Мы умрем

Мы умрем где-то посреди ночи, Но я люблю тебя очень, И я люблю тебя очень, Мне очень жаль, что мы умрем.

      Головная боль давила изнутри. Он не рисковал открывать глаза, ему казалось, что если он это сделает, то черепная коробка сдетонирует и у него просто взорвется голова, поэтому пришлось ориентироваться на другие органы чувств. Запах в помещении стоял знакомый, но Северус не мог вспомнить, что именно так пахло. Нотки хвои, свежая выпечка, корица… ничего специфичного или неприятного, он точно не в одной из авроратских камер, да и постель явно мягче, чем что-то из того, что предлагалось задержанным аврорами. И голоса… где-то рядом кто-то разговаривает.       Он замер, вслушиваясь в диалог и чувствуя, как сердце пропускает удар за ударом от осознания. — Лили, черт возьми, ты притащила в свой дом Пожирателя Смерти! — этот грубый не по-женски голос не мог принадлежать кому-либо, кроме Марлин МакКиннон. — Он сейчас должен валяться в одной камере с Мальсибером! — Он был сильно ранен, я не могла оставить его, — спокойно, почти что равнодушно парировала Эванс. — Ему бы не оказали должную помощь, особенно при наличии второго живого Пожирателя. — И что? Какая разница? Ты… тоже мне, мать Тереза! А будь на его месте Мальсибер, ты бы тоже кинулась его спасать?       Ответом Марлин оказалась тишина. — Знаешь, что, Эванс, делай, что хочешь. Я не сдам тебя, но если с тобой что-то случится — ни слезинки не пророню над твоей могилой. Он больше не тот Северус, которого ты знала в детстве, и мне жаль, что ты этого не понимаешь. — Да все я прекрасно понимаю. Но я колдомедик, а не Бог, чтобы выбирать, кому жить, а кому нет, я не могу… — Все ты можешь, Лили. Ничто не помешало тебе оставить Габриэля захлебываться собственной кровью в допросной. Но да, он же тебя не трахал в школе, зачем ему помогать! — Габриэля нельзя было спасти, — все тот же спокойный тон. — Я сделала все, что было в моих силах. И если ты намерена продолжать разговор в таком тоне, то попрошу на выход. И Поттеру передай, чтобы не вздумал ко мне заявиться, я его ссаными тряпками отсюда выгоню!       Значит, Габриэль уже мертв. Понятно, откуда орденцы узнали, где будет их группа. Было сразу понятно, что это нападение не случайно, их было слишком много, они действовали слишком слаженно и явно спланировали все заранее… Интересно, много еще они из него выбили до того, как он откинулся?.. Северус тяжело сглотнул. В горле пересохло.       Северус сразу узнал Лили, едва она выкрикнула первое заклинание. За ее голосом померк весь шум, и он слышал только ее, злую, полную ненависти, и он все пытался уловить ее гибкий силуэт среди залпов боевых заклятий, чтобы случайно не попасть… Ха, выходит, Лестрейнджи и Малфои бросили его, Розье и Мальсибера им на растерзание. Последнее, что Снейп помнил, это то, как, уже на последнем издыхании, они разделились, чтобы попытаться запутать преследователей, но у него не хватило сил на чары, и он рухнул в грязь, еще несколько мгновений оставаясь в сознании, прекрасно понимая, что с полученными ранами он не жилец.       И либо он уже умер и оказался в раю, либо сейчас лежит в лесу под проливным дождем и его мозг в агонии решил показать ему напоследок веселые картинки. Снейп попытался подняться, но резкая боль прострелила все тело. Нет, кажется, он все-таки еще точно жив. Собрав в кулак остатки воли и сил, он открыл глаза. — Не вставай пока. Дай ранам затянуться, — она вошла в комнату и направилась к шкафу. — Ну или хотя обезболивающим подействовать, иначе тебя может убить боль. Это не так благородно, как погибнуть на поле боя, так что вряд ли ты этого хочешь.       Лили раскрыла шкаф. Несколько мгновений она стояла, не шевелясь, а затем стала снимать водолазку, под которой, до того, как тяжелые медные кудри скрыли от него ее спину, Северус увидел повязку. Она захлопнула дверцы шкафа, махнув на них рукой, бросая кофту на стул, что стоял у письменного стола, разворачиваясь к Снейпу. — Ну и что делать то мне теперь с тобой? — шепотом спросила она, но по интонации и взгляду было понятно, что вопрос Эванс адресовывала скорее самой себе.       Он смотрел на странную незнакомку с ее лицом и телом, и отчаянно пытался разглядеть в ней свою Лили.       В зеленых глазах не было ничего, что было в глазах Эванс, которую он помнил. У нее был пустой, безэмоциональный взгляд, бледная кожа и впалые щеки, ее веснушки выцвели, и вся она была совсем другой. Лили была мягкой на вид, с плавными совершенными изгибами, а перед ним стояла сухая подтянутая девушка. В конце концов, в его Лили всегда было что-то от ребенка, что-то условно счастливое и жизнеутверждающее, что-то, заставлявшее ее радоваться каждой мелочи, верить в жизнь, и это что-то всегда было в ней очень заметно.       Девушка же перед ним была… тусклой. Такой стала его мать к моменту своей смерти: серой, мрачной, спокойной от понимания, что бесполезно сопротивляться происходящему в жизни. И… что это?.. Седина у нее в волосах?..       Северус зажмурился, почувствовав, как усилилась головная боль и покосился на стоявший рядом на прикроватной тумбочке стакан, приоткрыв губы, но не в состоянии хоть что-то сказать — настолько сильно у него пересохло во рту. Эванс подошла к кровати, садясь рядом с ним, наливая в стакан воду из кувшина. Осторожно приподняв его голову, она поднесла к его губам холодное стекло. — Зачем? — хриплым шепотом спросил он, когда Лили вернула стакан обратно на тумбочку. — А тебе точно этого спрашивать не надо. Радуйся, что не дала сдохнуть и своим не сдала, — девушка скрестила руки на коленях, медленно согнувшись, беззвучно выругавшись.       Северус обратил внимание на ее правую руку, где на безымянном пальце наивно понадеялся увидеть дешевое серебряное кольцо, которое подарил ей на помолвку, но вместо него обнаружил золотое кольцо с маленьким красным камнем, тускло блестевшим при холодном электрическом свете. — Кто он? — спросил Снейп первое же, что пришло в голову, беря ее за руку.       Лили тут же отдернула ладонь, расправила пальцы и посмотрела на кольцо, словно совсем забыла, что оно там, и отвернулась от него. — Люпин. А что? Что ты на меня так смотришь? — с укором в голосе, Эванс скривилась. — Целибат я обязана давать не была. — Хах, ну ты даешь, мать… — С ним спокойно, ему скажешь сиди в штабе — он сидит, на передовую не лезет, это вы с Поттером, как два идиота, рветесь вечно непонятно зачем и куда, — она поднялась на ноги, отходя к столу, где лежала пачка сигарет и ее волшебная палочка. — Придурки. Но Поттер хотя бы просто придурок, а ты еще и мразь.       Северус криво усмехнулся. Она имела полное право злиться. — Просто не думал, что ты… отойдешь, — прошептал он. — Я не отошел. — Да конечно, будто про ваши блядки с мертвыми шлюхами никто никогда не слышал, — Лили закурила, поворачиваясь к нему, опираясь на стол. Ментоловые. Крепкие. Ее отец такие курил. А раньше ее тошнило от сигаретного дыма… — Я в них не участвую, — хмыкнул Снейп, сумев наконец приподняться на локтях. Его одежда висела на спинке кровати, палочка лежала рядом на тумбочке. Не спрятала никуда… доверяет или уповает на то, что у него не хватит сил что-то сделать? — Угу, конечно. Это не для тебя. По следам на шее видно. Такие шелковые ленты оставляют, которые в «Лиловом драконе» используют. — А может я вздернуться пытался, откуда тебе знать?       Лили истерично хохотнула, и, зажав сигарету между зубов, демонстративно собрала волосы, оголяя белую лебединую шею, по которой тянулась темно-синяя полоса. Северус нервно сглотнул. Если бы пару лет назад Лили попросила придушить ее во время секса, он бы определенно задался вопросом, все ли с ней в порядке, и Лили ли это вообще, и представить, как ее горло стянуто удавкой, пока ее трахают — что-то настолько невозможное и противоестественное… — Видела я тебя там. Хреново шифруешься, — девушка опустила руки и затянулась сигаретой. — Любовник из Люпина, надо полагать, не очень? — ядовито сплюнул Снейп.       Лили вдруг засмеялась, прикрыв ладонью глаза, едва не всхлипывая. — Поверил, да? Нет у меня никого. Это мамино обручальное… Одного я так и не поняла, Северус… Почему они? Почему ты выбрал их, а не меня? — У меня не было никакого выбора, — он сел на кровати, уперевшись локтями в бедра и закрывая лицо, пытаясь совладать с возникшей путаницей в сознании. — Всегда есть выбор, — она бросила тлеющий окурок в пепельницу. — Всегда. Почему-то он был у всех, Северус. У каждого из нас, а у тебя — нет. — В твоем мире все очень просто, Лили, — выдохнул Снейп, поднимаясь наконец на ноги. — Тебе не понять.       Она смотрела холодно и равнодушно, от чего по спине даже пробежали мурашки. Не верилось, что она действительно способна так на кого-то смотреть, а тем более на него… Она, наверное, думает, что ему не было больно, что он ни о чем не жалеет. А может быть наоборот прекрасно все понимает, но все равно не может простить, да и можно ли вообще быть способным такое простить? Он сам бы смог? — Это в каком же, интересно, «моем» мире? Если мы с тобой из разных миров, Северус, то выходит, что в твоем нашей любви не было? — Лили поджала губы. — Ты меня зачем спасла? Чтобы нотации мне почитать? — он чувствовал, что начинает злиться. Ему таких трудов стоило приглушить все свои чувства… — Уж лучше б тогда действительно сдохнуть дала. — Ха, а ты думаешь, я бы все так просто оставила, да? Ты просто сбежал, даже не решившись поговорить со мной лицом к лицу! Ты… ты… сконцентрировался, как всегда, на себе, на своей боли, чертов эгоист, вместо того, чтобы вместе найти решение! Я пыталась руки на себя наложить! — выпалила она, подходя к нему. — И думаешь, я не воспользуюсь первой же возможностью высказать тебе все, что я о тебе думаю? — Лили, ты… — у него закружилась голова, и она подхватила его. — Сказано было — не вставать, — всхлипнула девушка.       Она помогла ему вернуться в постель. Лили снова села рядом. По ее щекам текли слезы, она вся содрогалась в немых рыданиях, вытирая тыльными сторонами ладоней влагу с кожи, изредка тихо всхлипывая. — Прости меня, — прошептал он, сжав ее бедро сквозь ткань джинс. — Лилс, я не мог иначе… они знали, на что давить… — Я знаю, — выпалила девушка. — Я все знаю, знаю, что тебя бы не отпустили просто так, но почему ты даже не подумал о том, чтобы рассказать мне? Мы бы нашли выход! Мы бы что-то придумали, Северус! Тогда еще можно было все исправить! — Я боялся, что ты не поймешь, если узнаешь… а в итоге все равно все закончилось дерьмово. Лили, не плачь… прошу, не надо, — он потянул ее на себя, обнимая, укладывая рядом с собой.       С трудом перевернувшись на бок, он крепче обнял ее, прижимая к себе дрожащее тело, продолжая шептать успокаивающие слова. Неужели он снова уткнулся носом в ее волосы, снова дышит ею, касается бархатной кожи, неужели это действительно она сейчас рядом с ним, его Лили, пусть изменившаяся, пусть из-за войны ставшая совсем другой, но он и сам изменился… Он не сдержался и прижался губами к холодному плечу, рядом с бинтом, и еще раз, и еще. Она замерла. — Не надо, — прошептала Эванс. — Пожалуйста, Сев, не надо. — Почему? Ты ведь… все еще любишь меня. И я все еще люблю тебя, Лили. Я не переставал тебя любить ни на мгновение. — Я не хочу. Я не хочу тебя любить. Я не могу. Это неправильно, мы враги. — Но разве тем, что ты спасла меня, ты не переступила черту? — Я тебя ненавижу, — снова всхлипнула она, все же не останавливая его руку, скользнувшую плавно по низу ее живота к заклепке джинс. — Ненавижу. — Не говори так. Я ведь все равно знаю, что это вранье.       Она повернулась к нему. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. За окном шумел ветер, дождь барабанил по стеклу, где-то внизу доносились звуки работающего телевизора, и среди всех этих звуков ему хотелось слушать лишь ее дыхание. Северус боялся спугнуть ее, и поэтому каждое его прикосновение было аккуратным, невесомым, нежным, таким, от каких она, наверное, давно отвыкла, раз наведывалась в «Лиловый дракон» в качестве клиентки.       Он прильнул к ее губам в поцелуе, и она не отвечала, но все же не отталкивала его. Навалиться на нее сверху, прижать к себе, добиться у нее абсолютного желания быть с ним в этот момент. Ее руки скользнули по его спине. Как безумно он соскучился по этим рукам, по этим губам, Боже, никто и никогда не мог и не смог бы сравниться с ней, заменить ее. Всякий раз оказываясь на грани во время очередного дикого сексуального эксперимента, он думал только о ней одной.       Эванс ответила на поцелуй, позволяя себе немного крепче обнять его, а ему наконец скользнуть рукой под резинку белья и добраться до ее промежности. Он помнит, как ее нужно любить, помнит, как легко ее возбудить, где самые чувствительные точки, и поэтому он ласкает ее шею, заставляя дрожать от наслаждения, и тискает ее всю, мнет, такую податливую и уже согласную на все, стоит только немного погладить ее, поцеловать в правильном месте, и она уже течет как сучка. И сам он уже изнемогает, чувствуя, как сладко сводит низ живота от ее глухих стонов ему в губы, трется о ее бедро твердым членом.       Он стянул с нее джинсы, и Лили вдруг сбросила его с себя, укладывая на спину. Северус впился пальцами в ее ягодицы, жмурясь и стискивая зубы, непроизвольно выгнувшись и почувствовав легкую боль от еще не затянувшихся ран, когда она насадилась на его член легко, с до жути мерзким хлюпаньем. Эванс взяла быстрый темп. Ее щеки покраснели, глаза блестели похотью, а губы, покусанные и припухшие в поцелуе, налились краской. Ее руки оказались на его шее. — Ну же. Давай, если хочешь, — прошептал Снейп, одной рукой держа ее за талию, пытаясь унять ее бешеную скачку, другой обхватив нежно тонкое запястье. — А если силу не рассчитаю? — она усмехнулась. — Я, между прочим, злюсь. — Значит я умру счастливым, — Северус облизал губы и улыбнулся.       Лили замерла. Она наклонилась к нему и поцеловала, прижимаясь крепко к его губам своими, а затем принялась целовать шею, чуть приподнявшись, позволяя ему самому двигать бедрами, вколачиваясь в нее, пока она коротко, сладко постанывала. — Я люблю тебя, — прошептала девушка, заглядывая ему в глаза. — Я люблю тебя, — шепотом вторил он ей.       Весь мир прекратил существовать, пока они были вместе, пока любили друг друга, как будто никакой войны не было, как будто они не так давно выпустились из школы и собираются пожениться в маленькой коуквортской церкви, и все хорошо… но как и всегда все хорошее довольно быстро закончилось.       Северус несколько минут был в отключке. Понял он это по тому, что Лили успела одеться, привести в порядок волосы и выкурить еще одну сигарету. Она достала из шкафа потрепанную кожанку. — И что теперь? — спросил Северус, приподнявшись на локтях. — Не знаю, — она пожала плечами, выправляя из-под куртки волосы. — Не знаю, Сев. Мне кажется, мы совершили очередную ошибку. Возможно, последнюю для нас обоих. Я выхожу в рейд сейчас и к моему возвращению тебе лучше уйти. — Лили… я правда жалею обо всем… — Я знаю, Сев. Я тоже.