Падший ангел

С приближением последнего месяца года неуклонно приближался и Сезон. Обучение Курта Штормом и его женами к тому моменту закончилось. С каждым днем поведение наставника все больше изменялось. Железы не его шее начали выделять секрет, запах которого для обычного человека ощутить было бы невозможно, но благодаря модификациям тела Курт мог его почувствовать. Он был похож на запах миндаля. Шторм постоянно терся обо все попадающиеся поверхности, оставляя на них метку. Делал он это скорее инстинктивно, чем осознано. Также изменился и его собственный запах, теперь он стал похож на запах чего-то среднего между грецким орехом и корицей. Одним утром Курт, как обычно, проснувшись, пошел принять душ. Зайдя, он увидел Шторма, лежащего в ванной с блаженным выражением лица. Вообще ванна для яутжа – это целый ритуал, включающий в себя растирание по телу различных масел до и после, а также имеющий строгие требования к температуре воды в каждое, строго определенное время омовения. – Составишь мне компанию? – спросил он Курта. – Почему бы и нет, – ответил тот. Он залез в ванну, сделанную из белого камня с красными прожилками, явно рассчитанную не на одного яута. Устроившись на груди у Шторма, он расслабленно вздохнул и прикрыл глаза, слушая его тихое мурчание. Это означало, что яутжа в хорошем настроении. – Скажи, а каким ты был до того, как тебя сделали воином? – спросил Шторм. – Тихим, не очень скромным мальчиком, мечтавшим стать историком. – И ты не планировал учиться даже за себя постоять? – Нет, мне это было ни к чему. До того, как меня, – тут он осекся, – изменили, я ни разу в жизни серьезно не дрался. Знаешь, я ведь был, если так можно сказать, совершенно чистым человеком. Я хотел всю жизнь посвятить науке, а получилось вот что. Но, если ты хочешь, я расскажу. *** 2008 год. Семилетний Иван закончил с сестрой второй класс, отправился с семьёй в деревню, куда их пригласила знакомая его бабушки на свою дачу. Это был уже второй раз, когда они ездили туда. Село называлось Синица, и располагалось на берегу реки Рось, впадающей в Днепр. Признаться, поездка интересовала мальчика меньше, чем статья о князе Владимире І, которую он писал в данный момент. Приехав, он почти сразу засел за свой ноутбук, куда накачал кучу исторической литературы, и продолжил работать. Эта статья должна была стать частью большого научного издания по истории Украины, над которым работали несколько десятков профессионалов и историков-арматоров. Как патриот своей страны, Иван хотел если не исправить ошибку князя, связанную с выбором цивилизационной модели для своей страны, то хотя бы донести до широкой общественности её суть, в надежде на то, что однажды народ поймет, в каком направлении ему следует идти. Выйдя прогуляться на улицу, он увидел, что на другом её конце группа парней бьёт лежащего на земле мальчишку. Их был трое, двое на вид были ровесниками Ивана, а третий, судя по всему, их лидер, был на пару лет старше. Решив помочь бедолаге, Иван нырнул в придорожные кусты, начав незаметно приближаться к ним. Он здраво рассудил, что в одиночку против них не справиться, а потому подошел к их главарю со спины и нанес ему резкий удар ногой под колено. Тот, не ожидая такого, упал на четвереньки, а Иван нанес ему контрольной удар кулаком по голове. Оставшиеся двое разбежались, увидев, как их главного бьют. Не дожидаясь, когда он встанет, Иван ударил его ногой в живот. – Вали отсюда, – сказал он, и тот, поднявшись, побежал прочь. После этого Иван посмотрел на их жертву. Это был блондин не очень крепкого телосложения весь испачканный землей и в местами порванной в драке одежде. – Вставай, они убежали, – сказал Иван, протягивая ему руку. – Спасибо, – удивленно и растеряно ответил он. – Я Ваня, а тебя как зовут? – Миша, – ответил он. – Почему они тебя били? – спросил Иван. – Да просто так, они самые сильные в классе, вот и бьют тех, кто послабее, – ответил Миша. – Так что же ты родителям не скажешь? – А толку, тот, которого ты побил, сын главы сельсовета. – Давай ты сейчас к нам зайдешь, это вон там, через пять домов, а то у тебя вон висок весь в крови. – Я тебя тут раньше не видел. Ты дачник? – спросил Миша. – Типо того. Придя с ним, домой, Иван обрисовал бабушке ситуацию, и та быстро побежала за ватой и зеленкой. Миша в это время умылся, потом они вместе обработали его ссадины. – Спасибо тебе, Ваня, я домой пойду, – сказал Миша. – Эти придурки могут тебя по дороге подкараулить? – Могут, – грустно ответил Миша. – Тогда я тебя провожу, – сказал Иван. – Не стоит, если они все вместе нападут, ты точно не отобьешься, – залепетал Миша. – Подожди, я кое-что возьму, и тогда они нас и пальцем не тронут, – с ехидной улыбкой ответил Иван. И правда, по дороге до Мишенного дома это гоп-компания уже поджидала их. – Слышь, ты, борзый, ты откуда тут нарисовался? – спросило чмо, которое он десять минут назад отметелил. – Не твое собачье дело, – ответил Иван, доставая из кармана старую визитку, которую он нашел в шкафу папы после его смерти. Эта визитка принадлежала какому-то очень большому чиновнику киевской милиции, но Иван использовал её как закладку в книге. Ткнув ею в лицо этому быдлу, он со злорадством наблюдал, как выражение на нем с нагло-хамоватого превращается в испуганное. – Прости, братан, не знал, ошибся, – начал быстро оправдываться тот. – Если еще хоть раз тронешь его, или я от Миши узнаю, что вы бьете еще кого-то, считай, что твои родители уже бомжи. Этому человеку их размазать ничего не стоит. – Все, все, мы уходим, – сказал главарь шайки, и все трое поспешили скрыться прочь с глаз «большого человека». – Все, больше они тебя не тронут, – сказал Иван. – А у тебя что, правда есть такие влиятельные знакомые? – спросил Миша. – Были у папы, но он умер, – сказал Иван, – но им об этом знать не обязательно. Дойдя до его дома, они встретили во дворе маму Миши, всю на нервах из-за того, что сына нет дома. Миша познакомил её со своим спасителем, и она долго благодарила Ваню, пригласила на чай, и он, из вежливости, согласился. *** На следующий день Миша пригласил Ивана на речку. Так как она была в этом месте неглубокая и медленная, бабушка без раздумий разрешила ему, и они пошли. Правда, на месте выяснилось, что Иван забыл плавки. – Ничего, страшного, – сказал Миша, – чего ты там не видел? Мы же тут одни, никто не увидит. – Ну, не знаю, я никогда голым не купался. Я стесняюсь, – покраснев, сказал Иван. – Не волнуйся, я тоже могу без плавок искупаться сегодня, – сказал Миша, начав раздеваться. Пересилив стеснение, Иван последовал его примеру. Вскоре оба мальчика стояли друг перед другом голышом. – Кто последний, тот анчоус, – крикнул Миша, бросившись к воде, а за ним побежал и Ваня. Минут через десять он уже и забыл, что на нем нет плавок. Они вдвоем то плавали наперегонки до соседнего берега, благо, русло здесь было узким, то ныряли ко дну, выискивая под корягой, лежащей в самом глубоком месте, раков. Поймать им удалось всего одного, но радости было, как от целого ведра раков. Сделав небольшой перерыв, они вышли на берег, устроившись позагорать на траве. Иван лениво разглядывал своего нового друга. Миша был стройным, немного худым, с загорелой кожей. Почему-то на него хотелось смотреть, не отрываясь, когда он был без одежды. Ваня не знал, что в теле Миши так привлекает его, но, решив не зацикливаться на таком пустяке, продолжил разглядывать его. Миша был… красивым, да, именно так хотелось сказать про него. Иван, еще не знакомый с таким понятием, как секс и все, что с ним связано, не придал этому особого значения, решив, что это нечто обыденное. Просто приятно смотреть на Мишу, когда он голый, и вправду, что тут такого? Поплавав еще, они, позагорав во второй раз, пошли по домам. – Скажи, а на этом пляже всегда так безлюдно? – спросил Иван по дороге. – Да, кроме меня сюда никто вообще не ходит, потому, что мой дом находиться на самом краю села, и всем ближе ходить на второй пляж. Да и мне больше нравиться одному купаться. Ну, точнее раньше одному, тебе ведь тоже намного ближе сюда ходить. – Тогда давай завтра тоже сходим, – предложил Ваня. – Давай. На следующий день Иван сам предложил обойтись без плавок, так как ему вчера понравилось купаться без них, для него это было в новинку. – Я обычно тоже голый купаюсь, просто вчера решил плавки прихватить, чтобы ты не смущался, – сказал Миша. *** Так прошли все каникулы. Иван показал Мише свою статью, и иногда тот увлеченно старался помогать, перечитав за лет всю историческую литературу в ОЧЕНЬ скромном фонде здешней библиотеки. Они вместе также облазили все заброшенные дома, поохотились на всех тамошних призраков, а еще Миша увлек Ваню новым для него занятием – сбором грибов. Через 8 дней после каждого сильного дождя они шли в лес, принося оттуда полные корзины «урожая». Когда они были вдвоем на их «частном» пляже, Ваня всегда с восхищением наблюдал за тем, как стройный и гибкий Миша изящно извивается в воде, как красиво на нем потом блестят капельки. За это время он свыкся с мыслью, что его друг красивый и что на него приятно смотреть, и не только когда он без одежды. Он нравился ему, как хороший рисунок в книге, как красивый цветок, как античная статуя. Позже, будучи уже не по годам взрослым членом отряда элитных киллеров, он жалел, что не сказал об этом своему лучшему другу. Он бы все понял, Иван даже не сомневался в этом, к тому же в тот момент он не вкладывал в это сексуального подтекста. *** Вплоть до злополучного 2011 года он проводил каждое лето в Синице. Все это время их с Мишей дружба только крепла. Миша заинтересовался астрономией, собираясь сделать это своей профессией в будущем. Также он нашел себе необычное хобби – сравнительную анатомию. Частенько, когда на пляже в поле его доступа оказывалось обнаженное тело Ивана, он указывал рукой на различные его участки и рассказывал, как в ходе эволюции развивался тот или иной орган. Заканчивалось это, как правило, обоюдной щекоткой, когда мальчишки катались по траве, стремясь добраться до животов или боков, друг друга, весело смеясь. *** –Так значит, ты уже завтра уезжаешь? – спросил по телефону Миша. – Да, так что, боюсь, этим летом мы не встретимся. Но ты не переживай, ты же сам хочешь поступать в тот же колледж после девятого класса, принимая участие в конкурсе на бюджетное место для иностранцев. – Да, ты как раз будешь на последнем курсе. – Буду тебе свои конспекты давать и со шпаргалками помогать, – смеясь, сказал Иван. – Ладно, меня мама уже ужинать зовет, до встречи, – сказал Миша. – До встречи, – ответил Ваня. Они еще не знали, что это был их последний в жизни разговор. Листая в интернете новости через три дня, Миша вдруг с ужасом наткнулся на статью о страшной дорожной аварии в США. В начале была фотография Вани, где он веселый и жизнерадостный, а в конце фотография, на которой врачи уносят на носилках обгоревший до полной неузнаваемости труп. Следующую неделю он помнил обрывочно. Он то истерично рыдал, то в состоянии ступора часами смотрел в стену, не в силах смириться с мыслью, что его лучшего друга больше нет среди живых. Он еще не знал, что участь, постигшая Ивана, была во сто крат хуже смерти. *** Закончив свой рассказ, Курт посмотрел на Шторма. Тот сидел в глубокой задумчивости, размышляя над услышанным. – Что было, то было, бессмысленно сожалеть о прошлом, – сказал Курт. – Ты в точности повторил слова моего учителя, почтеннейшего Грома, – сказал Шторм. Его рука медленно переместилась парню между ног, начиная нежно поглаживать его там. – Ты желаешь подарить мне первый день Сезона Любви? – спросил удивленный Курт. – Да. – Тогда, пожалуйста, будь со мной нежным, – сказал юноша, отдаваясь во власть умелых рук наставника. Довольный ответом Шторм обнял своего ученика и продолжил ласкать его. Пенис Курта был в разы меньше, чем даже у подростка науду, так что ему приходилось быть максимально аккуратным, даже с учетом того, что он сточил кончики когтей на время Сезона. Он обхватил нежный орган умана колечком из двух пальцев, двигая им от основания к головке. Курт прикрыл глазки, положив свою маленькую ладошку на его запястье, показывая, в каком темпе надо двигать рукой. Второй рукой Шторм медленно оглаживал его стройный стан, изучая хрупкое, по меркам науду, тело паренька. Курт ластился к нему, как кот, которого гладят, показывая, где приятнее. Шторм, взяв его на руки, посадил Курта на край ванны, раздвинув ему ноги, а затем провел своим длинным, как у змеи, языком по всей длине его члена. Курт заулыбался еще шире, положив ему руки на голову и начав массировать гриву, вызывая у наставника тихое мурчание. – Мррр, Курт, продолжай, – сказал он, после чего обвил его член языком, полностью забирая его в рот. Когда парнишка почувствовал, как маленькие ворсинки на языке Шторма щекочут головку его пениса, он машинально двинул бедрами вперед. Когда кончик языка яута начал гладить дырочку мочевого канала, сидеть на одном месте стало почти невозможно. Введя его внутрь, Шторм начал издавать тихий рык, от чего все его тело завибрировало. Чувствовать, как это вибрация распространяется от головки по всему телу, было мучительно приятно, и Курт, не сдерживаясь, громко застонал. А Шторм, тем временем, продолжал, делая свои ласки все более нежными. Его язычок скользил по всему члену парня, иногда обвиваясь вокруг поджавшихся яичек и легонько сжимая их, от чего Курт чуть ли не подпрыгивал на месте, умоляя его не останавливаться. Тогда он начинал дразнить его уздечку, легонько теребя её язычком или сточенными когтями, лаская в этот момент Курта руками. Тот уже давно откинулся на спину, так как ванна представляла собой каменное углубление в полу, реагируя на каждое его действие сладкими стонами. Когда Курт был уже на грани, он попросил Шторма остановиться, желая растянуть себе удовольствие. Расстелив на полу полотенце, Шторм, по его просьбе, лег на него на спину, а Курт пристроился у него между ног, начав легонько гладить складчатую плоть по краям его клоаки. Затем он, осмелев, ввел несколько пальчиков внутрь, начав гладить Шторма изнутри, попутно на практике изучая половую анатомию самца науду. Нащупав пенис, который пока что находился в спокойном состоянии, он начал гладить его средним пальцем, а остальными ласкал область у его основания. Шторм чувствовал, как маленькие ноготки умана щекочут его внутри, как постепенно на эти ласки откликается его самцовый орган, покидая клоаку, а когда нежные пальчики умана проходились по его головке, он готов был, чуть ли не пищать от удовольствия. Когда головка показалась снаружи, Курт, не теряя времени, обхватил её губами, начиная посасывать. Шторм на эти, в общем-то, простые действия отреагировал громким рыком, в котором читалось нескрываемое удовольствие. Он подбросил таз вверх, быстро опустившись, затем, вниз. Когда его член стоял в полную мощь, Курт смотрел на него с удивлением и даже немного с шоком. Он, конечно, знал, что у самцов науду большие пенисы, но даже представить себе не мог, насколько. В длину член Шторма был с его руку, имея посередине изгиб, предающий ему форму латинской буквы «S»*. Обхватив этого гиганта двумя руками, он начал дрочить яуту, продолжая ласкать его ртом. Из-за размера он мог взять только головку, но, похоже, Шторму этого было вполне достаточно. Он громко рычал от удовольствия, всем своим видом показывая, как ему хорошо. Вдруг в голову Курта пришла отличная идея. Он вспомнил один порно фильм, и решил повторить кое-что оттуда. Он лег на спину, обхватив ступнями член Шторма, и начал двигать ими вверх-вниз. Если женщине в фильме приходилось быть аккуратной, чтобы не сделать партнеру больно, то Курт мог об этом не волноваться, так как он чувствовал, будто скользит ногами по толстому, стальному дрыну. Шторм был удивлен столь необычной лаской. Раньше он о таком не знал. Оно и не мудрено, ведь кожа на подошвах науду очень жесткая, и это было бы больно. А у Курта кожа была везде мягонькой и нежной. Было настолько приятно, что просто хотелось, чтобы это длилось вечно. Закончив с предварительными ласками, Курт получил возможность сравнить человеческую клизму с аналогом науду, вынеся для себя вердикт в пользу последней. Затем он опустился на четвереньки, а Шторм, снова забравшийся в теплую ванну, раздвинул руками его ягодицы и принялся подготавливать партнера. Для начала он обвел его анус языком, а затем ввел его внутрь. Курту это понравилось, и он начал двигать задом ему навстречу. От движений язычка Шторма внутри было щекотно, а когда он нащупал простату и начал кружиться по ней, Курт упал грудью на пол, начав ласкать вновь вставший член. После этого Шторм достал емкость с анальной смазкой, щедро набрал её в руку и начал смазывать Курта. Сначала он ввел один палец. Это удалось не с первого раза, так как девственное отверстие умана сжималось, не желая впускать инородный предмет. Шторму пришлось долго совершать круговые движения, расслабляя напряженные мышцы, и, в конце концов, ему таки удалось ввести палец наполовину. Курт, сморщив лицо, застонал, показывая, что ему больно, потому Шторм на время остановился, давая ему возможность привыкнуть. В это время он успокаивал парнишку, гладя его и говоря всякие нелепости, что приходили в распаленную страстью голову. Когда Курт привык, он ввел палец полностью, снова замерев на какое-то время. Затем он медленно добавил второй, начав растягивать задний проход умана. Он снова гладил ту точку внутри, совершая круговые и поступательные движения. Когда Курт был готов, Шторм усадил его себе на колени, чтобы в теплой воде ему было легче расслабиться. Когда головка его члена коснулась дырочки Курта, тот обнял его, сильнее прижимаясь к горячему телу. Шторм аккуратно вошел со второй попытки. Надо сказать, что у организма Курта была одна особенность. Во время генного преобразования, когда человеческие ученые меняли его геном в угоду войне, они повысили эластичность его тканей. А так как сделать это выборочно с определенными участками тела было пока что невозможно, изменения коснулись всего тела Курта. Когда огромная головка оказалась внутри, Курт стиснул зубы и еще плотнее прижался к Шторму. Тот видел, что юноше больно, и старался быть как можно нежнее. – Сейчас боль пройдет, потерпи малыш, – шептал он, гладя его по голове. Войдя на половину длинны, он остановился, а затем Курт почувствовал, как половой орган науду в нем начал двигаться, при этом сам Шторм оставался неподвижным. Он только обнимал и гладил его, иногда облизывая лицо и грудь. – Вот здесь тебе приятно? – спросил он, облизав сосок Курта. – Да, очень, – ответил он, начиная получать от процесса удовольствие. Постепенно боль прошла, сменившись доселе неизведанной для него палитрой чувств. Он расслабленно прижался к Шторму, начиная двигаться в одном с ним темпе. Член юноши все время терся об живот яута, такой твердый, но в, то, же время мягкий и теплый. Он обхватил его рукой, стараясь двигать ей в одном темпе с движениями наставника, но не преуспел в этом. Для Шторма в это время также открывался новый мир неизвестных ранее ощущений. Курт внутри был таким узеньким и теплым, что буквально сводил его с ума. Он так плотно сжимал в себе его член, что яуту стоило немалых усилий не кончить прямо сейчас. Окончательно потерявшись в водовороте удовольствия, Курт в объятиях Шторма откинул голову назад, уставившись в потолок, и начал быстрее двигать тазом. Не было больше сил терпеть, и он, в последний раз проведя рукой по своему достоинству, бурно кончил, выпуская в воду густое, белое облачко. Следом за ним кончил и Шторм. Правда, если самцу человека нужно было время, чтобы кончить второй раз, то для науду была естественным явлением продолжительная серия 5 – 6 оргазмов подряд, так как их организм расходовал накопленную сперму не всю сразу, а по частям. Впрочем, Курт не был против такого развития событий. Он просто расслаблялся, обнимая дорогое ему существо, мурлыкая что-то очень ласковое и покрывая его мощное тело поцелуями. Под конец разрядки Шторма он снова возбудился, и яутжа вновь развлекал его затейливыми ласками, обслюнявив с ног до головы. Когда Курт обмолвился, что любит, когда ему щекочут пятки, Шторм долго ласкал их кончиком язычка, а затем вновь переместился к его промежности. Когда они закончили, на дворе уже был вечер. Шторм помыл и отнес уставшего, но довольного Курта в его комнату, и тот почти сразу заснул. А сам Шторм, дав себе передышку на несколько часов, пошел к своим женам, которые уже заждались его в главном зале.