Ночь в трёшке

Вечер. Духота. Типичный для начала августа жар пробрался на хоть и не старую, но уже повивидавшую виды кухню. Зелёные обои и белый потолок, которые ещё днём придавали кухне более или менее царский вид, сейчас производили впечатление советской коммуналки. Они кое где вздулись или чуть пообтёрлись. Плитка светло-песочного цвета и того же оттенка столешницы и шкафчики лишь помогали им. Шкафчики висели над столешницей и плитой как бы возвышаясь и воображая, что они главнее, важнее, лучше своих нижних собратьев, не обращая внимания на криво приклеплённую дверцу и не особо убедительные фальшивые растения на них. Столешницы же не выпендривались и спокойно стояли под своими высокомерными братьями, заставленные забытой сахарницей, солью и скрывая от чужих глаз наполовину полную мусорку. А плита, что стояла у окна, была завалена старыми и не особо сковородками. Окно, с подгорешими белыми шторами, было открыто. На его подоконнике лежали уже немного почерневшие бананы. На оконной раме не было маскитной сетки, улетела ещё давно и не была найдена, и через проём свободно летали туда сюда, в последнее время бодрые, мухи. Они летали, садились и слегка раздражали. Но не более. Жара и духота, которая проникла в кухню несмотря на открытое настежь окно, отвлекали от них. Потолок не был чисто белым. Благодаря соседям у стены его украшали большие жёлтые пятна. Обои под этими пятнами пыли заметно не ровными и волнистыми. Труба, которая вела к газовой плите, тоже местами имела желтоватые оттенки. Возле обшитого белой фальшивой кожей уголка стоял средних размеров светлый с коричневым стол, загаженный крошками хлеба. Обычно он был чист, но сегодня мы с моей семьёй сделали исключение и дружно забыли его протереть. Или нам было лень? Кто знает. На столе лежали очки, для безопасности заботливо завёрнутые отцом в его уже пропотевшую седьмым потом майку. В ванну он очки, по понятным причинам, не брал. Рядом стоит добытая, всё тем же отцом, пластиковая коробочка с рахатлукулом. Мы его особо не любили и бедными не были, но знакомая с папиной работы его привезла с какой-то там поездки, а значит отказываться- грех. Тут же рядом грустно поместились грязные, смятые, оранжевые и пожелтевшие полотенца. Их покарёженный вид, как бы кричал об огромном сроке службы - три или четыре года. На другом конце стола, на самом краю, стояла большая, двухлитровая, бутылка Байкала и моя, наполовину наполненная им, жёлтая невысокая кружка, рядом с которой, на удобном уголке обшитой фальшивой белой кожей сидела в развалку я. Тут не работает люстра, мы хотели вызвать мастера на днях, и её место кое-как занимала чёрная лампа из икеи. Или из Эльдорадо... Чёрт его знает. Во всяком случае помогала она не сильно. Тускловатый свет от неё окутывал маленькую кухню и давал всему что тут находилось жёлтые оттенки. В купе с зелёными обоями жёлтый становился немножко грязным. Тени же стали тёмно-коричнего-зелёными. В некоторых местах почти чёрными. Атмосфера была особая. Я не знаю как это описать. Для кого-то не шибко уютная, но всё же... ламповая? Я не знаю. Наверно если бы обои были заменены зелёной, типичной для советских подъездов и коммуналок краской, то атмосфера была бы другой. В ней было бы меньше того уюта и больше "Рашн депрешенн" но... нет. И так хорошо. Я бы даже сказала идеально. Смотря на эту кухню, так и хочется добавить стеклянную пепельницу, гитару и нескольких человек. Но что они должны петь? Наверное что то уютное. Родное. Идеально подходящее под эту, для кого-то гнетущую а для кого-то уютную, атмосферу. Вместо тепла, Зелень стекла. Вместо огня - дым... Я отпила сладкую газировку.