Шестая глава. Перекрёсток
2 августа 2021 г., 22:14
Мой старый друг, куда ты держишь путь теперь,
Мой старый друг, куда идешь ты?
На витражах окон твои старинные портреты,
И дерево, что за окном, состарилось совсем,
Но ты находишь даже в тонкой ране шрама хорошее,
Истории твоей начало было задано.
Old Friend — Angus & Julia Stone
В лесу звучали голоса птиц, впереди журчал ручей, шелестели пожелтевшие листья на деревьях, шепча что-то на неведомом Гарри языке, и всё дышало спокойствием. Лес приветствовал его, и с трудом верилось, что это то же опасное место, куда Гарри пришёл пару дней назад с твёрдым намерением убить дракона. Он коротко сжал в ладони кулон и спрятал его под рубашкой, оглянувшись по сторонам. Гарри дошёл до знакомой поляны и крикнул: — Малфой! Нет ответа. Оглянувшись по сторонам, Гарри позвал ещё раз: — Драко Малфой! Никто не отозвался. Гарри бродил из стороны в сторону, пытаясь найти тропу, по которой в прошлый раз поднимался вверх по кровавому следу, но всё было тщетно. Лес словно сомкнулся, и дорога вверх бесследно пропала. — Драко! — позвал он в третий раз. Он слез с лошади и оставил её возле воды на большой поляне, которая не осталась такой же, как в его воспоминаниях. Лиственница разрослась, раскинула зелёные ветки в стороны и крепче ухватилась старыми корнями за землю. Гарри показалось, что русло реки уменьшилось, но, возможно, в детстве река ошибочно казалась ему необъятной. Ему вспомнилось, как он сидел под этой лиственницей в десять лет и чувствовал себя преданным и опустошённым после того, как Драко сказал, что они больше не могут общаться. Гарри ужасно злился на него, но в душе теплилась крохотная глупая надежда на то, что Драко передумает, вернётся и всё будет как раньше. Поэтому он просидел здесь до глубокой ночи, а когда наконец вернулся домой, получил хорошую взбучку от родителей. Гарри только разбередил старые раны, придя сюда. На что он вообще надеялся? Что Драко, не заботясь о собственной безопасности, выйдет к нему и расскажет правду? Он вздохнул и окинул взгляд пустую поляну. По спине пробежали мурашки, когда он заметил вдалеке в тени от деревьев два больших светящихся глаза. Когда прошёл первый испуг, Гарри набрался смелости и крикнул: — Не прячься, Малфой! Глаза с круглыми чёрными зрачками пропали. Кусты и деревья, окружавшие Гарри, зашуршали. Он схватился за рукоять меча, приготовившись защищаться. Дракон взмыл в небо, взмахнув мощными крыльями. Серебряная чешуя переливалась под лунным светом, и он задумчиво посмотрел на Гарри голубыми глазами. — Ты должен рассказать мне всё! — прокричал Гарри, смотря на дракона. — О том, что случилось тогда. Дракон отвернулся и явно собирался улететь, оставив Гарри ни с чем. — Не пытайся скрыться! — продолжил Гарри, пытаясь перекричать ветер, который дракон поднимал, махая огромными крыльями. — Я обыщу всю гору и обязательно найду тебя! Я не уйду отсюда, пока не получу ответы на свои вопросы! Дракон презрительно фыркнул, и из его пасти вырвались клубы дыма. Он ещё раз коротко глянул на Гарри и исчез из его поля зрения. Гарри рвано выдохнул и медленно разжал пальцы на рукояти меча. Пусть он понятия не имел, где искать дракона, от своих слов он не отступится. Гарри вернулся за Хедвиг и пошёл вглубь леса.* * *
Он шёл уже долго. То карабкался вверх по острым поросшим зелёным мхом булыжникам, то нарезал круги вокруг одинаковых сосен. Быстро стемнело, и Гарри приходилось щуриться, чтобы разглядеть дорогу перед собой. Ноги гудели от усталости, и горло начала сжимать сильная жажда, когда вдруг Хедвиг, услышав какой-то звук, бросилась вперёд. Гарри, не ожидавший такого, не смог удержать в руках поводья. — Стой! Куда ты? — крикнул он, побежав за своей лошадью. Гарри расталкивал руками колючие ветки кустов и думал, что уже потерял Хедвиг, когда вдруг деревья перед ним расступились, и он очутился на идеально круглой поляне, залитой дрожащим серебряным светом луны. Беспокойные светлячки кружили над высокой травой, которую сминала копытами Хедвиг. Присмотревшись, Гарри понял, что его лошадь приблизилась к какой-то фигуре. Подойдя ближе, он разглядел девушку с длинными светлыми волосами, одетую в нелепое синее платье с большими бантами. Она промокла до нитки, но, несмотря на это, ласково улыбалась и аккуратно гладила Хедвиг по шее, с интересом разглядывая её. — Какая умная лошадь, — отстранённо протянула она высоким голосом. Гарри опешил и с изумлением уставился на блондинку. — Д-да, наверное, — ответил он. — Где вы так промокли? — Когда я была в городе, меня облили грязной водой горожане, — просто ответила она. — Это ужасно! — Они считают меня тёмной ведьмой, потому что я странная. Я понимаю, почему они боятся меня, и не держу на них зла. На лице девушки не дрогнул ни один мускул, не нарушив её умиротворённого выражения лица. Гарри оставалась только восхищаться её силой духа. — Возьмите мою куртку, а то простудитесь, — предложил он. — Нет, не нужно, — ответила девушка и добавила: — Ночная прохлада очень освежает. Гарри помолчал и перевёл тему: — А что вы тут делаете? — Я собираю цветы-полуночники. Вот, посмотрите сюда. Девушка показала ему на плетёную корзинку, висящую на её руке. Заглянув туда, Гарри увидел множество светящихся цветов, похожих на колокольчики. — Надо же… Тут растут волшебные цветы, — удивился он. — Волшебные травы растут везде, где хорошая энергетика, — сказала она. — Люди постоянно куда-то спешат и забывают даже посмотреть себе под ноги. А на земле много интересного. — Разве тут хорошая энергетика? Тут живёт дракон-убийца, — попытался вразумить её Гарри. — Вам опасно находиться здесь одной. — Я вовсе не одна. Посмотри, сколько у меня друзей, — ответила девушка, продолжая смотреть себе под ноги. Гарри оглянулся, но ожидаемо никого не увидел. Он перевёл взгляд на странную незнакомку и вздохнул. — Давайте я провожу вас домой. — Весьма мило с вашей стороны, Гарри, — ответила она и пошла вперёд, потянув за поводья Хедвиг. — Откуда вы знаете моё имя? — спохватился тот, догнав девушку. — Все знают ваше имя. На этой горе погибли ваши родители… Надо полагать, семь лет уже прошло. Гарри промолчал. — Меня зовут Полумна, — продолжила она. — А моего отца Ксенофилиус. Он поможет вам узнать то, что вас так волнует. — Узнать?.. Как вы догадались, что я что-то ищу? — У вас очень много мозгошмыгов. Я даже отсюда слышу их жужжание. — У меня… чего? — Мозгошмыгов. Они невидимые, летают в воздухе, забираются через ухо в голову и вызывают размягчение мозга, — спокойно объяснила Полумна. — Но не переживайте, папа поможет вам, и вы останетесь в своём уме. — Спасибо… — с запозданием ответил Гарри. Они подошли к высокому дому, который походил на покосившуюся шахматную ладью. Гарри мог представить, что ладья отклонилась назад, чтобы сделать замах и ударить мечом, как делала волшебная фигурка из шахмат Драко. Воспоминания о нём заставили сердце болезненно сжаться. По обеим сторонам от вытянутого порожка дома Полумны росли странные цветы. Некоторые из них даже двигались. Гарри наклонился, чтобы рассмотреть странные редиски, которые качались из стороны в сторону, обнявшись зелёными листочками, и напевали какую-то песенку. Вдруг входная дверь распахнулась, и из дома выскочил мужчина в пижаме и больших нелепых тапочках. Его светлые волосы, доходящие до плеч, напоминали сахарную вату. У него были бледные, практически незаметные брови и выпуклые глаза. Но, несмотря на странную внешность, на первый взгляд он казался хорошим человеком, как и его дочь. — Я так рад, что ты привела гостя, — сказал он дочери. — А то я уж было подумал, что это жужжание из твоей головы. — Папа, это Гарри Поттер, и ему нужно помочь узнать кое-что, — произнесла Полумна и зашла в дом. Ксенофилиус впервые посмотрел на него и улыбнулся. — Добро пожаловать, Гарри. Меня зовут Ксенофилиус Лавгуд, я издатель лучшего во всём городе журнала «Придира». Проходите в дом. Гарри вошёл в круглую комнату со светло-жёлтыми стенами, на которых были нарисованы красивые птицы. Это была небольшая, но очень уютная кухня. — Журнала? — переспросил Гарри, разглядывая интерьер. — Простите, но кто здесь читает журналы? — Пройдёмте в гостиную, — сказал Ксенофилиус, поднимаясь по чугунной винтовой лестнице. — Каждое утро я отношу в город свежие номера нашего журнала. Стоит заметить, что уже после обеда не остаётся ни одного экземпляра. — Ого, значит, дела у вас идут хорошо, — ответил Гарри, последовав за хозяином дома. Они поднялись на третий этаж, пройдя мимо мастерской, заваленной бумагой. В центре круглой комнаты стоял печатный станок. Он работал без остановки, бумага сама постоянно пополнялась, а в воздухе парили аккуратные стопки с отпечатанными номерами журнала. — Вот что значит дом волшебника, — сказал Гарри, улыбнувшись. Ксенофилиус осмотрел уставленные флакончиками с зельями полки шкафа и рассеянно пробормотал: — Да-да… Оно было где-то здесь… В комнату вошла Полумна, переодетая в сухое, но не менее странное платье. Она подошла к высокому постаменту с глубокой пустой чашей и позвала Гарри: — Идите сюда. Когда Гарри подошёл к ней, Ксенофилиус взял в руки два флакона с разными зельями и радостно объявил: — Вот оно, лекарство от мозгошмыгов! Он подошёл к дочери и вручил ей флакон с синим зельем. Они одновременно вынули пробки и вылили жидкости в овальную чашу. Смотря, как смешиваются синяя и красная жидкости, Гарри спросил: — Это для меня? — Конечно, а для кого же ещё? — ответил Ксенофилиус. — Мне что, надо выпить это? — боязливо произнёс Гарри. Полумна вздохнула и покачала головой. — Мозгошмыги уже сильно повлияли на вашу способность ясно мыслить, — протянула она. — Но доверьтесь нам, мы очистим ваш разум от паразитов. В чашу упали последние капли, и Ксенофилиус, откинув назад длинные пряди, заглянул Гарри в глаза и спросил: — Вас беспокоит прошлое или будущее? Тот растерялся: — Меня… не знаю. — Сейчас вы можете узнать что угодно. Получить предсказание, узнать даже дату собственной смерти или обратиться к нашим предкам. Но приоткрыть завесу тайны можно только один раз. Хорошенько подумайте, что вы хотите увидеть. Гарри озадаченно посмотрел на своё отражение в фиолетовой жидкости. Все семь лет, проведённые в Хогвартсе, он мечтал о том, чтобы ещё раз увидеть родителей. Хоть одним глазком, хотя бы на мгновение вновь услышать родные голоса и почувствовать тепло их ладоней. Но они не одобрили бы такое решение, потому что прямо сейчас для Гарри было важно другое. — А я могу увидеть прошлое другого человека? — осторожно спросил Гарри. Ксенофилиус переглянулся с Полумной и ответил: — Вот это уже интересно… Я ещё не получал таких запросов, но чисто теоретически это возможно, если между двумя людьми сильная эмоциональная связь. Гарри замялся: — Я не уверен… — Если вы всё же готовы рискнуть, — произнёс Ксенофилиус, — то вам понадобится предмет, который принадлежит или принадлежал вам обоим. Чем дольше этот предмет находился рядом с человеком, тем лучше. Он послужит мостом между вами. Гарри подумал и снял с шеи кулон в виде серебряных крыльев. — У меня есть только это. Ксенофилиус с величайшей осторожностью взял кулон за цепочку и поднёс к глазам. — Очень непростая вещь, — шёпотом, словно сам себе, сказал он. — Она впитала в себя столько жизненной силы… С ней определённо шутки плохи. Интересно, каково её предназначение… — Подождите, то есть это не обычный кулон? — вмешался Гарри. Ксенофилиус бросил на него скептический взгляд, а потом ответил: — Вы явно носили его много лет, странно, что вы до сих пор ничего не почувствовали. В этой вещи заключена сильная магия, я уверен, что ей уже несколько столетий. — Не пугайтесь, Гарри, — вмешалась Полумна. — Эта магия может быть и светлой. Вы решили, что хотите узнать? Гарри посмотрел на кулон в руках Ксенофилиуса и твёрдо произнёс: — Да, я решил. — Тогда можем начинать… Ксенофилиус начал читать заклинание на латыни, и из рун, начерченных на стенках сосуда, полился яркий свет. В процессе ритуала он положил кулон на дно чаши, и жидкость начала бурлить. То по её поверхности пробегала рябь, как по воде — дуновение ветра, то над ней появлялись завихрения, как языки дыма от костра. — Если вы готовы встретиться лицом к лицу с неизвестным... Если вы готовы взять на себя груз тайны прошлого, то окуните голову в чашу. Усердно думайте о том, что вы хотите узнать. Но помните, что уже не можете что-либо изменить. Гарри поставил руки по обе стороны от чаши и, наклонившись, опустил голову в прохладную жидкость.
