Хороший секс не испортит дружбу

Дни, когда он просыпался в ее постели, должны были давно остаться в прошлом, но каждый раз, когда ему становилось плохо физически или морально, Дамиано оказывался здесь. В ее ненормально большой, для такой миниатюрной девушки, мягкой постели с нежно-голубыми простынями и с таким же ненормально большим количеством подушек разных размеров. Одна из них неожиданно оказалась зажата в его руках, когда он проснулся. Свет бил из открытых окон прямо в глаза, и парень мог поклясться, что Вик раздвинула шторы специально, чтобы отомстить. Он все ещё не попросил у неё прощения. Идиот. Голова к большому удивлению не болела. Видимо алкоголь в престижных барах стоил своих денег и не приносил жуткого похмелья после пары стаканов. Вспоминались лихие безденежные дни тура, когда они все пили подозрительные коктейли в полуподвальных барах в разных уголках Европы. Хотелось попробовать все и сразу, но средств едва хватало на хорошие отельные номера, не то что на добротный виски. В итоге все вчетвером просыпались утром в отвратительном состоянии, приходилось находить способы быстро приводить себя в порядок. Вик бывало подолгу торчала в душе, Томас шёл за баночкой пива, брал ещё и Дамиано одну, а Итан целое утро проводил на балконе, выкуривая может с десяток сигарет. Сейчас ему тоже хотелось покурить, но вот где Виктория? Дам помнит как вчера пришёл к ней и она открыла дверь, после лишь отрывками вспоминается вода на лице, как его раздевали и укладывали… неужели она делала это все сама? Сколько же он хлопот ей доставил. Встаёт, аккуратно заправляя за собой постель и улавливает звон посуды на кухне. Вик там, видимо готовит еду и все ещё злится на него. Легкий мандраж пробегает по спине от того, что он не знает как к ней подступится. Решил действовать исходя из того, как она будет вести себя с ним, и неуверенно пошёл на звук звонка ее телефона. – Доброе утро, - ее хриплый утренний голос доносится совсем рядом и Дам делает последние шаги, чтобы увидеть ее. Она стоит спиной к двери, зажав телефон плечом к уху и нарезает что-то на доске большим ножом. Тот не слушается и чуть не соскакивает ей на пальцы, но Вик вовремя одёргивает руку и оставляет нож в покое. – Нет, все в порядке, я просто чуть не порезалась… Дамиано наблюдает за ней с темного неосвещенного коридора, не решаясь зайти в светлую от солнца кухню. Лучи путались в пшеничных волосах, и он невольно засмотрелся на них, задумываясь о том, кто ей мог позвонить в такую рань. – Да, я видела, - слегка расстроенно сказала она и перехватилась смартфон в руку, - Да, мы приедем… но… я хотела спросить кое что. Останавливается и поворачивается лицом к окну, открывая для Давида вид на ее аккуратный профиль. – Почему ты ушёл ночью? - опускает глаза в пол, - Думала ты останешься… я когда проснулась от кошмара… в часа три. Тебя не было. Кто-то был здесь ночью? Дамиано напрягает слух и обостряет внимание, чтобы хоть немного услышать голос ее собеседника в трубке. Делает два шага вперёд и почти попадает в ее поле зрения. – Ясно, я просто… Ладно, не важно, - Вик замечает друга в проходе и спешит закончить разговор, - Я напишу тебе, когда мы выйдем из дома, да. На связи. – Кто звонил? - выпаливает Дамиано, когда заходит на кухню. – И тебе доброе утро. Виктория кладёт телефон на стол и отворачивается обратно к нарезке хлеба. Берет несчастный ножик в руку и уже усердней кромсает не менее несчастный хлеб тупым лезвием. Она злится. Это очевидно. – Кто-то приходил вчера? - спрашивает парень и становится по левую сторону от неё, беспокойно следя за ее действиями. – Думал, что я одна смогла тебя поднять с пола? - слегка насмешливо улыбается она. – Я был на полу, - скорее утвердительно чем вопросительно говорит он и усмехается, - Как так вышло? – А как вышло то, что ты приперся ко мне, а не домой? - наконец поворачивается к нему и громко опускает прибор на стол. – Я не хочу ругаться с тобой, когда у тебя в руках оружие, - пытается шутить, но не видит и доли смеха у неё на лице. Лишь раздражительный прищур глаз и плотно сжатые губы. – Зачем ты пришёл вчера? Смотрит уже спокойнее, даже с беспокойством. А он понимает что виноват. Обвинил ее, накричал, потом обременил и вынудил заботится о нем, когда они были в ссоре. Если бы можно было просто обнять ее, ведь слова давались с таким трудом, а прикоснутся хотелось так сильно, что аж чесались руки. Дамиано ничего не отвечает, делает маленький шаг и дотрагивается нежно к ее руке, опущенной вдоль тела. Смотрит на неё, обхватывает пальчики и тянет немного на себя. Вик остаётся непреклонна, лишь начинает немного дрожать. А он заводит ее руку к себе за спину а сам, уже не медля, обнимает ее, окутывает своим запахом и руками, что ложатся параллельными линиями на спину. Не слышит, чтобы она обняла его в ответ. – Прости меня, - шепчет горячо ей в волосы и опускает голову на плечо. Сгорбившись, прижимаешься к ней в поиске той нежности, что раньше Вик отдавала ему самозабвенно. И все ещё не чувствует ее рук. Она молчит и, кажется, не дышит. В голове крутятся его громкие слова, обидные и колкие, ей сложно забыть его выражение лица в тот момент. Так же как и фразы, сказанные вчера. Вик пыталась сложить это воедино, но не могла до конца понять Дамиано, хотя раньше читала его, словно открытую книгу. Страшно отвечать ему на объятия, что-то держит. – Я простою так до самой смерти, Вик, - дрогнувшим голосом говорит он и она чувствует как вот вот начнёт плакать, - Прости меня, прошу. – Я не могу понять тебя. Ты… - воздух выходит из лёгких, когда он сильнее стискивает ее в своих руках. Но не больно, а удушающе бережно. – Ti amo, Vic. (я люблю тебя) Она единым порывом обнимает его торс и прячет лицо в футболке. Не может долго злиться. Это ее Дамиано, ее лучший друг, ее родственная душа и самый близкий человек в жизни. Находиться с ним в ссоре разрушительно для неё, невыносимо. – Я тоже люблю тебя, caro mio. (дорогой мой) Он бы сказал ей, что привело его в тот бар, рассказал бы что места себе не находил, что не мог спать без неё в том чертовом номере, что ему нужна Виктория, нужна как воздух, вместо крови запустите ее по венам и он будет счастлив. Но не сейчас. Вик отстраняется первой и кладёт маленькие ладони на его небритые щеки, улыбаясь. Солнце не такое яркое, как ее улыбка. Небо не такое уж и голубое, в сравнении с ее глазами. Нежные руки мягче шелка, хоть пальцы давно загрубели от струн. Признаться хотя бы себе в том, что он влюблён было чертовски трудно. И до сих пор, даже понимая как сильно бьется его сердце рядом с ней, принять эти чувства было ещё сложнее. Она твоя подруга, Дамиано, какая романтика? Ваша любовь сильнее дружеской, сильнее родственной, но далеко не романтическая. Ведь вы два взрослых человека, что давно перешагнули ту детскую влюбленность и отпустили друг друга. Ведь так? Вик медленно прячет свои зубки, улыбаясь мягче, и тянется к его лицу. В мгновенье он подумал что она его поцелует и сердце тревожно начинает биться внутри, но девушка оставила лишь маленький поцелуй на его впалой щеке. Волнение отступило. – Предлагаю тебе залезть в душ, потому что через полчаса нам нужно выдвигаться на студию, - Виктория открывает дверцу холодильника и достаёт оттуда нужные продукты на перекус, - сегодня последний день съёмок, а нам ещё нужно нагнать вчерашний день. Дамиано кивает, соглашаясь, и удаляется с кухни под жужжание включённой кофеварки. *** В этот раз Мартино был мягче, что-ли. Его ассистентка не раз строила удивлённое лицо, когда он обращался к ней вежливо, что иногда вовсе забывала, о чем он говорил и путалась в указаниях. Она несколько раз забегала в гримерку, ничего не говорила, только извинялась и снова убегала. Томасу это начинало уже надоедать. – Надеюсь сегодня мы сможем закончить с этим, - ворчит он рядом с Итаном и ловит на себе его вопросительный взгляд, - я пообещал маме, что останусь у неё в доме пару дней до того как мы уедем в студию. Сегодня поздно вечером к ней поеду. – У них там всё хорошо? - спрашивает только вышедшая из гардеробной Вик. – Да, но вот мама немного… Итан не слышал, о чем там продолжал рассказывать Раджи. Его взгляд зацепился за интересный костюм Виктории, состоящий из кожаных трусов и верха на завязках. Как хорошо на ней смотрелась кожа… – Какой бдсм магазин ты ограбила? - спрашивает Томас и вдруг привстает с диванчика, цепляя узелок на ее корсетном переплетении. – Эй! - Вик успевает ударить его по руке и отворачивается, чтобы исправить это. Но все равно не может сдержать улыбки, - Твой любимый и ограбила, придурок. – Не, там вещи поинтересней. – Значит тебе понравится твоя «одежда», - выражение ее лица копирует похотливый эмоджи, - Там лежат только брюки, пояс и две звёздочки-наклейки… – Ахуеть! - он вскакивает на ноги и вприпрыжку несётся в гардеробную, чуть не сбивая по дороге Дамиано, что выходил за кофе. Вик продолжает ворочаться с узелками, потому что этот шутник дернул не только бантик но и плетение, так что теперь нужно было подтягивать всё. Итан завороженно следил за движениями ее пальчиков, уже подумав о том, что может встать и помочь ей, но его опередили. – Дай сюда, - солист поставил бумажные стаканчики на столик и перехватился веревочки у неё. Вик доверчиво выгнулась в спине, чтобы ему было удобней их поправить. – Я двадцать минут с ними мучалась, в эти малюсенькие дырочки их вставляла, а он все испортил, - жалуется она, отбрасывая волосы на спину. – А мне с ним ещё сниматься. Вдруг Томми неожиданно стянет с меня трусы, раз такой игривый. – Тогда мы точно выложим это момент с другими промо-фотками, - Виктория смеётся, благодарно посматривая вверх на Дамиано. Странное ощущение охватило и сдавило плечи. Итан повёл ими, поерзал на месте, чтобы избавиться от него, но не вышло. Мандраж перешёл вниз на руки и парень сжал разжал кулаки, чтобы он ушёл. Очевидно они помирились. Торкио должен быть рад тому, что все устаканилось в группе, но что-то не давало покоя. Прикосновения Дамиано к ней, пусть не такие интимные, но он стоял очень близко, ближе чем стоило бы, ближе, чем хотелось бы видеть. Итан поймал себя на этой мысли и попытался ее остановить. Какая разница насколько близко они друг к другу стоят, и насколько ярко светит ее улыбка рядом с ним. Это не имеет для него значение, ведь ему все равно. Ведь так? Как прекрасно ощущалась ее кожа под его руками, каким мягким было ее женственное тело, когда пальцы несильно сжимали горячую плоть. Восхитительно, просто потрясающе звучали ее стоны, ее голос, что произносил его имя. До одури нежные губы, ласковые, манящие, блестящие от долгих влажных поцелуев. Он не сможет это забыть. Тепло. Ее тепло, ее жар, дыхание. Энергия. Ассистентка снова вбегает в гримерку, но теперь уже зовёт Вик на площадку. Всего пару минут, снять два кадра, и потом понадобятся остальные. Басистка уходит, словно нарочно покачивая бёдрами. А ей вслед смотрели целых две пары глаз. *** Дамиано обожал библейские отсылки. Не будучи шибко верующим, как его мама, он все же любил и помнил долгие и интересные рассказы бабушки об этой книге, что стояла у них на самой верхней полке, повернутой обложкой к всеобщему взору. Женщина не читала внуку Библию, она ее рассказывала, да так занимательно, что в осознанном возрасте парень сам сел за ее изучение и с тех пор эти рассказы были частью его и его личности. Поэтому на спине красовалась объемная сюжетная тату, на животе яблоко раздора и змей, в песне Давид и Голиаф… это связывало его с детством и той частью души, что он не показывал каждому встречному. Его роль – змей искуситель. Открывай рот под песню, говори с ребятами, соблазняй, прикасайся, совращай… ему нравилось трепать Томаса за волосы, тискать Итана за щеки и приближаться к Виктории так близко, что спирало дыхание. Она хорошо отыгрывала роль, была неприступна, внешне спокойна. Но с первым рывком Дамиано к ней она немного испугалась, чем немного подпортилась кадр. Слишком близко, она не ожидала такого. В тусклом свете парень казался более опасным и ярким в такой розовой кофте в сеточку. Немного сбивало с толку. Его энергетика, что раскрывалась под объективами камер, та смелость, которую он показывал лишь в этом образе. Хотелось взять его за плечи и успокоить. Словно это был не он. Ещё раз. Он поёт в кадре, правда поёт, чтобы шея напрягалась и венки вздувались, когда не хватало воздуха. Чтобы было взаправду. Чтобы зрители поверили в его действия, в его взгляды, направленные на неё. Голодные, страстные. Вик сглотнула. Когда он поднял к ней руки, ей показалось что он потянулся к губам и сердце сделало кульбит, опускаясь в пятки. Стало тревожно и после громкого «Стоп, снято!» она почти что отскочила назад. Он продолжал смотреть так же, медленно выходя из образа. – Отлично! Мы быстро справляемся, - кричит Мартино в громкоговоритель, отчего заставляется поёжится всех присутствующих, - Переодеваемся и готовимся к сценах в белье! Это последнее. – Эй, ты в порядке? - Давид обеспокоено всматривается в ее лицо и тянется поправить выбившееся волосы. – Да, - она прикрывает глаза, когда его пальцы касаются лица и улыбается. Вот он, ее Дамиано, а не тот, кого он строил пару минут назад, - Просто немного устала. В дверях гримерки стоял Итан, откуда открывался неплохой вид на съемочную площадку. Видел все, что происходило и не мог оторваться. Боялся того, что пропустит малейшее их движение и потом будет сходить с ума. Ее разбросанные волосы по подушке, их запах, ее запах, ее вкус.. Молил о том, чтобы из головы ушёл ее прекрасный образ такой раскрытой перед ним. Он не должен помнить, она Виктория. Его подруга. Его… Она прижимается спиной и ее тепло пробуждает желание. Такое естественное и инстинктивное, рвётся наружу, заставляет прильнуть ближе, сжать сильнее… грохот в комнате портит весь момент. Все ведь когда то чувствовали симпатию к ней, верно? Томас ещё когда они были совсем маленькими и их мамы заранее женили их, Дамиано на Икс-Факторе плохо скрывал свою влюблённость, а Итан… Вик всегда была для него особенной. Моментами сильнее, другими меньше. Он тянулся к ней когда холодно, обнимал, когда она шла к нему за частичкой тепла, любил как и всю группу, но никогда не думал о больших чувствах. Это же просто любовь. Дружба. Которую не испортил хороший секс. Вот настолько она крепка. Но ему тошно смотреть на то, как она в одном только нижнем белье сидит у Дамиано на коленях, а его руки по хозяйски сжимают ее ноги. Поэтому он уходит подальше, намереваясь пойти на улицу, покурить, пока ещё длится перерыв, но у самой двери его ловит Мартино. Съёмка должна начаться. Они становятся друг на против друга в ожидании команды. Виктория спокойно улыбается, довольна тем, что все вернулось на своя, Итан смотрит пристально на неё и не понимает своих чувств. Не имеет право такое испытывать, зачем они появились? – Вы помирились? - спрашивает он на удивление спокойным голосом. – Да, теперь все в порядке, - Вик обращает уже все своё внимание на него и вдруг хмурится, - А что такое? – Ничего. Я рад за вас. Звучит громкое «Начали!» и в колонках начинает играть музыка. Под первые удары бочки Итан резко обхватывает Вик и рывком тянет на себя, впечатывая в тело. Она ахает от неожиданности прямо ему в губы. Мартино радостно кричит «Да, прекрасно, продолжаем!» и Торкио полностью берет инициативу на себя. Кладёт руку ей на поясницу и проглаживает путь через задницу на ногу, задирая ее наверх, Вик теряет равновесие и цепляется руками за его плечи. Волнуется. Теряется. И он этим пользуется. Отпускает бедро, сжимает талию и разворачивает Вик к себе спиной. Нос в волосы, шумный вдох и он чувствует ее мурашки. Руки крепко держат талию, поглаживают изгибы, задевая белые трусики. Итан словно добрался до запрещённого. Не будь здесь столько людей… Губы, не касаясь кожи, опаляя дыханием, проходят по шее, вниз по спине, пока парень опускается на колени. Вмиг разворачивает Викторию обратно передом к себе, находясь в опасной близости к ее белью. Он бы смог снять его зубами. Заводит руки за спину, чтобы не дернулась и влажным языком проводит линию от резинки трусов до рёбер. Чувствует соленый вкус ее пота, сглатывая, встаёт во весь рост и ловит блеск возбуждения в ее глазах. Песня ещё не закончилась, они работают. И уже Вик подаётся вперёд, мягко дотрагиваясь ладонью к его груди, выгибаясь навстречу голому торсу и сдерживая желание повалить Итана на месте и забраться на него сверху… – Отлично! Снято! Парень в секунду меняется в лице, но не во взгляде. Тот взволнован, затуманен, карие глаза потемнели. Он слегка грубовато отпускает Вик, отходит назад и коротко виновато смотрит, а потом почти что убегает, прикрывая лицо волосами. «Ты что творишь? Чуть не перешёл грань, где твой самоконтроль?» Заходит в гримерку, где к счастью уже нет никого и собирается закрыть дверь, но ее останавливают. – Ты что там устроил? - Вик в бешенстве, хлопает за собой дверью, пока к съемкам готовят Томаса с Дамиано. Наступает и подходит слишком близко, - Что за игры у тебя такие? «Возбудим, но не дадим»? Я… Ты… Она теряется каждый раз когда смотрит прямо ему в глаза. Думала, что после той ночи не будет никаких последствий, но вот они. – Ты не можешь вот так играть со мной, ясно?! Не можешь приходить ко мне, целовать, ждать пока я усну у тебя на плече в кровати, а потом просто уходить. Не можешь! Не смотри на меня так! Итан опускает взгляд в пол, не зная что ей сказать. Он запутался. Но и она, кажется тоже. – Я не железная, понимаешь, - уже тише говорит она. Где-то за дверью слышится голос режиссёра и музыка. I wanna make you quite, I wanna make you nervous. I wanna set you free, but I’m too fucking jealous… Виктория делает два шага, преодолевая то ничтожно жалкое расстояние между ними и впивается в сомкнутые губы в каком-то неизвестном ей порыве. Итан мгновенно подхватывает ее и шумно вдыхает через нос, углубляя поцелуй, играя с ее языком. Жарко, влажно… Стучали сердца обоих так громко что заглушили всё, но не музыку. В зале сделали ее громче. …and if you wanna use me, I can be your puppet… Громкие удары барабанов на фоне, чёткий ритм, который повторяли его руки у неё на теле, прижимали к себе, царапали нежную кожу. Теряя рассудок, Торкио толкает Викторию к стене, продолжая страстно исследовать ее ротик, под ее тихие томные вздохи, граничащие со стонами. Его губы находят шею, зубы кусают бархатную кожу, и Вик плавится под его действиями. И пусть появятся следы, что будут спрятаны шарфом и волосами. Ей все равно…