Хороший секс не испортит дружбу

Не так всё должно было произойти. Он первый выступал за то, что решать конфликты нужно разговорами, а не дракой. Вечно удерживал пьяного Томаса, который лез в подворотнях баров куда не стоило, никогда не злился настолько, чтобы сжимались руки в кулаки. Конечно заступался за своих, когда дрались всей толпой, но тогда ещё был глупым подростком. И сам себе был поражён, когда увидел, как закатываются глаза Итана и он сползает вниз по стене. Вмиг отрезвило. Дамиано не рассчитал силы. – О, Боже, ты совсем с ума сошёл! - Томас толкает его в грудь, отпихивая подальше от трясущейся в панике Виктории, что упала перед Торкио. Она дрожащими руками похлопывала его по щекам, пока он не открыл глаза. Благо быстро очнулся. Злость не ушла, но стало страшно. Кажется, теперь всё, что касалось басистки выводило его из себя. Лишало самообладания. Руки крепко вцепились в руль, сжимая кожаную обивку до скрипа, до хруста пальцев. Педаль медленно вжималась почти до упора и, когда взгляд упал на светящуюся стрелку показателей, Дамиано испугался большой цифры на табло скорости. Дёрнул плечами, потерял управление на секунду и едва не врезался в дерево. Но он вовремя вывернул руль и остановил машину поперёк дороги. Все произошло за пару секунд, однако жизнь перед глазами пронеслась вся. Завершающим воспоминанием была Виктория и ее твёрдый отказ, как ему казалось, без каких либо веских причин. «Конечно у неё есть ко мне чувства. Всегда были» Тогда почему отказала? Почему отвергла? Почему убегала? «Есть другая причина» И его сейчас Виктория гладит по затылку, успокаивая боль. А кто его успокоит? От этой картины только хочется ещё несколько раз приложиться кулаком о стену, но Дамиано только складывает руки перед собой, и, показывая лишь отвращение, стремительно уходит на улицу. Томас думает пойти за ним, но Вик пробегает мимо него, хлопая по плечу и выходит вслед за Дамиано. Тот бросает на неё краткий раздражённый взгляд, пока закуривает сигарету. Невесело улыбается и хмыкает. – Вы переспали? - коротко и нервно смеётся, затягиваясь. – Ты покалечил Итана и только теперь спрашиваешь? – Блять. Стоит перед ним в одной только футболке. Ветер обдувает ее голые ноги, отчего светлая кожа покрывается мурашками. Видимо Лео застал их прямо в кровати. – А я заметил. Он таскался за тобой как блядский щенок! - с зажатой между пальцами сигаретой, он указал в сторону Итана через стеклянную дверь, - Небось подкрался к тебе, пока я укатил. – Что ты несёшь? - она ступила к нему ближе, набираясь смелости. – Как это вообще произошло? Он прикинулся бедненьким с больной рукой, а ты пожалела? От моих прикосновений ты шарахалась как прокаженная, а перед ним ноги раздвинула!? В воздухе эхом прокатился громкий шлёпок пощечины. Дамиано потёр ладонью покрасневшую щеку и вернулся к ее уже влажным от слез глазам. – Расскажи, как ему удалось залезть к тебе в трусы… – Да кем ты себя возомнил! - разрываясь от злости, Вик толкает его в грудь, - Что я тебе сделала. Чем заслужила такие слова!? – Ты разбила мне сердце! – А я думаешь не разбита? Видя тебя в таком состоянии, мне не плохо? – Видимо нет, если есть ещё силы трахаться! Вик не веря происходящему, всплеснула руками. Отошла назад, поднимая голову к небу и размазывая мокрые дорожки по щекам. – Ты мудак, Дамиано, - жуёт губы, пытаясь скрыть то, как они дрожат, - Я сделала не одну ошибку, это правда. Не понимала, что делаю, что чувствую, меня метало со стороны в сторону и я думала, что уже сойду с ума, клянусь. Поздно поняла, что нет к тебе чувств, поздно! Но ты за короткое время уже надумал себе всякого, даже не спрашивая меня. Ты зацепился за один поцелуй, во время которого я сбежала, и это ты называешь началом отношений!? Как только я всё поняла, сказала тебе чистую правду: не хочу, не люблю тебя, так как ты этого ждал! Что мне сделать? Он наконец замолк, не вставляя в паузы ни слова. Забыл про подожженную сигарету и она быстро тлела в руке, осыпаясь пеплом на джинсы. Сквозь пелену злости и обиды, начинали прояснятся глаза. – Ты говорил, что я играюсь с тобой? - продолжила девушка говорить непрерывным потоком, - Я думала со мной играют в какую-то жестокую игру, когда я поняла что с одной стороны мой лучший друг с безответными чувствами, а с другой любовь! И я так запуталась, в себе, в происходящем… Не хотела причинять тебе боль, Дамиано. Впервые в жизни я потеряла над собой контроль, потому что так сильно полюбила… Заткнулась, когда осознание сказанного дошло с опозданием. Вылетело. На эмоциях. Случайно. Но явно изменило вообще всё понимание происходящего в голове у парня. Он даже в лице резко изменился, так удивился, будто вселенскую тайну рассказали. Перевёл взгляд с Вик на Итана, что уже крепко стоял на ногах в доме и смотрел на них через стекло. Девушка проследила за его взглядом и, испугавшись, поняла, что ее слова слышали все. И Торкио, у которого даже на таком расстоянии было видно как заблестели глаза. Дамиано, заметив их переглядки, совсем сник, опуская голову. Секунда размышлений и он уже быстро направляется в дом, лишь слегка, неосторожно, задевая плечо Вик по дороге. – Я поеду домой. *** Неделю спустя. После пятой кружки крепко заваренного чая начинала кружится голова. Это было эдакой сделкой с собственным желудком, который не хотел есть снова одну и ту же еду из доставки. Вкус у блюд пропал на день четвёртый, когда она перестала различать где картофель, а где морковь в этом чертовом соте. Она заказывала его каждый вечер, потому что он первым висел на сайте ресторана как сезонное блюдо. А париться не хотелось. Вик пыталась готовить сама, но в итоге что-то оказывалось недоваренным вперемешку с пересоленным, пережарено другое и в конце на тарелку высыпалась не еда, а полное разочарование, украшенное веточкой петрушки сверху. В тот вечер всё отправилось в мусорник, а девушка легла спать голодной. Мысли о том, чтобы снова заказать овощи, вызывало приступ тошноты и, выпив стакан холодной воды, Виктория решила, что лучше вовсе не будет есть, чем опять притронется к этим чёрным пластиковым судкам. Почему она не может питаться как Чили? У любимицы уже который год не менялся корм, а она всё равно ест его с таким удовольствием, что аж чавкает от восторга, а потом весело кружится вокруг ног хозяйки, чтобы поблагодарить. Да у Чили и проблем немного. Выйти погулять на улице, покушать, поиграть и поспать. Жизнь без забот. Жизнь без ошибок. Вик пропустила все стадии принятия неизбежной ситуации, сразу перескакивая на депрессию. Таблетки, выписанные психотерапевтом помогали только уснуть и не сойти с ума, когда в тихие моменты настигали угнетающие мысли. Остальное время Вик нельзя было отличить от живого мертвеца. Обычная рутина продолжалась (спасибо препаратам), но в глазах не было того прежнего света, который наполнял энергией окружающих. Тепло угасло, оставляя лишь холодные руки и редкие одинокие слёзы перед сном. Она не общалась с того времени ни с кем, если не считать редких немногословных сообщений Томаса. Он спрашивал про ее состояние и только. Несколько раз пальцы набирали ответ, ставили точку, и снова летали по клавиатуре, набирая вопрос. «Как Дамиано?» «Как Итан?» Но всегда курсив съедал напечатанные буквы, будто вечность этим занимался. Быстро, стирая любую попытку наконец выйти из пузыря и идти дальше. А всё потому, что ей страшно было заглянуть в будущее. Раньше оно казалось таким ярким, светлым, оно переливалось разными цветами под сценическими прожекторами и гулом толпы, скандирующей слова песен. Теперь в голове лишь образ пустой студии. И в кошмарах снились образы пустого дома в Гарласко, голые стены их комнат, запах пыли и подступающее к горлу отчаянье. Просыпалась посреди ночи, подрываясь в кровати, пугая этим мирно спящую Чили, и заходилась в истерике. Вик обхватывала ноги, опускала голову и плакала, пока не устанут руки так крепко держать колени. Плакала, пока хоть какая-то часть боли не уйдёт. Плакала, чтобы забыть что натворила, забыть что существует, забыть глупое сердце, что повело ее за собой в этот беспорядок. В какой-то момент ей казалось, что все ее ненавидят. Томас презирает, Дамиано злится, Итан забывает вовсе. Мало того – испортила отношения между ребятами. Группа разваливалась на глазах из-за неё. Из-за глупой, глупой, глупой Вик.. – Перестань так называть себя. В этой истории виновата не только ты. – Я начала это всё. Ника приехала в Рим, когда опасения и переживания на счёт сёстры достигли предела. – Ты неважно выглядишь? - она погладила её по волосам, подсаживаясь ближе, - Что ты ела? – Чай. – И всё? – Другого не хочу. – Так не пойдёт, - Ника фыркнула возмущаясь, - Давай я что-то приготовлю, а ты сходи в душ, переоденься в чистое. От этой футболки уже несёт, я закину ее в машинку. – Нет, не нужно. – Вик, она в пятнах, - сестра зацепила ткань с боку, вытягивая ее и показывая застарелые отметины. – Я не хочу ее стирать, ясно? - девушка выдернула ее из чужих рук, приглаживая на себе, - Не трогай меня и мою футболку. – Любимая тряпочка Чили и то выглядит лучше, - Ника кивнула на собачку, что в это время как раз доедала свою тряпочку, - Что в этой футболке такого? Вик открыла было рот, чтобы сказать, но вдруг поняла, что не стоит. Сочтёт что совсем кукухой поехала, раз держится за такое, поэтому просто ответила: – Ничего. Не важно, - заметив подозрительный прищур сёстры, она попробовала перевести тему, - Надолго ты приехала в Рим? – Избавится от меня хочешь? – Нет, вовсе нет. За папу переживаю, он будет волноваться за тебя. – Ты знаешь, что твоему воспитанию он доверяет больше, чем своему, - Ника улыбнулась и заправила выпавшую прядь пшеничных волос, с любовью заглядывая в родные глаза, - Но в этот раз мы, кажется, поменялись ролями, да? Вик посмотрела на неё жалобно, с примесью недовольства. Младшая хихикнула и дернула ее за кончик носа, вставая. Все же намереваясь приготовить что-то съедобное, уходит на кухню, и перед тем как оставить ее одну, поворачивается. – Я буду здесь столько, сколько понадоблюсь тебе. Наверное впервые за последние дни она искренне улыбнулась. Рада была, что имеет такую замечательную сестру. И пусть в детстве иногда недолюбливали друг друга, пусть Ника одно время высмеивала ее желание создать музыкальную группу, пусть Вик не любила таскаться с младшей на свои гулянки с друзьями, пусть так. Сейчас она ее самая главная поддержка. Они в нужные моменты становились той недостающей частью семьи друг для друга. Какими бы девочки не казались сильными, независимыми и стойкими, нехватка мамы, ее тепла и совета, вынуждало их принимать на себя ее роль для друг дружки. Когда Ника расставалась с парнем, когда Виктория с тревогой начинала путь музыканта, всегда когда нужно было. Ценили такие моменты за поддержку рядом, родное плечо и крепкие объятия. После такого становится лучше, в какой бы западне ты не очутился. Вик опустила глаза на пятна на футболке, за которые Ника хотела жестоко постирать бедную вещичку. Пригладила их и отпустила ткань, думая о том, как наверное жалко выглядит со стороны. И она ещё не сказала сестре о том, что это футболка Итана, та самая, в которой она выбежала тогда из его комнаты утром. Так и поехала домой. Спешно собрав вещи, вызвав такси, ни с кем не попрощавшись. Сбежала с места преступления как воришка, прихватив с собой его футболку. Сумасшедшая. Носила ее сначала пару дней совсем не снимая, потом обозлилась на себя за слабость и, в порыве, скинула ее на пол в ванной. Но сразу же сдалась. Мигом подняла футболку и бережно сложила ее, унося в спальню. А потом, через день или два, когда ночью приснился очередной кошмар, вскочила и надела ее снова, чтобы уснуть уже спокойней, чувствуя его запах. Глупая. Сказала такую важную вещь в такой неподходящий момент и так небрежно, словно это для неё ничего не значит. А на самом деле значит многое. И Итан для неё теперь больше чем просто Итан, просто друг, просто человек, с которым хорошо в постели. Больше чем просто футболка с пятнами. Жаль, что теперь они не смогут прожить эти чувства сполна. Похоже, что правда не смогут. *** Он закрывался в комнате целыми днями, лишь иногда высовывая нос, чтобы поесть или сходить в душ. Томасу довольно редко удавалось заглянуть в ещё некогда свою гостиную, когда Дамиано уходил в ванную. У Раджи от силы было минут 15 для того, чтобы забрать грязную посуду и пособирать мусор с пола, чтобы комната не выглядела настолько плохо. Он не осуждал друга за беспорядок, наверное был даже рад, что тот под его присмотром, в его квартире. Так безопасней. Одной ночью Дамиано попытался незаметно прокрасться в спальню, пока Томасу не удавалось уснуть. Тот его сразу заметил, но решил не подавать виду, что видит как он тихо, на цыпочках, забирает гитару с подставки и так же тихо потом прикрывает дверь за собой. Это даже рассмешило немного. Спустя каких-то десять минут с гостиной стали доносится робкие звучания простых аккордов, а также возмущённый шёпот о том, что всё не так и ничего не подходит. Томас тогда просидел на кровати, вслушиваясь, на автомате подбирая более правильные звучания, но ни в коем случае не вмешиваясь. Дамиано в таком состоянии словно дикий напуганный зверёк. Очень легко спугнуть. Они мало разговаривали, тактично пропускали друг друга в коридоре, не мешали кушать на кухне, могли обсудить разве что какие-то второсортные новости и снова разбрестись по комнатам. Не говорили о той ситуации всю неделю, до теперешнего момента. – Ты же знаешь всю историю, да? Он зашёл на кухню, пока Томас мыл посуду, сел на стул и спустя пары минут молчания задал этот вопрос. Тот выключил воду, оборачиваясь на него. Посмотрел внимательно, хмурясь, не мог решить, что будет правильно сказать на такое. – Если ты мне не расскажешь, никто не расскажет Том, - Дамиано поднял на него глаза и снова стыдливо опустил, - А я знаю, что упустил что-то. – Не думаешь, что правильно будет спросить это у Виктории? – Не уверен, что буду держать себя в руках, если рассказывать будет она, - он стал кусать губы, разрывая только зажившие трещины, - Я начинаю злится, когда вспоминаю о ней. И о нём… Ещё больше меня злит то, что все утаивают от меня случившееся! - повысив вдруг тон, парень вмиг осадился, прикрыл глаза и выдохнул, - Я просто хочу знать что между ними было. Томас ещё постоял немного, размышляя, а потом, соглашаясь, кивнул в ответ. Он его понимает. И мысленно прося прощения у Вик, садится напротив него. – Они первый раз переспали в Австрии. Помнишь? Когда Виктория захотела поменяться? – В первую же ночь? - ошеломлённо спросил Давид. – Нет, во вторую. Дамиано вспомнил какими тесными были их взаимодействия при выезде из отеля и в аэропорту. Итан даже отвёз ее тогда домой вместе с вещами. – Из-за него она не хотела сниматься со мной в клипе? - воспоминание на секунду болезненно ударило по груди. – Нет. Она говорила тебе причину тогда, но ты не слушал. И в тот момент была права, кстати. – Я слушал, но.. – Не слышал. Дамиано рассердившись, ухватил руками сатфетку, начиная рвать ее маленькими кусочками. Томас покосился подозрительно на это занятие, но догадавшись, что он так успокаивается, решил оставить в покое. Но тот точно не собирался молчать. – Я просто… я не понимаю. В какой момент они вдруг… Не было никаких предпосылок. – Ты либо слепой, либо тупой, Дам, - откинувшись на спинку стула, парень понимал, что за эти слова ему могло прилететь. Но прилетел только потемневший от злости взгляд, - Я думал, что ничего не замечаю, потому что слепой и недалекий, но тут оказывается есть человек со зрением еще хуже. – Что ты несёшь? – Итан был влюблён в неё по уши, пока мы ещё в школе учились, - как что-то очевидное сказал Том, но получил в ответ только хмурые брови и недоумение, - Это же было так очевидно. Помнишь наш с Вик выпуск, когда Итан стал ее парой по танцам? Я мало что помню с того дня, мы много пили, но помню как он светился рядом с ней… А-а-а, стоп. Ты же у мамы на юбилее был. – Ага, был. Неясно было: был он расстроен, или озадачен, получив новую информацию. Но пока бедная салфеточка в его пальцах не потерпела крушений, а значит он не злился. Дамиано задумался. Внутри накапливалась какая-то обида, но пока непонятно на кого. На себя за то что был так слеп, или за то, что не повёл Вик тогда на выпускной. В то время она и ему нравилась, но это было уже после того как девушка отказала ему, поэтому парень не решался на серьёзные шаги, боясь быть отвергнутым снова. Обида рождалась и на Итана, что не рассказал, не поделился. Возможно ситуация сложилась бы иначе. – Это было так давно. Думаешь он любил ее все это время? - тихо спросил он. – Не знаю. Мне известна только сторона Вик. Тупая знакомая фантомная боль вернулась в костяшки правой руки. Вспоминая себя в гневе, Дамиано не верит, что это был он. До сих пор это воспоминание режет сердце по живому. Хотелось думать, что на самом деле это не он ударил Итана, не он его приставил к стенке, не он говорил все эти ужасные слова что Итану, что Вик. Не он исписывал свою тетрадь с текстами словами «scusami», снова и снова, как провинившийся школьник, которого заставляли выводить красивым почерком на доске слова извинения. Но в моменте возвращался назад и проживал этот миг снова, чувствуя фантомную боль в руке и самую настоящую в груди, под сердцем. Если всё, что он узнал чистая правда, и они полюбили друг друга… В плечах опять зарождалась ядовитая злость. Это уже ненормально. Ненормально то, что даже после всей этой ситуации он ещё злится. Чувствует себя ужасно, как капризный ребёнок, не получивший желаемое. Отвратительно. – Ты будешь ужинать? - спрашивает Томас. Видимо тишина затянулась и он занервничал. – Нет, я… хочу прогуляться. Дамиано подрывается на ноги и стремительно уходит с кухни к входной двери, нелепо натягивая на ноги изношенные мартинсы. Том выходит за ним следом, беспокойно осматривая и поглядывая на настенные часы, что давно пробили одиннадцать. – Ты уверен? Уже очень поздно. – Мне нужно прогуляться. «Иначе сойду с ума в четырёх стенах» *** Ника приготовила прекрасный ужин. Вик не имеет ни малейшего понятия, откуда она достала все нужные продукты и каким-то образом в холодильнике оказалось всё для кулинарного шедевра. Что тут говорить. Вик получила от мамы любовь к музыке, Ника – умение готовить. Запахи, заполонившие кухню не привлекли только Чили, что крутилась вокруг Вик уже целых пятнадцать минут, жалобно скавча. – Малышка, что ты хочешь? - девушка наклонилась к ней, собираясь почесать за ушком, но собачка быстро убежала к двери, упираясь в нее передними лапками. Ну конечно. За всей этой драмой и разговорами с сестрой Виктория совсем забыла погулять с ней. А ведь могла и нашкодить куда-то в угол. Не стала расстраивать хозяйку, ну что за ангелочек. – Ник, я выйду с ней на пять минут на улицу, я быстро, - накидывая на плечи толстовку на замке, она заглянула к сестре на кухню. – Хорошо, только не задерживайся. Ужин готов, остынет. Чили даже стояла спокойно, пока ей надевали ошейник. Видимо решила много не двигаться, чтобы не провоцировать нужду где не нужно, и виляя хвостиком, весело потопала перед девушкой до лестницы, где Вик всегда брала ее на руки. Винтовая железная лестница ещё была неудобна тем, что маленьким собакам спускаться по ней трудновато. Но старые дома были хороши, имели внутренние закрытые дворы и часто Вик даже не приходилось прилично одеваться, чтоб выгулять Чили. На своей территории она даже могла не беспокоится за то, что могут узнать фанаты. Охранник впустит только знакомых людей и знакомые машины. Собачка выбежала первая на улицу, как только проход в двери стал достаточно большой для ее маленького тельца. И сразу же побежала к кусту. Вик беззвучно засмеялась, увидев такое рвение. – Долго ждала, да? Закончив, малышка тявкнула в ответ и стала коряво загребать землю пушистыми лапками. Девушка мысленно вздохнула, представляя, как будет стряхивать эту землю с ее шерсти перед тем как зайти в квартиру. Вдруг Чили остановилась, заметив что-то или кого-то в темноте, где не падал желтый свет от фонаря. Принюхалась и, подорвавшись с места, побежала куда-то, тявкая и вырывая из рук Вик свой поводок. Девушка перепугалась и устремилась за ней, пока не увидела как ее поднимают на руки. – Привет, чудовище, - Итан активно чесал ей копчик над хвостом, уворачиваясь от ее настойчивых попыток лизнуть лицо. Виктория застыла на месте как вкопанная, не понимая что происходит. Он настоящий, или у неё окончательно крыша поехала. Парень поднимает на неё взгляд и вдруг тепло улыбается, всё же получая мокрым языком по щеке. – Привет. – Что ты тут делаешь? - просыпается Вик и несмело ступает вперёд, - Время почти полночь. – Я… это… - смотрит на неё, впитывая каждый миллиметр ее хмурого лица. Мнётся с ноги на ногу и осторожно опускает Чили на землю, - Я футболку приехал забрать. Он прячет глаза когда говорит неправду. По этому признаку можно было определить, когда его факты о статистике в разговоре были чушью. Часто так делал, чтобы остаться победителем в споре, но Вик хорошо его изучила. Итан не замечает, как она потешно улыбается, замечая эти признаки в движениях его головы. «Дурацкая отмазка» – Дурацкая отмазка, - вторит девушка своим мыслям и видит его смущенную улыбку. – Ага. Идиотская. Между ними все ещё было пару метров расстояния, что с каждой секундой, будто увеличивалось. Но тянуло в противоположную сторону. К человеку, что вот так, без куртки, хоть на улице прохладно, стоит перед ее подъездом и чешет от неловкости затылок. Сердце разрывалось от желания подбежать и утонуть в его крепких объятиях, зарыться носом в его футболку, почувствовать это недостающее тепло. Вик готова была расплакаться от того, как сильно это желание жгло глаза. – Ладно, - робко нарушил тишину Итан, делая маленький шаг вперёд, - Я просто соскучился. Мы не говори.. Недоговорил, потому что она выбила из лёгких воздух, подбежав и кинувшись на шею. Он обхватил ее талию, обвивая медленно руками спину как лиана и прижимая к себе так крепко, насколько возможно было. Так скучал по ней, с ума сойти можно. Они не общались всю неделю, потому что он боялся писать и звонить, боялся нарушить ее покой, но сегодня не выдержал. Пришёл к ее дому даже не собираясь подыматься или видеть ее. Ему хватило бы лишь почувствовать ее присутствие на пятом этаже. Может удалось бы увидеть мельком в окне. Никак не рассчитывал на то, что она выйдет на улицу. Постоял бы под подъездом пару минут и пошёл домой, но когда увидел Вик под светом лампочки подъезда, сердце так радостно забилось внутри, что уйти оттуда стало невозможным. – Я так скучал, - горячо шепчет в волосы и чувствует как она трется щекой ближе. – Я тоже. Очень сильно, - запускает пальчики в волосы на затылке, прижимая его голову к себе сильнее. – Очень сильно. Разливается по груди минутное счастье от горячего дыхания в шею и тепла тела. Его руки как защита, ощущаются как дом, как мягкое одеяло и блаженный сон. Вик боится привыкнуть, но не отпускает. Не может найти силы отпустить. Тело приросло к нему, передавая гулкое биение сердца в чужие рёбра несильными удара. Не может отпустить. Не сейчас. Так и стоят, минуту, две, время от времени притираясь друг другу ещё ближе, лишая возможности свободно дышать. Казалось так может пройти вся ночь, но хватка парня уже слабеет, а Вик медленно опускается на пятки, встречаясь с ним взглядом. Итан смотрит с тоской, словно девушка уже ушла, но с такой преданностью и любовью, что у неё никогда бы не появилось желание его оставить. Он медленно тянется, наклоняется и мягко целует в приоткрытые губы, чувствуя их робкое движение в ответ. Руки пробираются под толстовку, туда где теплее, ложатся на спину, сминая ткань футболки, надавливая, заставляя Викторию немного прогнутся навстречу. Дыхание сбивается как раз в тот момент, когда она отскакивает назад, закрывая лицо руками. – Нет, мы не можем, - почти хнычет Вик, начиная дрожать от холода. Его объятья были такими жаркими, что без них даже летом стало холодно. Его руки безвольно опускаются вдоль тела, а в глазах начинает щипать. Это и правда было лишь минутное счастье, ему не стоило привыкать. – Мы не можем потерять группу, - она убирает руки, обнимая ими себя, пытается сдержать слёзы, - Всё и так рушится, а если мы будем вместе это ещё больше усугубит ситуацию. – Я знаю. – Мы не можем поступать так эгоистично, когда наша известность на пике. Я не хочу потерять вас всех и группу. Всё то, чего мы достигли. – Знаю. Кивает на все ее слова, шмыгая носом. Спешно стирает всё, что катится вниз по щекам и отводит взгляд. Вик видит его состояние и от того самой становится ужасно плохо. Тянет руку к его лицу, чтобы коснутся впалых щёк, почувствовать ещё раз его, запомнить расположение родинок у носа. – Нам нужно оставить всё, что было. Может сможем забыть… – Нет, - он перехватывает ее руки и сжимает в своих, - Не проси меня забыть. Я не смогу. Вик, пожалуйста.. Переплетает с ней пальцы обеими руками, тянет их к губам и сухо целует поочередно каждую ладонь. – Пусть мы не будем вместе, но не закапывай нас, пожалуйста, - беспокойно шепчет Итан, все ещё прижимая ее ладони к щекам, - Вик, я люб.. – Нет, не говори! - она вырывает свою руку и закрывает ему рот, чувствуя остаток фразы вибрациями на коже. Испуганно моргает, убирая слёзы, - Пожалуйста молчи. Я не выдержу если скажешь. Он смотрит так, что и слов не нужно. И Виктория, чувствуя что задыхается, отпускает его, вытягивая вторую руку из его уже разжатой. Оборачивается, чтобы найти Чили и видит ее под скамьёй. Собачка прилегла там, послушно ожидая хозяйку. Подозвав к себе, девушка спешно подымает ее на руки и ещё раз смотрит на Итана, что стоял в том же месте. Сердце пропускает удар, когда он трёт глаза и зачесывает волосы назад, чтобы прийти в себя, а потом поднимает глаза на неё. Говорит почти шепотом, чтобы не выдать дрожь. – Спокойной ночи. Она медлит немного, а потом разворачивается к подъезду, игнорируя слёзы, что уже капали даже собачке на голову. Перед тем как исчезнуть за тяжелой металической дверью, останавливается и говорит парню, не глядя: – Спокойно ночи, Итан. Вместе с грохотом закрывающийся двери перестаёт громко стучать сердце. *** Он не помнит каким образом и почему его занесло в район, где живет Виктория. Задумался и, после получаса катания по Риму на машине, руки завернули руль сюда, в тихий старый микрорайон, во внутреннем дворе которого даже не было современных светильников. Лишь старые желтые лампы, что светили не дальше двух метров от себя. Дамиано припарковал машину как можно дальше от подъезда Вик, сел поудобнее, приоткрыл окно и достал сигарету, чтобы расслабится, как увидел знакомую фигуру, что вышла из темноты, показавшись под светом фонаря. Итан пришёл к подъезду. Дам тут же почувствовал себя как то неважно. Или от того, что к Вик пришёл он, или от того, что стал тайным свидетелем этого. Думал, что парень сейчас позвонит в домофон и зайдёт внутрь, но он только ходил взад вперёд, не звонил никому, не писал. Давид даже ни разу не заметил в его руках телефона, он только ходил туда сюда, выкуривал одну сигарету за другой и часто поглядывал наверх на свет из окон. Странно. Проходит так двадцать минут. И когда Итан уже, кажется, собирался уходить, двери подъезда открываются, выходит Вик и он возвращается. Первый укол ревности ударяет прямо по рёбрам, когда Чили до визга радуется Итану и лижет его лицо. Второй – когда Виктория буквально прыгает ему на шею, заставляя того согнутся, чтобы подхватить ее. Они стоят так долго, и все это время Дамиано даже не поджигает сигарету что достал в самом начале. Смотрит на них, не может поверить, не может даже уже определить где чьи руки, чья голова, чьё тело. Они слились в единое на пару минут, время от времени притираясь к друг другу ещё ближе. Третий укол ревности должен был произойти когда они поцеловались. Но нет. Все что Дамиано испытывал был лишь шок. Он не знал, что они настолько… их не было слышно, было плохо видно лица, но он заметил плачущую Вик и опущенные плечи Итана, когда девушка разорвала поцелуй, отскочив назад. Говорили о чём-то. Дам мог видеть только лицо Виктории и даже издалека можно было увидеть с каким обожанием и любовью она смотрит на Итана. В поворотах ее головы, движениях рук, была только безграничная нежность. Она никогда не вела себя так с Дамиано. Возможно в шутку, флиртуя, но так искренне, пока никто не видит, никогда. И тут приходит осознание. Что они творят? Все они, а особенно Дамиано? Вдруг все те ситуации из их жизни, когда он думал, что это проявление привязанности Вик к нему, стали такими бессмысленными, такими ненастоящими по сравнению с этой безмолвной сценой. Сразу потеряли смысл. В чем тогда он был? Почему Дамиано так зацепился за Вик, почему так сумасшедше хотел ее рядом? Даже не как возлюбленную. Он ведь ревновал ее к каждому столбу и буквально разрывал все ее отношения, что когда то она пыталась строить с другими. Даже когда появилась Джорджия, это не прекратилось. Даже когда Дамиано понял как сильно любит Джо, его злость по отношению к Вик не прекратилась... Пазлы складывались у него в голове, показывая не самую хорошую картинку. Дам догадывался в чем была проблема, и понял, что ему нужна помощь. А пока Вик уже зашла в подъезд обратно. Итан стоял на месте ещё около пяти минут. Просто стоял, и лишь иногда подносил руки к лицу. А когда развернулся, чтобы быстрым шагом уйти прочь, Дамиано увидел как он плачет. Сердце болезненно сжалось. Не ревность почувствовал. Вину. Но теперь был уверен, что поступит правильно. Набрал нужный номер в телефоне, зная, что старый товарищ ответит даже в такое поздное время.