roundabout route

✧✧✧

Север застрял в вечном холоде. Он был зимней страной чудес, иногда посещаемой метелями, иногда благословляемой спокойными ветрами и мягким снегопадом, а иногда застывшей в твердом, как камень, льду – зимняя страна чудес, думал Шан Цинхуа, когда описывал Север, потея на чуть более прохладном полу своей душной квартиры. Я был идиотом, подумал Шан Цинхуа сейчас, дрожа всем телом, когда снег, падая сверху на плечи, прилипал к волосам. Просто, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, он бы сказал это вслух, но зубы стучали без остановки. Плюс, Шан Цинхуа был почти уверен, что если попробует заговорить, то получит полный рот снега за попытку. Мобэй-цзюнь стоял рядом, мрачно глядя на кружащиеся вокруг снежинки и зловещие темные облака в небе, словно был разочарован погодой. Шан Цинхуа не мог поверить в это. Неужели было недостаточно холодно? Они оба стояли посреди снежной бури, – по какой-то причине, Мобэй-цзюнь не объяснил по какой! – а Шан Цинхуа замерзал под тонкой одеждой, которую успел накинуть, прежде чем Мобэй-цзюнь практически выдернул его наружу. Но зачем! Они ничего не делали, просто стояли! Пытаясь согреться, Шан Цинхуа потёр руки и подпрыгнул на месте. Мобэй-цзюнь взглянул на него совершенно невозмутимо. На самом деле, Шан Цинхуа подумал, что Мобэй-цзюнь выглядит ещё более великолепно с откинутыми назад волосами и снежинками на ресницах. Он готов был закашляться кровью от подобной несправедливости! — Холодно? — спросил Мобэй-цзюнь, словно они не стояли по колено в снегу при минусовой температуре. Конечно, ему было холодно! Оригинальный Шэнь Цинцю должен был стать человеческой палкой из-за Бингэ. А Мобэй-цзюнь, кажется, сейчас пытался превратить Шан Цинхуа в человеческое мороженое! Несмотря на обиду, Шан Цинхуа коротко кивнул. Пустите его домой! Из-за ветра, развевающего волосы, и снега, попадающего в глаза, Шан Цинхуа не мог сказать наверняка, но мог поклясться, что Мобэй-цзюнь выглядел довольным признанием. К сожалению, ему не удалось как следует подумать об этом, потому что внезапно Мобэй-цзюнь снял свой плащ и накинул его на плечи Шан Цинхуа! Если бы Шан Цинхуа мог, он бы уставился на Мобэй-цзюня с открытым ртом. Голубые глаза оглядели его с ног до головы. — Тебе тепло? — спросил Мобэй-цзюнь, как будто самая сильная метель, которую когда-либо ощущал Шан Цинхуа, не забрасывала их снежными пластами каждые три секунды. Глаза слезились от пронизывающего ветра. Со стучащими зубами и замороженным куском мяса, вместо языка, во рту, Шан Цинхуа с трудом выдавил: — Т-Тепло. …Мобэй-цзюнь выглядел счастливым! Шан Цинхуа не собирался портить подобный праздник дождем – у него не хватило духу на это! В любом случае, ну и что, если было немного холодно? Если бы он поверил в это достаточно сильно, не обращая внимания на непроизвольные реакции, такие как дрожь, стук зубов и посиневшие кончики пальцев, Шан Цинхуа мог бы притвориться, что вообще не чувствует холода. Из-за того, что его зрение было затуманено полосами снега, Шан Цинхуа почти подумал, что Мобэй-цзюнь улыбнулся. Несмотря на невероятную, невыносимую и угрожающую жизни ситуацию, тепло разлилось в груди. — Хорошо, — сказал Мобэй-цзюнь. И в следующее мгновение растоптал зарождающуюся нежность словами: — Тогда останемся ещё ненадолго. Шан Цинхуа приготовился к смерти.

✧✧✧

После десятка похищений Шан Цинхуа с пика в ледяной дворец, он в конце концов начал заполнять небольшой шкаф у Мобэй-цзюня. Это было неспециально! Честно! У Шан Цинхуа не хватило бы смелости настолько очевидно заявить о себе даже после того, как Мобэй-цзюнь разрешил делать все, что угодно – в разумных пределах, конечно. Ну, Шан Цинхуа так понял. Мобэй-цзюнь не сказал, что он может делать, а лишь подчеркнул, чего не может – уходить без предупреждения. Без других ограничений Шан Цинхуа мог делать, что хотел. В основном, он хотел бродить по дворцу, заглядывая в комнаты и удивляясь каждой мелочи. Несмотря на то, что Мобэй-цзюнь был его личным фаворитом, он все ещё оставался второстепенным персонажем «Пути Гордого Бессмертного Демона». Помимо внешности, которую, — Шан Цинхуа мог с гордостью это признать, — он до мелочей описывал несколько дней, ему пришлось отказаться от множества деталей о ледяном дворце и самом Мобэй-цзюне, чтобы сосредоточиться на сексуальных завоеваниях Ло Бинхэ. В результате брождений по дворцу, Шан Цинхуа часто… Терялся. В его защиту можно сказать, что все выглядело одинаково! Одинаковые двери, одинаковые коридоры – черт возьми, даже некоторые комнаты были одинаковыми, потому что были пустыми! О чем он думал, когда описывал дворец? Шан Цинхуа мог пересчитать по пальцам двух рук, во сколько комнат входил Мобэй-цзюнь, и больше половины происходило из-за того, что Шан Цинхуа попадал в ловушку! Конечно, в том, что во дворце были ловушки, не было ничего удивительного. Было разумно, что будучи повелителем демонов, Мобэй-цзюнь принял меры против воровства во дворце. Поэтому, ловушек было много. Ужасных. И смертельно опасных. Во время своих блужданий, Шан Цинхуа также… Попадал в них. Все было не так плохо! Шан Цинхуа иногда был безнадежен, но никогда не был настолько безнадежен. Он успешно мог увернуться от острого, твердого, как алмаз и, возможно, покрытого демоническим ядом оружия… Чаще всего… Семь или восемь раз из десяти в зависимости от везения! Мобэй-цзюнь, казалось, каждый раз чувствовал, что ловушка срабатывала, так что Шан Цинхуа не приходилось долго страдать, прежде чем Мобэй-цзюнь приходил и спасал его. Хотя в итоге… Вместо того, чтобы мучаться от смертельной раны, Шан Цинхуа оставался в рваной одежде. В ледяном дворце было не так много вещей, которыми можно было бы зашить одежду. Сам Мобэй-цзюнь редко получал травмы. Даже если бы это произошло, он бы оказался в новой мантии ещё до выздоровления, независимо был этот комплект в гардеробе или нет. Шан Цинхуа не представлял, что делает так же – подобные траты истощили бы его (и без того скудные) средства ещё до конца месяца. К счастью, ещё во времена своего обучения на пике и всех проблем, в которые он попадал, Шан Цинхуа научился исправлять дыры и пятна, которые умудрялись попадать на одежду. К большому облегчению, это была не очень сложная работа. Шан Цинхуа наслаждался ей исключительно из-за того, что ему не приходилось тратить деньги. После нескольких попаданий в ловушки, Шан Цинхуа пронёс маленький набор для шитья и спрятал его между двумя книгами на полке в кабинете Мобэй-цзюня. Каждый раз, когда его одежда становилась неприличной из-за дыр, он доставал набор из тайника, извинялся, затем зашивал и возвращался к Мобэй-цзюню, как ни в чём не бывало. План работал достаточно хорошо. Однако, к сожалению, Шан Цинхуа был всего лишь человеком. Иногда он уставал. Иногда ленился, иногда… Приносил ещё один комплект ханьфу, чтобы переодеться. Сначала он тщательно прятал их в шкафу, – что бы подумал Мобэй-цзюнь, узнав, что Шан Цинхуа использует дворец, как собственный дом? – так что во дворце всегда оставался лишь один-два комплекта. Он заменял их новыми, когда они слишком рвались. Так было удобнее; после того, как на одежде становилось слишком много дыр, Шан Цинхуа мог переодеться в новую, а затем вернуть испорченные вещи на пик для ремонта, вместо того, чтобы зашивать сразу же. Однако однажды, он забыл отнести одеяния обратно и вернулся с парой новых мантий. Затем, это повторилось снова, и снова, и снова. Прежде чем Шан Цинхуа осознал, он заполнил шкаф одеждой! Если бы он не был уверен, что Мобэй-цзюнь знал об этом, он бы забеспокоился. Шан Цинхуа был уверен, что Мобэй-цзюнь знал, потому что… А как ещё его одежда волшебным образом приводилась в порядок почти в два раза быстрее? Поскольку Мобэй-цзюнь ничего не сказал, Шан Цинхуа решил, что всё в порядке. Во всяком случае, так он думал, пока не обнаружил, что в его шкафу совершенно нет одежды. Шан Цинхуа стоял перед пустым пространством. Его рукава были разорваны, едва держась на натянутых нитях; от воротника и до подола мантии беспорядочно были разбросаны дыры и разрывы. Он моргнул, протер глаза и уставился снова. Исчезла не только его одежда, но и набор для шитья, который он переложил в шкаф! Всё исчезло! За что? И что теперь делать?! Шан Цинхуа обхватил руками плечи. Холодный воздух коснулся обнаженной кожи. Стоило ли ему спросить Мобэй-цзюня? Шан Цинхуа уже знал ответ. Даже если Мобэй-цзюнь выбросил одежду, Шан Цинхуа, по крайней мере, мог бы попросить на некоторое время избавить его от холода. В последнее время, Мобэй-цзюню редко приходилось делать это, так как Шан Цинхуа, одеваясь настолько тепло, насколько возможно, не просил об этом. Холод не так остро ощущался под теплой одеждой, так что Шан Цинхуа справлялся с ним без каких-либо жалоб. Обычно. Но остаться в вечно холодном дворце Мобэй-цзюня на неопределенное время с одеждой, больше напоминающей обрывки ткани, было уже слишком. Что бы там ни говорил Брат Огурец, Шан Цинхуа не был мазохистом. Собравшись с мыслями, Шан Цинхуа отправился на поиски Мобэй-цзюня. Его не было на обычном месте в кабинете и, когда Шан Цинхуа рискнул заглянуть в спальню, та тоже оказалась пуста. Проходя по коридору, Шан Цинхуа немного замешкался. Затем, отвёл в сторону одного из демонических стражников, чтобы спросить, куда пошёл Мобэй-цзюнь. Лицо демона исказилось от раздражения, но Шан Цинхуа понял, что оно направлено не на него, когда тот ответил: — Его Высочество во дворе. Недавно ещё один лорд бросил ему вызов. Они должны закончить с минуты на минуту. — Ох. После наследования титула Мобэй-цзюнь и особенно из-за того, что он был доверенным Ло Бинхэ, можно было бы подумать, что демоны смиренно опустят головы и станут настолько безобидны, насколько возможно, но, похоже, произошло ровно противоположное. Время от времени демоны всей северной земли появлялись, чтобы бросить вызов Мобэй-цзюню, либо ради того, чтобы занять положение лорда, либо ради того, чтобы оскорбить короля – полукровку Ло Бинхэ. У Мобэй-цзюня редко бывали выходные из-за управления землями и разборок с этими демонами. К счастью, их избиение, кажется, стало отличным способом снятия стресса. — Кто? — спросил Шан Цинхуа. — Лорд Сюэ. Шан Цинхуа сразу всё понял. — Ах. Лорд Сюэ был молодым господином восточных земель, расположенных недалеко от территории Мобэй-цзюня. Он был мстительным демоном, коварным и редко по-настоящему добрым. Лорд Сюэ выглядел довольно заурядно для демона, — скорее, как человек, — единственными выделяющимися чертами были безумный взгляд и отсутствующий от рождения мизинец. Он получил титул после того, как, появившись неизвестно откуда спустя несколько месяцев после коронации Мобэй-цзюня, забил правящего там лорда до смерти. Несмотря на свой титул «лорда», он мало что делал на своей территории, кроме издевательства над всеми демонами, попавшими в пределы досягаемости. По рассказам большинства, он был непостоянен и любил игры, особенно касающиеся жизни и смерти. Иногда он выбирал жертву, чтобы убить ее на глазах у всех. Большую часть времени, он проводил, бродя по царству, иногда пробираясь сюда, на порог Мобэй-цзюня, чтобы потребовать драки. Казалось, ему нравилось стоическое поведение Мобэй-цзюня. Во время сражения, он либо хранил гробовое молчание, – убийственное намерение густо и тяжело витало в воздухе, – либо небрежно бросал неразборчивые комментарии, сравнивая Мобэй-цзюня с неизвестным «ним». В любом случае, он был странным. Мобэй-цзюнь терпел его только потому, что он был одним из немногих, кто выдерживал его удары в дни особого раздражения, а также потому, что он не делал ничего больше, кроме как время от времени приходил подраться. Поблагодарив охранника, Шан Цинхуа направился во двор. Несмотря на мелкий снег, ветер оказался резким. Шан Цинхуа вздрогнул, как только вышел, вновь обхватывая плечи ладонями. Сразу же пожалев о своем решении, он уже собирался вернуться и подождать Мобэй-цзюня внутри, когда увидел, что тот шагает к нему. За его спиной лорд Сюэ лежал на земле без сознания. Снег хлопьями валился на окровавленную спину. — Вышвырни его отсюда, — приказал Мобэй-цзюнь демону, стоящему у двери. Тот, кивнув, потащил лорда Сюэ прочь с выражением явного отвращения. Демон повернулся к Шан Цинхуа, который не мог справиться с мелкой дрожью. — Холодно? Шан Цинхуа вздрогнул. Снова! — Я… Да, мой король. — Почему ты не переоделся? — спросил Мобэй-цзюнь, словно Шан Цинхуа не собирался сделать это. Он ущипнул разорванный рукав одеяний с лёгким раздражением на лице. — Твои одежды… — …Исчезли, — выпалил Шан Цинхуа, выдергивая рукав из рук Мобэй-цзюня. — Я хотел спросить, что с ними случилось, мой король. Мне больше не во что переодеться, и я не могу зашить то, что на мне. — Их заменили, — последовал ответ. Шан Цинхуа моргнул. — Заменили? На что? Когда? — Пока тебя не было, — ответил Мобэй-цзюнь, что означало, что это произошло, пока Шан Цинхуа работал на пике Ань Дин. Мобэй-цзюнь подошёл ближе, собираясь снять плащ, когда Шан Цинхуа поспешно вмешался. — Мой король, тебе не нужно… Мне не настолько холодно. Совсем немного. Не нужно, все в порядке! Я вышел наружу только, чтобы найти тебя. Я скоро вернусь внутрь. — Во дворце холодно, — напомнил Мобэй-цзюнь и, проигнорировав болтовню Шан Цинхуа, накинул плащ на плечи. Его ладони ненадолго задержались, взгляд был тяжёлым и непроницаемым. Шан Цинхуа встревожился. Прежде чем он успел спросить, Мобэй-цзюнь отступил назад и сказал: — Иди переоденься. Затем, со всей грацией короля, он развернулся на каблуках и – Шан Цинхуа не осмелился бы назвать это бегом – быстро зашагал прочь. Позже, когда Шан Цинхуа нашел сменные одежды, он увидел, что они были нежного светло-голубого цвета. Похожего на цвет мантий пика Ань Дин, но светлее – как цвет глаз Мобэй-цзюня. — Ха, — сказал Шан Цинхуа, когда понял это. — Какое совпадение. Он переоделся, надевая слой за слоем. После окончания, он почувствовал себя немного тяжелее благодаря плотному материалу. Но что важнее… Шан Цинхуа засунул руки в рукава с лёгкой улыбкой. Эти одеяния были по-настоящему тёплыми!

✧✧✧

В последнее время, Шан Цинхуа не везло всякий раз, когда он выходил на улицу. Особенно, если он выходил на улицу с Мобэй-цзюнем. Если уже шел снег, то поднимался ветер. Если был ветер, то быстро начиналась метель. Однако, так как Шан Цинхуа обычно не уходил от дворца слишком далеко, он никогда не чувствовал того, что следовало за снежной бурей. Оказалось, когда начиналась настоящая метель, не было возможности ни видеть, ни слышать. Может быть, Шан Цинхуа не был виноват в этом. В конце концов, Мобэй-цзюнь был истинным воплощением льда и холода. Вроде снеговика, только в сто раз красивее и менее подвержен таянию. Было бы разумно, если бы погода поворачивалась в его пользу, тем более, что они находились в его владениях – было бы разумно, если бы он не был второстепенным персонажем. Шан Цинхуа не помнил, чтобы добавлял благоприятствующую погоду в заметки про Мобэй-цзюня. И этот персонаж не обладал способностью так сильно изменять природу. Другое дело, Ло Бинхэ – Шан Цинхуа мог вспомнить, как минимум, пять раз, когда погода менялась с солнечной на штормовую, с ужасной на приятную. И все для того, чтобы ему было удобнее спасать сестрёнку или заниматься с ней сексом. Всё, от солнца до грязи под ногами благоприятствовало Ло Бинхэ. Если, конечно, это были не подонки-злодеи или трагические обстоятельства, которые добавлял сам Шан Цинхуа. — Повезло, — пробормотал он, пробиваемый холодом. Мобэй-цзюнь шел всего на шаг впереди, но Шан Цинхуа с трудом мог разглядеть его среди бушующего снега и того, что напоминало град. Смутный силуэт возвышался там, где Шан Цинхуа тщетно пытался плотнее закутаться в плащ Мобэй-цзюня в поиске тепла. По правде говоря, Шан Цинхуа не любил холод. Со сквозняками в квартире, плохим отоплением и слишком долгой зимой, он жил с холодом до самой смерти. После переселения, после встречи с Мобэй-цзюнем, он привык к нему. Шан Цинхуа больше не подпрыгивал, когда Мобэй-цзюнь прикасался к нему и, с тёплой одеждой, во дворце было не так уж плохо. В дни, когда погода была более благоприятной, Шан Цинхуа даже сопровождал Мобэй-цзюня по владениям. Он шёл сквозь бурю с онемевшими (как будто электричество выжгло нервы) пальцами; ветер и снег превратили Мобэй-цзюня в смутное видение человека, до которого он не может дотянуться. Шан Цинхуа это… Не нравилось. Взволнованный, он решился протянуть ладонь в ужасный холод, чтобы схватить Мобэй-цзюня за руку. Шан Цинхуа уже почти ничего не чувствовал, но то, что он ощутил призрачное тепло там, где пальцы Мобэй-цзюня прижимались к коже, было очевидным показателем, насколько ему холодно. Он потянул руку Мобэй-цзюня. Когда тот обернулся, Шан Цинхуа не обратил внимания на выражение его лица. Вместо этого, он другой дрожащей рукой обхватил один из пальцев демона, надеясь, что тот поймёт. Послание было очевидно: Мобэй-цзюнь, пожалуйста, помилуй! По ощущениям Шан Цинхуа, это заняло слишком много времени. Но когда первое прикосновение духовной энергии сняло онемение с пальцев, он едва не заплакал. Шан Цинхуа вздрогнул, когда благословенное тепло и оживление прошло через тело. Он с облегчением выдохнул, когда всё закончилось. — Спасибо, мой король, — сумел сказать Шан Цинхуа, сомневаясь, что из-за воющего ветра был услышан. Мобэй-цзюнь убрал ладонь с руки Шан Цинхуа и успокаивающе обнял за плечи. Грудь опускалась и поднималась; Шан Цинхуа мог уловить лёгкую вибрацию звука – Мобэй-цзюнь что-то говорил, но он не мог разобрать ни слова. Однако, была смутная догадка, что это могло быть. Шан Цинхуа подался назад, отодвигаясь от рук Мобэй-цзюня с заверениями о том, что ему тепло. Кто мог знать, что едва он сделает шаг, его ноги подогнутся?! Шан Цинхуа с вскриком вцепился в руку Мобэй-цзюня. Большая ладонь обхватила талию, удерживая в вертикальном положении. Прижавшись к Мобэй-цзюню, он смог разглядеть покрытые яростью черты лица. В этот момент, словно усугубленная падающим настроением метель внезапно…Прекратилась. У Шан Цинхуа отвисла челюсть. Мобэй-цзюнь, не обращая внимания на внезапное изменение погоды, взял одну из рук Шан Цинхуа, чтобы осмотреть. Несмотря на то, что сейчас ему было теплее, пальцы посинели от холода. — Закончим на этом, — сказал Мобэй-цзюнь с мрачным лицом. Он обратился к Шан Цинхуа мягким, но резким голосом: — Ты можешь идти? Шан Цинхуа попытался перенести вес на одну ногу, но почувствовал, как колено стало мягким. Он сглотнул и солгал: — Да. Мобэй-цзюнь послал взгляд, ясно говорящий, что он нисколько не поверил, а затем наклонился, перекидывая Шан Цинхуа через плечо, как мешок с рисом. От неожиданности вздрогнув, Шан Цинхуа чуть не ударил его коленом в грудь. — Мой король… — Мы возвращаемся, — перебил Мобэй-цзюнь, эффективно завершая спор. Шан Цинхуа выдохнул, признав поражение.

✧✧✧

Оказалось, во всем была виновата эта липучка, главный герой Ло Бинхэ. — Он завернул своего человека в мантию, — сказал Мобэй-цзюнь, как только Шан Цинхуа удалось заставить его говорить. Он выглядел ещё более подавленным, когда продолжил: — Я хотел сделать то же самое. Шан Цинхуа не мог сказать, горели ли у него уши из-за недавнего мороза или от унижения. После возвращения во дворец, Шан Цинхуа оказался погребен под кучей мехов и одеял, которые, вероятно, были прихотью Мобэй-цзюня, пока Шан Цинхуа был на пике Ань Дин. Почему? чуть не выпалил Шан Цинхуа. Это звучало, словно сомнение в намерениях Мобэй-цзюня – это оно и было, – поэтому он затолкал вопрос обратно. Шан Цинхуа не знал, с чего начать. Он не желал касаться того, почему Мобэй-цзюнь хотел закутать его в свою мантию – или, скорее, плащ, – поэтому неловко начал: — Эти метели… Шан Цинхуа не помнил, что наделял Мобэй-цзюня такой способностью. Но опять же, он не помнил, чтобы Мобэй-цзюнь был из тех, кто раздает свою одежду замёрзшим людям. К счастью, Мобэй-цзюнь вытащил синий кристалл из рукава мантии. В сердцевине его горел слабый белый свет, заставляя сиять нежно-голубым. — Вот, — сказал Мобэй-цзюнь в качестве объяснения. Честно говоря, кристалл не выглядел знакомым, но Шан Цинхуа мог понять, что тот делал. Скорее всего, управлял погодой, учитывая эти не совсем случайные метели каждый раз, когда он выходил на улицу. Во всяком случае, Шан Цинхуа помнил, что писал о чём-то подобном. Итак, Мобэй-цзюнь увидел, как Бин-мэй отдает Брату Огурцу мантию, потому что тот замерз и… Захотел сделать то же самое? С Шан Цинхуа? Это было бы мило, если бы чувство «холода» Мобэй-цзюня не приравнялось к бушующей вьюге, которая чуть не отморозила Шан Цинхуа пальцы ног. — Ох, — сказал он, сминая одеяла. И решил, что может сказать это. — Мой король, по сравнению с тобой, люди легко замерзают. Здесь почти всегда идёт снег. Тебе не нужен кристалл, чтобы сделать холодно – здесь уже холодно. — Он рискнул поднять взгляд на Мобэй-цзюня и, заметив, что тот не выглядит слишком расстроенным, осторожно продолжил: — Сильные метели, ветер дует быстрее, чем я успеваю дышать, повсюду летают снег и лёд… В такой ситуации, твой плащ или верхняя мантия мало… Согревают, мой король. Глаза Мобэй-цзюня сузились. Шан Цинхуа нервно рассмеялся, внезапно вспомнив, сколько раз утверждал обратное. — В любом случае, — поспешно сказал он, — ты можешь просто использовать духовную энергию. Тебе не нужно покупать мне новую одежду или утруждать себя тем, чтобы отдавать свою. Нахмурившись, Мобэй-цзюнь сказал: — Это не было хлопотно. Шан Цинхуа, запоздало вспомнив слова Мобэй-цзюня о том, что он хотел это сделать, резко замолчал. Глядя на него, Мобэй-цзюнь казался почти грустным теперь, когда планы рухнули. Это заставило Шан Цинхуа, который все ещё не мог прийти в себя от происходящего, слегка улыбнуться. — Пока твой плащ не защищает от метели, он теплый. — заверил Шан Цинхуа. Мобэй-цзюнь бросил на него недоверчивый взгляд. — Так и есть! Честно! Мне нравится его носить! Если хочешь, чтобы я надел его, тебе не нужно идти и… Менять погоду. Я надену плащ – и все остальное – когда захочешь, мой король. Мобэй-цзюнь на мгновение задумался. — Когда захочу? — Когда захочешь, — подтвердил Шан Цинхуа. Однако, брови Мобэй-цзюня всё ещё были нахмурены. — Если тебе холодно… — Я скажу тебе, — пообещал Шан Цинхуа. — Честно. На этих словах, лицо Мобэй-цзюня прояснилось. Он посмотрел на Шан Цинхуа, который всё ещё с ног до головы был закутан в одеяла, которые Мобэй-цзюнь сунул ему после возвращения. — Тебе тепло? Шан Цинхуа было тепло. Под слоями было жарко, без единого дуновения холодного воздуха; вероятно, это было самое теплое, что он когда-либо чувствовал в ледяном дворце. Он собирался сказать об этом, «да» наполовину сформировалось на губах, когда в тот же момент его осенило. — Д...ет, — закончил он. Мобэй-цзюнь нахмурил брови. — Что? Шан Цинхуа закашлялся, чувствуя жар под озадаченным взглядом. Он поспешно сбросил одеяла – холодный воздух тут же ударил в него. — Я сказал, — начал Шан Цинхуа, — нет, мой король. Посмотрев на него с минуту, Мобэй-цзюнь потянулся за сброшенными одеялами. Наверное, чтобы снова укутать в них Шан Цинхуа. У него появилось желание схватить демона за плечи и встряхнуть! Шан Цинхуа откинул одеяла за спину, демонстративно подальше от Мобэй-цзюня, жалобно говоря: — Мне холодно. Рука Мобэй-цзюня замерла, затем плавно сменила курс и легла на ладонь. Едва почувствовав прилив духовной энергии, Шан Цинхуа одернул руку. — Мой король! Мобэй-цзюнь поднял бровь, глядя на него. Язык Шан Цинхуа заплетался от возмущения. — Ты… Ты делаешь это специально, да? Точно специально! Иначе почему ты делаешь всё, вместо того, чтобы отдать мне накидку? Ты хочешь, чтобы я умолял? Мне не стыдно, я могу. Мой король, твой покорный слуга был бы вечно благодарен, если бы Ты...Ты… Подожди, мой король, что… Рот Шан Цинхуа набился мехом, когда Мобэй-цзюнь натянул плащ спереди, обхватив руками, чтобы запахнуть сзади. В результате, лицо Шан Цинхуа оказалось прижато к плечу, а руки — в ловушке под плащом. Когда Мобэй-цзюнь тихо вздохнул, Шан Цинхуа почувствовал, как прохладное дыхание коснулось уха. Он напрягся. Таким образом, можно было подумать, что… Мобэй-цзюнь обнимал его. Шан Цинхуа не… Не не нравилось это. Но он чувствовал себя невероятно неловко. — Сейчас тебе тепло? — спросил Мобэй-цзюнь. Шан Цинхуа пробормотал что-то неразборчивое. — У тебя покраснели уши. — Да! Очень тепло. Спасибо, мой король, — поспешно заверил его Шан Цинхуа. Мобэй-цзюнь издал удовлетворённый звук, а затем… Затем Мобэй-цзюнь… Уткнулся носом в волосы Шан Цинхуа. Душа чуть не вылетела у него изо рта. Это было короткое мгновение – всего лишь прикосновение носа и губ Мобэй-цзюня к макушке Шан Цинхуа. Если бы это был кто-то другой, Шан Цинхуа не подумал бы про обнюхивание. Но Мобэй-цзюнь никогда не отличался нежным характером. Если бы он прижимался к кому-то вроде Шан Цинхуа, его первой реакцией было бы отстраниться, а не… Не прижаться ближе. Шан Цинхуа всё ещё лихорадочно пытался понять, что, чёрт возьми, происходит, когда Мобэй-цзюнь пробормотал: — Тогда останемся ещё ненадолго. Знакомая фраза заставила замереть. В последний раз, когда Мобэй-цзюнь сказал это, они стояли снаружи на метели, полчаса, прежде чем Шан Цинхуа не начал умолять вернуться из-за документов, которые он планировал отложить ещё на несколько дней. Но он был готов заняться ими прямо сейчас, если это значило не замёрзнуть до смерти. Шан Цинхуа был уверен, что если бы он ничего не сказал, то Мобэй-цзюнь заставил бы его стоять там намного дольше получаса. Он понятия не имел, как долго Мобэй-цзюнь захочет сидеть здесь, обнимая Шан Цинхуа, но у него было чувство, что это не продлится слишком долго. Мобэй-цзюнь был занятым человеком. И у него не было никакой причины обнимать Шан Цинхуа. Однако, в объятьях не было ничего плохого. Шан Цинхуа было тепло. Мобэй-цзюнь, казалось, не возражал против того, что он все больше и больше опирался на него своим весом. На удивление, было удобно. После произошедшего за день, Шан Цинхуа не собирался протестовать, если он может просто… Немного отдохнуть. Совсем чуть-чуть. Он слегка сдвинулся – даже осмелился полностью положить голову на плечо Мобэй-цзюня – и расслабился в объятьях. — Ещё немного, — согласился Шан Цинхуа. Честно говоря, он был бы не против остаться в таком положении ещё дольше. Час. Может несколько. До тех пор, пока Мобэй-цзюнь был готов обнимать его.