Утро

На всю небольшую комнату раздался мелодичный рингтон будильника. Сейчас Рюноске был убить любого и, спутавши будильник со звонком, он нервно приложил смартфон к уху. — Да. ДА. да блять, почему не. — на другом конце провода молчали, а мелодия выключилась из-за невольной разблокировки ухом. Под боком знакомый голос прыснул от смеха. Голос был таким же сонным, но не таким злым как у Акутагавы, когда тот понял, что перепутал. Не будь это Накаджима, смеящийся бы уже получил как минимум испепеляющий взгляд, но не будь это Накаджима, то он бы вообще не грелся с Рю под одним одеялом в 6 утра. А между прочим проснувшись, ты врядли заснешь, поэтому миссия будильника была выполнена — Акутагава решительно собирался начать новый день. Ацуши не разделял этого желания. Он намеревался зарыться в теплую постель и не вылазить из нее до 8 ми. Рюноскэ знал все его слабости и прекрасно мог окончательно его разбудить. Он это в принципе и сделал в будущем, но до этого тупо смотрел на ужасную укладку серебряных волос своего парня, в которой был виноват сам Накаджима, привыкший ворочаться ночью. Сегодня они были удостоены честью, называемой «выходной», поэтому можно было не торопиться, не делать утренний кофе впопыхах, не есть вчерашние остатки пиццы, а спокойно готовить глазунью с беконом. У Ацуши с готовкой было в сто раз лучше, но по мнению Рю его бекон был «слишком нежным, когда должен быть жестким и хрустящим», что было разумеется, полнейшим бредом. В любом случае сегодня прежде, чем разбудить Ацуши, хотелось сделать все самому и потом упрекать первого в нерасторопности. — Не ворчи — Накаджима строго смотрел на Рюноске, пока допивал кружку чая. — Я не ворчу, но — Ворчишь. — Согласен — Акутагаве становилось обидно: его разоблачили. На самом деле все их перепалки были некой игрой, потому что оба знали об утренних поцелуях, когда Рюноскэ все же будил Накаджиму: быстрые в щеку, в висок и самый долгий в губы. Эти поцелуи говорили им только об обоюдной удовлетворенности и неисчезающего чувства привязанности и любви. Лучи солнца пробивались через занавески их маленький кухни, поэтому их пришлось зашторить. Их выходные были полны приглушенных тонов и тихого затворничества практически в обнимку. Все их миссии были на свежем воздухе, поэтому в свободное время хотелось банального покоя, ну или если на крайняк, секса. Утро было самым ярким в подобных буднях. Но от этого оно не становилось самым приятным, а наоборот предвещало сегодняшний ленивый личный день… — Чур посуду моешь ты! — Черные волосы промелькнули в дверном проеме кухни. Акутагава как трус сбежал от тарелок с бывшей глазуньей.