноречиво Кэрол уничтожала Маркуса глазами.       – А она знает, что ты спишь с ним? Не рановато?       – Да, мы встретились вчера утром.       – Маркус! – зашипела Джинни, не зная куда себя деть от этих вопросов и ответов.       – Значит, от осинки… – начала было Кэрол, но оборвала себя на полуслове. – Вынуждена признать, твоя мать не опускалась до такого уровня, и из полиции я ее не забирала, хотя порой она делала все, чтобы туда угодить. Так вы говорите, они забирали вас из участка? То есть, твоя мать виделась с ним?       Маркус и Джинни переглянулись. Кэрол явно говорила о Хардине.       – Да, – решила не вдаваться в подробности Джинни. Пока не вдаваться.       – Ну и как? – Кэрол пыталась сохранить внешнее спокойствие, но было видно, как она напряжена.       – Что «как»? Как мы поняли, они знают друг друга, – Джинни маневрировала, словно шла по минному полю. Она должна была вывести бабушку на разговор.       – И что теперь? – девушка не понимала, что за вопросы задает бабушка. И тем более не знала, как на них отвечать.       – А теперь что-то происходит, и я хочу понять, что именно, – решилась Джинни. – Такое ощущение, что это «что-то» происходило всегда, но было скрыто от глаз. А теперь вырывается наружу.       – Она уже бегала к нему, так? – губы Кэрол легли в тонкую полоску.       – Я этого не говорила, – попятилась назад Джинни, почувствовав перемену в настроении бабушки. Кажется, знать о том, что мать провела ночь с Хардином, ей не стоило. – Но я хотела бы знать, что связывает маму и мистера Скотта.       – Так спроси у матери, – Кэрол встала из-за стола, и взялась за распаковку покупок.       – Я хочу знать правду, а не слушать очередную ложь, – твердо обозначила позицию Джинни. – Ты мне никогда не врала, бабуля…       Подумав с пару секунд, Кэрол отодвинула пакет в сторону, и снова села за стул. Маркус, так и не дождавшись приглашения, сел рядом с Джинни.       – Они познакомились в колледже, – нехотя, но все же начала свой рассказ Кэрол, избегая смотреть в глаза своим гостям. – Я не знаю, на фоне чего, каких интересов и как, но они сошлись, чем попортили мне много крови. Я перестала узнавать твою мать. Она забросила учебу, почти не появлялась дома, спуталась с этим хулиганом, странной компанией. Она стала совсем не управляемой. Это длилось почти год, прежде чем она убежала к нему из дома.       – Мама сбегала из дома? – ахнула Джинни. Такого она точно не ожидала услышать.       – Убегала она вечерам, ночами, но в последний раз она совсем ушла. С вещами. Я не знаю, что у них там произошло, мы никогда не обсуждали это, но через месяц, два, я узнала, что они расстались. Но твоя упрямая мать не вернулась домой, а предпочла скитаться по сомнительным общагам, работать на износ. Она была сломлена. Домой ее вернул твой отец. А потом она взялась за ум, и все стало как прежде. А теперь ты говоришь, что они снова встретились.       Джинни выпучив глаза смотрела на бабушку. Они с Маркусом, конечно, предполагали, что у них родителей был роман, но узнать это наверняка было все равно потрясением. К тому же представить себе, что мама сбегала из дома, творила всякую дичь, было сложно. Зато теперь объяснялись фотографии с байками, боевым раскрасом, и в кожаной куртке. Да это же на ней была куртка Хардина!       – А теперь скажите мне на милость, как так получилось, что среди миллиардов людей, вы встречаетесь именно друг с другом?       Маркус и Джинни переглянулись, а затем синхронно пожали плечами.       – А теперь в ответ на мое откровение, скажи и ты мне: что происходит дома? – Кэрол, нагнувшись над столом, впилась глазами во внучку.       Маркус незаметно, под столом, сжал ладонь Джинни, подбадривая.       – Я не знаю, – частично, это было правдой. – Но я чувствую, что что-то изменилось в маме.       – Не хватало того, чтобы это все повторилось заново, – чуть слышно простонала Кэрол, снова берясь за продукты.       – Бабушка, можно я останусь у тебя на какое-то время? – вдруг выпалила Джинни.       Кэрол озабоченно посмотрела на Джинни. Лицо ее так и оставалось непроницаемым.       – Конечно. Сколько угодно.       – Тогда я поеду, – встал со стула Маркус. – Позаботьтесь о ней, – обратился он к Кэрол, о чем почти сразу же пожалел.       – Как я без твоих советов жизнь-то прожила!       – Очень приятно было познакомиться с Вами, миссис Янг, – лучезарно улыбнулся Маркус, а затем звонко чмокнул Джинни в губы на зло бабушке. – Не провожай, помню где дверь. Заеду завтра утром за тобой перед школой.       Джинни смотрела в сторону ушедшего Маркуса, как ее из транса вывел раздраженный голос Кэрол:       – Такой же наглец с жалом вместо языка, как и его отец.       – Маркус хороший. Но правда, острый на язык.       – Твоя мать так же говорила о его отце, – Кэрол нарочито громко хлопала дверью холодильника, шкафов, раскладывая продукты. – И к чему это привело?       – Ты часто видела мистера Скотта? Хардина? – осторожно спросила Джинни, понимая, что любой вопрос может стать последним.       – Раза три, но мне хватило бы и одного. Тесса пыталась нас познакомить. Я с первого взгляда поняла, что ни чем хорошим это не закончится ни для кого. Она сводила тебя к гинекологу? Ты пьешь противозачаточные?       – Ба! – возмутилась Джинни. – Почему вы все помешаны на этих таблетках?       – Благодаря тому, что в свое время я твою мать сводила куда следует, Маркус сейчас не твой брат. Тем не менее я все равно рано стала бабушкой. Но не собираюсь еще и прабабушкой стать в таком-то возрасте! У всех моих подруг только еще внуки пошли.       – Я пойду в комнату, ладно? – Джинни поднялась из-за стола, прихватывая с собой рюкзак, и не дожидаясь благословения, направилась в комнату, которая когда-то принадлежала ее матери.       Дождавшись, когда дверь наверху хлопнет, Кэрол взяла телефон, и нашла нужный контакт. Через пару гудков, в трубке раздалось:       – Здравствуй, мама.       – Ну и когда ты собиралась мне рассказать, если собиралась вообще, что ты опять спуталась с этим проходимцем Скоттом, что твоя дочь пошла по твоим стопам?.. И что ты молчишь, Тереза?       – Молчу, потому что мне теперь не девятнадцать, и я не буду спрашивать у тебя разрешения или совета, с кем мне спутываться, а с кем нет. И это моя дочь, и я сама с ней разберусь и проконтролирую, чтобы она как раз не повторила моих ошибок.       – В самом деле? Тогда почему она решила пожить у меня?       Снова молчание в трубке. Кэрол даже оторвала трубку от уха, чтобы убедиться, что вызов не прервали, когда Тесса заговорила:       – Джинни у тебя?       – Ты что, не расслышала? – терпение у Кэрол было на исходе.       – Хорошо, может так даже будет и лучше. Ей надо успокоиться. Нам надо. Передай ей, что я готова к разговору. Нам есть что обсудить. Я буду ждать, когда она будет готова поговорить.       – Я так и не услышала от нее, водила ли ты ее к гинекологу и принимает ли она противозачаточные? – сбавила обороты Кэрол, понимая, что теперь это не ее история, и повлиять на что-либо она больше не в силах.       – Нет, не успела. Но запись у нее на завтра.       – Я свожу ее сама. Пришли адрес и всю информацию.       Не прощаясь, Кэрол завершила разговор. Она так делала всегда. И с грустью и тревогой посмотрела на уровень второго этажа, где где-то там была Джинни, и подумала о цикличности. Тяжело вздохнув, женщина ушла в комнату, чтобы переодеться и вернуться, чтобы начать готовить ужин.       Вечером, когда они вдвоем с Джинни сидели за столом и поглощали овощи, приготовленные на гриле, Кэрол передала внучке послание матери, а также то, что завтра сама лично отведет ее к врачу. На последней новости Джинни схватилась за голову. Предохранение в их семье было какой-то навязчивой идеей.