Серебряные крылья и золотое сердце

Бегите мимо рек,

Бегите мимо всех огней.

Почувствуйте, как они полыхают и гудят,

Пока всё не сталкивается.

Чиркаю спичкой, зажигаю огонёк,

Озаряющий небо,

Пока всё рушится опять.

Home — Dotan

      Лес молчал. На тёмных деревьях не трепетали листья, не пели ночные птицы. Природа замерла, предчувствуя что-то плохое. Только лунный свет таинственно и тихо лился с небес, капал по веткам и разливался по земле.       Гарри уже думал, что потерял след дракона, когда услышал резкий треск впереди и раздавшийся следом стон боли.       — Скорее, Хедвиг, — шепнул он лошади.       Впереди были повалены деревья и залита кровью трава. Дракон упал здесь.       Гарри спешился и, вытащив меч из ножен, пошёл вперёд. Шум реки раздался отчётливей, и Гарри, выйдя из-за деревьев, узнал это место.       Увидев юношу, прислонившегося спиной к стволу дерева, Гарри сначала не поверил своим глазам. У него были волосы, похожие на серебро, острый подбородок и немного вздёрнутый вверх нос.       — Это не может быть реальностью... — пробормотал Гарри и подошёл ближе.       Когда он подошёл достаточно близко, чтобы рассмотреть знакомые черты изменившегося лица, юноша поднял голову и посмотрел на него тяжёлым взглядом из-под упавших на лоб волос.       Гарри застыл и молча таращился на призрака из его главного кошмара. Глаза цвета свинца смотрели с узнаванием в ответ, но в них притаились опасность и недоброжелательность.       Гарри моргнул и опустил взгляд. Он обратил внимание на окровавленную рубашку юноши. Тот выпил какое-то зелье из стеклянного флакона и развернул длинный белоснежный бинт, чтобы перевязать раненое левое плечо.       — Это ты… — потрясённо сказал Гарри. — Ты дракон…       Юноша холодно ответил:       — Да.       Его голос был гораздо твёрже и ниже, чем в воспоминаниях Гарри.       — Но… Я не понимаю, зачем ты это сделал? Зачем напал на Рона? Зачем поджёг город? Зачем вообще… вот это всё?       Он молча сделал несколько витков прежде, чем Гарри решился сказать:       — Стрелы пропитаны ядом.       Он изумлённо посмотрел на Гарри, а после осмотрел его так, словно увидел впервые. На мгновение в серых глазах пропала дымка неприязни, но юноша моргнул, и вновь на его лице появилось выражение холодной раздражённости.       — Я знаю, — медленно проговорил он и добавил: — Та дрянь, которую использовал твой тупой рыжий дружок, не может убить меня.       Гарри не понимал, как Друг, с которым у него были связаны лучшие воспоминания, мог так измениться. У него был тот же цвет глаз, но в них появилось какое-то упрямое, озлобленное выражение. У него была такая же бледная кожа, но на щеке, возле уха, появился длинный рваный шрам.       — Не смотри так на меня, — сквозь зубы произнёс юноша.       Гарри нахмурился и промолчал.       — Не смотри так, словно я опорочил твои воспоминания о беззаботном детстве, — повторил он. — Если хочешь знать, того мальчика больше нет. Его убили толпы рыцарей и горожан с горящими ненавистью глазами и факелами. Их было так много, что сверху гора казалась горящей.       Гарри сжал в руке рукоять тяжёлого меча.       — Ты это заслужил.       Юноша усмехнулся и ничего не ответил.       — Ты можешь сражаться? — спросил Гарри, вскинув оружие.       — Конечно.       Он поднялся и взял в руки лежащий на траве длинный острый меч.       — Я знал, что ты придёшь, чтобы убить меня, Гарри, — произнёс он, смело посмотрев в глаза.       — Тогда защищайся!       Гарри отошёл назад, чтобы его противник занял достойную позицию, а после кинулся вперёд. Их клинки встретились в первый раз, раздался лязг железа. Серые глаза, горящие злостью, посмотрели на Гарри из-под скрещенных мечей.       Гарри нападал, но все его атаки встречали сильное сопротивление. Его противник был силён и ловок, победить его было сложно. Но Гарри уже удалось полоснуть мечом по его правой ноге. В каждый удар он вкладывал всё больше силы, всё больше ненависти и разочарования, которые рвали, как собаки, его душу на куски.       Противник схитрил и ударил его мечом по груди. Гарри едва уклонился, и остриё чужого оружия оставило длинную рану на его груди, тянущую от шеи к рёбрам.       Перед глазами Гарри возникла красная пелена. Он вспомнил родителей, мягкие рыжие волосы мамы, пахнущие мёдом, и добрые глаза отца, скрытые за линзами очков. Сразу же в голове вспыхнула картина горящего города — едкий дым в глаза, копоть, жар бушующего пламени и родители, уходящие на проклятую гору, чтобы спасти всех остальных. Словно наяву он увидел тоскливый взгляд мамы, которая словно знала, что больше они не увидятся, и Сириуса, увозящего его подальше. И слёзы, слёзы, слёзы.       Гарри, крепко сжав челюсти, рубанул мечом со всей силы, и соперник, не выдержав такого удара, пошатнулся и упал на землю. Его оружие находилось слишком далеко, чтобы он успел схватить его, и в мгновение ока лезвие Гарри приблизилось к его шее. Алая кровь потекла вниз по тонкому бледному запястью, когда меч остановился на руке, которую противник выставил вперёд, отчаянно цепляясь за жизнь.       Гарри посмотрел на побеждённого врага: в серых глазах, обращённых к нему, плескался страх вперемешку со смирением, его грудь часто вздымалась, он быстро глотал воздух ртом.       Даже если того мальчика больше не было, Гарри не мог убить юношу с глазами, цвет которых так хорошо был знаком ему.       — Как тебя зовут? — спросил Гарри сквозь зубы.       Юноша опустил раненую руку, принимая неизбежность смерти, и ответил:       — Драко. Драко Малфой.       Задержав взгляд на мгновение на напряжённом лице, Гарри выпрямился и убрал окровавленный меч в ножны. Не говоря ни слова, он ушёл.