Смерть бабочки

«Пусто. В сердце стало слишком пусто и одиноко. Оно, как бескрайнее небо, в которое толи дело залетают новые облака. Тянутся вдоль горизонта, исчезая. И снова это чувство. Я словно тону в собственных потоках мыслей. Они резкими грубыми руками сжимают шею, перекрывая воздух, желая убить. От одной этой мысли хочется сорваться с места и бежать. бежать. бежать! Настолько далеко, как возможно. Даже если теряется пульс от сильной нагрузки — я стерплю. Стерплю, лишь бы снова почувствовать себя человеком. В момент мечтаний, о несбыточном побеге просыпается вместе с тревогой и желание срывать с себя кучерявые, как волнистая проволока пряди, так, чтобы русые локоны взмахнули на ветру, как стая семян одуванчиков и навсегда затерялись в глуши…» Закинув голову назад, я уставилась в потолок. Тусклый свет из открытого настежь окна позволял разглядеть еле видные узоры, словно выцарапанные ночным зверем с острыми, как кинжал когтями. Я почувствовала, как по щеке одиноко скользнула слеза. Стало страшно. Спорхнув мокрую дорожку с лица перевела взгляд в пустой угол. «Когда-то я умела улыбаться» — от одной мысли о прошлом, подступил необъятный туман отчаянья. С каждой секундой он подкрадывался ближе, в поисках жертвы. Зажмурив глаза, начала представлять, как в парадную дверь врывается «оно» — хищное изуродованное существо, прозванное народом, как «смерть». Оно вбежало на второй этаж и остановилось возле моей комнаты. Тяжелый хриплый рык оглушал и заставлял дрожь усиливаться. Когти зверя вцепились в дверь, издавая рваный звук, как вдруг.» — Проснись и пой, тебя взорвали, ты ублюдок! — завопел, разделяя пространство сна и реальности будильник. Тело обливалось холодным потом, а страх накатывал с новой волной, отчего по щекам потекли слезы. Дрожащими руками, оперевшись об край кровати я достала последнюю сигарету из пачки и чиркнула зажигалкой, нервно подкуриваясь. — Я ненавижу этот день, — девушка лениво вышла на балкон. Её взор направлен в сторону горизонта, там, где хвойный лес встречается кромой с бескрайним небом. Капли дождя звонко ударялись о холодную землю, а сталкиваясь исчезали в большой туманной пелене. Щеки зажгло огнем от утреннего ливня, сигарета тихо зашипела от прикосновения мокрой капли. «И вновь таю, как свеча» — подумалось в отголосках мозга. Отчего же беспокойство в груди? Девушка перевела взгляд на одинокие настенные часы. 5:20. «Мне удалось поспать час от силы, но чувства насыщения всё так же нет.» Ком усталости, вечно царивший в горле отнюдь не получилось проглотить. Заварив очередную кружку еле бодрящего кофе я пошатнулась. Очередная слеза скатилась, по холодной от утреннего мрака, щеке. — Ало? Да, всё в порядке. Нет, не разбудил. Звонок от близкого друга, которому периодически девушка изливала свою душевную боль и переживания. Но на самом часто умалчивала о многих беспокойствах, боясь причинить дискомфорт. «Ты всегда боишься оступиться, сболтнуть лишнего. Замолчи» — Да, сладких снов. Обязательно лягу. «Конечно, ляжет она» — я так хочу заснуть крепким, манящим сном, но кошмары поглощают не меньше, как мысли о прошлом. «Теряюсь в пространстве, порой мне не важно какой сегодня день недели, мысли зависают в прошлом, особенно когда я наедине сама с собой. Прошлое будто гонится за мной по пятам, хватая каждый раз за руку, когда я пытаюсь свернуть за угол. Резким рывком притягивает к себе, и поглощает. Из раза в раз, одно и тоже.» Балкон — мой истинный дом, только здесь я могу раскрыться, узнать себя лучше, чем кто-либо другой за все прожитое время. Эти обои. Потолок. Сколько панических атак вы ловили вместе со мной, словно глоток пьянящей мечты? Запах, пружина старой кровати — это то, что позволяет чувствовать себя в безопасности хоть на микроскопический процент. Жизнь стала невразумительной. Вновь и вновь я теряю себя. Всегда пытаясь понравится другим людям, я менялась под них, в итоге я просто не могу найти и вспомнить саму себя. Кто я? Эмоции, мимика, голос, взгляд — все стало другим. Смотря на себя часами в зеркало я задаюсь лишь одним вопросом «кто это?». Безмерными шагами я мчусь на пути к истине, в ответе на главный, волнующий меня вопрос, но каждый раз оступаюсь. Ноги подкашиваются, словно сатанинский буйный зверь разрывает плоть моих стоп. Порой я лежу без чувств и эмоций, одна — в этой непроглядной тихой мгле. Встречаясь с окружающими меня людей — я натягиваю улыбку и продолжаю смеяться, словно мне весело и так длилось вечность. «Люди, которые потеряли себя, не умеют выдавливать настоящие эмоции. Врать — труда не составит куклам. Умение подделывать чувства, эмоции — мы подстраиваемся под вас. Жестикулируем так, чтобы проявить интерес к вам. Мы видим, как это делать. Правильный взгляд решает многое и тот же голос. Мы умеем завлекать людей, словно клоуны с присохшим веселым гримом. Но улыбка — единственное что нас выдаёт, но заметить её ни каждый способен. Сейчас я не нуждаюсь в этом, когда-то давно мне казалось это шутливой игрой, но это переросло во что-то большее — в мою жизнь. Я сделала это с собой. Доигралась. Каждой игре приходит конец, но моя стала явью, в которой нет понятие «предел», а лишь «летальный исход». Порой я горю желанием сожрать ту себя, догнать её в том белом свете, временами которая проявляется в памяти. Жажду поглотить, овладеть собой настоящей. Вжать в себя всеми силами. Расчленить и проглотить — вернуть, что исчезло. Вот, что я чувствую каждый гребаный раз, всегда, каждую улыбку, эмоцию, взгляд, слово, сообщение и порой шаг. Но когда я достигаю цели, ещё немного и жертва в моих руках — я прохожу её мимо, словно она лишь призрак. Нет возможности коснуться рукой. Она растворяется в ночной тишине. И остаюсь один на один: я и темнота. Зеркало передо мной — это лицо, улыбка фальши. Опираясь на логику, не полностью покинувшее моё тело, я сожрала всю себя. Была слишком вкусной. В моменты применения криводушия на людях себе в выгоду, часть меня исчезала. Я откусывала ломтик за ломтиком той себя, пока полностью не доела. Питаться больше нечем. Проще говоря — я умираю с голода. Отныне зубы одиноко лежат на полке.»