Перекрёстки и демоны

      Вдалеке ухает сова и Хёнджин ловит взглядом проплывающие облака, вдыхая свежий ночной воздух. После того как Сынмин хлопнул дверью, Хван так же медленно и лениво покинул здание. Пройдя чуть дальше от школы, он обнаружил дерево, легко забираясь и усаживаясь на ветку. В голове крутится лишь одна мысль: "Всё пошло совершенно не так". — Хёнджин, — голос Чана демон распознал сразу, но отвечать не спешил, — я знаю что ты где-то здесь, спускайся давай, - он осматривается и даже включает фонарик, — Я видел как ты смотрел на него.       И демона почему-то охватывает злость. Он медленно выдыхает прикрывая глаза. — Да? Хорошо быть глазастым, наверное. — Да, хорошо, — кивает Бан, поднимая взгляд наверх, — Хенджин, ты... — Что я? — Как ты стал демоном?       По правде говоря, Хван такого вопроса не ожидал и что ответить он не знал (или не придумал). Воспоминания о прошлом начали мелькать, он прикрыл глаза. Слишком часто он возвращается к тому, к чему не следовало бы. Прошлое должно оставаться в прошлом. — Не твоё дело. — Тоже верно. Но послушай, мы хотим помочь нашему другу и тому, кто, возможно, ошибся призвав тебя, — Чан склоняет голову вбок, выключает фонарь и садясь под дерево на траву - это создаёт неправильную атмосферу. — Тот кто меня призвал, — цокнув языком Хёнджин стучит по дереву, ещё раз обдумывая мысль, — он не мог ошибиться. Этот человек абсолютно не жалеет о своем выборе. — Насколько бессмысленно его искать? — Вы глупее чем я думал, — слышно по интонации что демон улыбается, — Не важно. Даже если вы найдете, то он не обрадуется, вы тем более, а вот проблем прибавится. — Хорошо, — мягко соглашается Чан, — тогда помоги. Пожалуйста, помоги решить твою проблему с Сынмином, знаешь ведь что-то. Я нигде не слышал о том, чтобы демоны были связаны с человеком и не знали об этом, — Хёнджин только потягивается, слезая с дерева опускаясь на траву рядом с Чаном. — Тут я тоже не помошник. Не хочу ничего рассказывать. — Это связано с тем, как ты смотришь на Сынмина? — А как я на него смотрю? — Влюбленно. Демон смотрит прямо в глаза Чану, полному уверенности в сказанных им словах. — Да ты с ума сошел похоже, — пальцем у виска крутит. — Сейчас эта печать — единственное, что вас связывает. Только мне непонятно как именно она вас связывает и у всего в этом мире есть своя цена. Ты знаешь это лучше меня, Хёнджин. Какова же она была у тебя?       Хёнджина этот парень, наверное, немного бесит и вызывает у него тревогу. Он решает прервать беседу сказав, что уходит. Конечно, Чан не мог не крикнуть ему в спину "Ты можешь убежать от меня, но не от себя". Бесит. Особенно бесит то, что он прав, но последние столетия у Хёнджина отлично получалось убегать. Побег это практически решение всех проблем. Хван шёл по небольшой тропинке к школе, пиная попадающие под ноги камни, его сопровождала одинокая луна в небе и то, её часто закрывали проплывающие облака. Он расстегнул пуговицы на рукаве белой рубашки. Точно такая же метка как у Сынмина была начертана чуть выше запястья. Чешется жутко, да так что кожу хочется расцарапать. — Ким Сынмин, ты сводишь меня с ума.       Реплику поглощает тишина и Хёнджин уже собирается наплевать на всё и уйти, как замечает движение за забором.       Интересная картина появляется перед глазами: Чонин отпускает руку до этого державшего его Минхо, убегая в школу. Ли несколько секунд стоит смотря в след, а затем уходит к воротам. Остался ждать. Хёнджин повернул голову набок и, прикинув несколько сюжетов развития событий, решился пойти за мальчишкой. Тот забирал свой портфель, закидывая в него несколько тетрадок. — И чего ты опять припёрся? — зло шипит Чонин даже не поворачиваясь. — Да просто так, кое-что забыл, как и ты, — Хёнджин смотрит на спину Чонина когда младший резко разворачивается и выходит, задевая его плечо своим, — Будь аккуратнее. — Конечно. — Что за дети пошли?       Хёнджин смотрит на удаляющийся силуэт, пока Чонин не скрывается за поворотом. Демон осматривает комнату, трогая руками амулеты, фотография Сынмина висит на доске. И где он сейчас ходит? Ночью прохладно. Хван обращает внимание на шкаф и коробки, стоящие на полках. Запястье продолжало чесаться. Заглянув в третью по счёту коробку, он обнаруживает джинсовку со значками и нашивками — из знакомого тут только Бэтмен и Мстители. Он берёт её в руки смотря на тикающие часы в виде НЛО на стене: 23:54.       Сынмин выгибает брови в недоумении, когда Хёнджин садится рядом с ним, протягивая джинсовку. Ким её молча надевает, проходясь пальцами по нашивкам. Лучше бы домой вернулся, чем сидеть на заднем дворе школы около турников на холодной земле. Возможно, Хёнджин теперь в дом к Киму не попадет ни под одним предлогом, но то и не важно. Было бы хорошо, если бы Сынмин заговорил, а то неловко немного. — Зачем ты меня нашел? — тихо говорит Сынмин, шмыргая от холода. — А зачем ты прятался? — встречным вопросом отвечает Хёнджин. — Мне всё надоело и я расстроен, — он нервно рукой проводит по джинсовке, Хёнджин следит за его действиями. — Мгм. — Вот бы все от меня отстали. Хочу вернуться к старой жизни.       На ум почему-то приходят поля, улыбки и два человека держащиеся за руки. Демон качает головой и говорит: — Твои друзья волнуются и хотят помочь, — Сынмин на это только вздыхает. — Вечно они суют свои носы куда не надо, — Хёнджин кивает, вспоминая разговор с Чаном, — им это кажется обычной игрой или расследованием, а у меня, то есть у нас с тобой, связь, возможно, до конца жизни и никто не знает как это исправить. А что если ты вообще должен меня в ад забрать после смерти, или ты должен подстроить мою смерть, или... — даже дыхания не переводит всё говорит и говорит "что если...". — Тебе надо домой вернуться, — совершенно спокойно отвечает Хёнджин, убирая руку Сынмина с вещи, а то еще немного, и нашивки там не останется. — Тебе тоже. — В ад? Ну уж нет, я из-за одной вещицы не могу. — Ты всё время недоговариваешь и отмалчиваешься. Почему? — Ким хмурится и Хёнджину кажется, словно он на допросе каком, как в сериалах, которые он смотрел раньше. — Не вижу смысла говорить об этом.       Сынмин зевает, поднимаясь и отряхивая джинсы. Протягивает руку. Как странно: звёзды заволокли облака, но прямо сейчас на Хёнджина смотрят целые мириады ярких звёзд. — Ну ты идёшь домой или нет? — Угу, — и Хёнджина тянут за руку, помогая подняться. Они идут в тишине, Сынмин иногда поглядывает на Хвана, от чего второму становится неловко и неудобно что ли. Будто Сынмин знает всё, всё, что он держит в себе и скрывает. Наверное, было бы проще рассказать, просто вывалить, но только немного коленки начинают трястись, а ладошки потеть.И вообще нельзя так. — Мне эту джинсовку на день рождения подарили, — он рукой волосы поправляет и прячет её в карман, — все коллективно скинулись, ещё и значки покупались на всяких выездных походах за нечистью. — Ну и как, поймали что-то? — Ага. Кошку и Феликс три инсульта, кажется, — смеётся, указывая на значок с вампиром, — Этот Чонин купил после того, как мы побывали в Сеуле, случайно сели не на тот автобус и уснули. Там была старая больница о которой ходили слухи и кто мы такие чтобы не влезть туда? Просидели целую ночь рассказывая страшилки, было даже весело, — мягко улыбнувшись, он смотрит на Хёнджина. — Здорово, — отчего-то демон чувствует на рёбрах сладкую карамель и выдыхает нервно. — А у тебя друзья есть? — Друзья? Скорее нет, чем да, только коллеги. Это у вас, людей, тут чувства и телячьи нежности, а у нас-то что? — Ну, не знаю, не знаю, сейчас ты довольно человечен и телячьенежен. — Ужасно звучит. — Это ты ужасен, — и они оба тихо смеются. Спустя несколько минут, когда они подходят к дому, Сынмин тычет в чужой бок: — Эй, — заинтересованный взгляд Хёнджина следит за коричневой макушкой, — так и убить можно. — Извини за то, что сказал в комнате. — Да не парься.       В чужом доме он опять лежит пялясь в потолок, думая о том, что всё складывается, наверное, лучше чем можно? Или он должен сказать спасибо за то, что хоть что-то сложилось и он не на улице. Он опять может видеть Сынмина, слышать его смех, смотреть украдкой пока тот отвлёкся. В груди начинает что-то зудеть. И Хёнджин думает о своём прошлом, прикрывая глаза, погружаясь в него всё глубже, словно в реку и прямо на дно.       Чан в групповом чате предложил съездить развеяться в Пусан. Всего несколько часов езды и море впечатлений обеспечено. Хёнджин фыркает, читая сообщения с сынминового телефона, в углу экрана трещина — раздражает, но терпимо. Он смотрит на входную дверь, отпечатывая от имени Сынмина согласие. Младший до сих пор не помирился с друзьями, а прошла уже неделя и целых три дня. Они живут под одной крышей и иногда ссорятся (каждый завтрак заканчивается тем, что Хёнджину в футболку или глаз прилетает помидор или то, до чего Сынмин дотянется), мама ругается. Сынмин нервный ходит, думая как помириться, планирует что-то грандиозное, а Хёнджин, улыбаясь, собирает сумки в тайне.       Сидя с двумя сумками полными вещей, демон слушал как младший напевал матную песню себе под нос, что-то вроде "И демон отправится в ад, после того как получит сковородкой по голове". Хван поглядывал то на него, то по сторонам: они пришли первыми. После них подходят Чанбин и Минхо, Со как обычно был одет не по погоде: чёрные спортивки — это не одежда, это стиль жизни, а Минхо, ну просто Минхо — пришёл и уже хорошо. Чан с Феликсом добрались тоже быстро и последними были , убегающий от Чонина на скорости света Джисон и сам Чонин, догоняющий брата и чуть ли не запинающийся о собственные ноги. — Ты! — Ян, запыхавшись, повышает голос. — А что я? Я ничего! — он язык младшему показывает. На их компанию оборачиваются мимо проходившие люди, неловко всем, кроме них самих. — О, Сынмин, — Ян отрывается от Джисона и его проклинания, подбегая к Киму, — сто лет тебя не видел, думал помер. — Я бы и рад был, — улыбаясь, отвечает старший, он уже пытается отцепить от себя лезущего обниматься Чонина. — Ну ты и злюка.       Чан собирает всех, успокаивает и раздаёт указания на правах старшего, что Хёнджин игнорирует, потому что он вообще дед, пока Чонин с Джисоном прирекается, а Феликс оказывается слишком легко одет для раннего утра, поэтому стаскивает у Чанбина кофту, Сынмин улыбается, смотря на друзей, он рад что всё по прежнему, Хёнджин пытается угомонить свои чувства. Феликс зыркает зло на него и отводит Сынмина за руку подальше. Когда билеты были куплены и бешеные жопы в виде Джисона и Чонина были рассажены по местам, Чан смог выдохнуть. Феликс забрал себе Сынмина, усевшись в самом конце, что-то тихонько говоря ему на ухо, Чанбин тоже сидел близко к ним и, наверное, мог услышать о чём они.       Чонин и Минхо уселись рядом, старший наушники подключил к телефону — скорее всего, они смотрят аниме, Джисон уселся за ними. Хёнджин думает о том, что он достаточно невезучий, потому что ему досталось место рядом с Чаном, а тот ещё улыбался так по-доброму, что аж челюсть сводит и мурашки по коже бегут. Чан не был плохим, но то, что он мог видеть Хёнджина насквозь пугало и разговаривать как-то не хотелось, учитывая очевидность демона с его чувствами. Потому что Хёнджин для этой компании никто. Потому что он проблема и его не должно было быть тут никогда.       В автобусе сидели они ввосьмером, бабушка с сумками (каждое утро едут куда-то, может своё демоническое собрание?) и водитель, поэтому ребята на задних рядах обсуждали всё в обычном тоне. — Хорошо что мы на велосипедах не поехали, как предлагал Джисон, — Чанбин отпивает из бутылки воду, кладя ту обратно в портфель. Было немного душно, но терпимо. — Чем вам велики не угодили? — Джисон косится на Со и уже тянется ударить его по ляжке как его за руку хватает Минхо, останавливая. — Давай мы доедем, а там утопишь его в море, — улыбка чересчур добрая. — Ага, — кивает, вырывая руку, — а потом тебя. — Прежде чем ты утопишь хёна, тебе придётся утопить меня, — Чонин улыбается, смеясь, а Минхо по его волосам рукой проводит, мол, да-да, смотрите, меня тут защищают даже, я самый хороший хён. Джисон взгляд отводит и смотрит на зелёные деревья за окном. — Давайте их двоих утопим, — булькает Хан и все согласно кивают. Феликс тоже оживляется и подсаживается ближе к ребятам, обсуждая, куда они пойдут первым делом. Хёнджин, перевернувшись так, чтобы удобно было, наблюдал за их перепалкой и за уснувшим Сынмином. Подставив руку под его голову, скорее рефлекторно, чтобы он об стекло не ударился, демон и не заметил как Чан так же перевернулся и подвинулся ближе говоря ему на ухо. — Вас в один номер поселить, а? — у Хёнджина глаза по пять вон и он смотрит на Чана, не веря услышанному, — Ты правда думаешь что ничего не заметно? — Я не думаю что тебя это касается. — Как скажешь, — только и отмахивается он от Хёнджина, — но ты о нём позаботься, Сынмин все же немного вредина, — и Чан встаёт, чтобы оказаться ближе к остальным и, наверное, позволить Хёнджину немного попялиться на спящего Сынмина.       Минхо пытаются утопить в море, Чанбин орёт громче всех, Джисон визжит, что он нашел краба. Хёнджин вдыхает запах солёной воды и почему-то слёзы на глаза наворачиваются, немного совсем. — Так круто, — Сынмин, стоящий рядом, глазами хлопает и смотрит вдаль, туда, где проплывает большой корабль. — Море любишь? — Люблю, — и он смотрит на Хёнджина, — Что-то случилось? — Не-а, просто на солнце посмотрел, — смотрел он только на Сынмина, правда, — так почему ты любишь море? — Хм, не знаю, просто это всегда казалось таким завораживающим. Оно такое огромное и кажется, что нет ничего необычного, но внутри целый новый мир. Я в детстве читал ещё кучу книжек о путешествиях и разных морях. Наверное, это просто ощущения оттуда, — Хёнджин понятливо улыбается, — а ты любишь море? — Да. — Наверное, в том, чтобы быть демоном есть свои преимущества, можешь побывать где угодно. — Да, но смысла пребывания в любых красивых местах в одиночестве мало, — Сынмин кивает и смотрит так, что Хёнджину дышать трудно становится, потому что его, кажется, жалеют и рука чужая тянется к плечу, но их прерывает Чонин, зовущий ребят кушать арбуз. — Феликс даже ещё в воду не залез, — Чанбин хватает самый большой кусочек, который, скорее всего, предназначался не ему. — Конечно не залез, вы Минхо там чуть правда не утопили, а я даже плавать не умею, — Сынмин подбадривающе хлопает Феликса по плечу. Так их ещё физрук хлопал после матча по баскетболу в котором они продули 66:0. — Кого это там чуть не утопили? Это была моя тактика: притворись мертвым и напади в самый подходящий момент, — Минхо говорит это с умным видом какого-нибудь китайского философа тысячи лет до нашей эры. — Поэтому у Хани на голове водоросли? — Чан убирает с головы младшего зелёные растения и даёт Джисону дольку красного арбуза. — А девушка на ресепшене милая такая была, — Чанбин глаза прикрывает мечтательно. — Ага, возраст наш не спрашивала, — хмыкает Ли. — Ой, да ладно, мы почти совершеннолетние. Хёнджину вообще далеко за пятьдесят. — Он так хорошо сохранился, не то что наш Чанни-хён, — вздыхает Чонин и получает щелбан от старшего. — Я просто кушаю непослушных детишек и забираю их годы жизни себе, — и все сидят молча, Хван думает что шутка не удалась, но тут Джисон начинает смеяться и давиться арбузом, его по спине похлопывают и тоже смеяться начинают. Возможно, всё не так плохо. Он постепенно втягивается и тоже веселиться начинает, даже Феликса плавать учит.       Чан не обманул и Сынмину с ним досталась отдельная комната. Немного неловко, но скорее только Сынмину, его выдают краснеющие уши. Хёнджин устал, но это та самая приятная усталость после чудесно проведенного дня полного улыбок. Сынмину на телефон Чан звонит и младший отвечает быстро и сразу серьёзным становится, а потом на Хёнджина поглядывает пару раз, говорит "окей" и убирает телефон. Старший вопросительно смотрит на Кима. — Двигай свою демоническую жопу, у нас гости, — Хёнджин глазами хлопает и вопросительно брови выгибает, — Чан сказал, что там что-то перепутали и к нам Минхо и Джисона переселят. Не против? — демон головой мотает и пододвигается чуть в бок.       У Сынмина пижама с овечками, а у Хёнджина с зайцами, младший сказал что ему идёт больше и он может не возвращать её. Минхо с Джисоном тоже не в восторге от такой перестановки. Ли даже возмущаться начал, потому что хотел на кровати разлечься в форме звезды и грозился Джисона выпнуть с неё. — Я тогда уйду к Хёнджину и Сынмину, — те смотрят на этот цирк и только усмехаются, потому что Хан однозначно полетит с их кровати прямиком за дверь. — Предатели! Может, мне Чонина позвать? С ним-то ты не против будешь, — в лицо прилетает подушка. Джисон стоит недовольный, почти готовый кинуть эту подушку в лицо старшему. — Ложись уже, хватит кричать, весь отель будить собрался? — Минхо, недовольный тоже, выключает светильник рядом с кроватью, а Джисон скрипит ещё пару мгновений, укладываясь рядом и зарывается в одеяло. Хёнджин на бок переворачивается, так же отключая свет и комната погружается в темноту. Сны ему снятся редко, а если и снятся то только с... — Хёнджин, — Сынмин руку протягивает и переплетает их пальцы, улыбаясь, — ты такой медлительный, — он закатывает глаза. — А может я просто хочу тебя за руку держать. — Дурак, — и его щёки предательски краснеют.       Приятный ветер и запах весеннего леса рядом с поляной на которой они решили остаться. Сынмин плетёт из цветов венки, а Хёнджин сидит рядом и ест из корзины ягоды, которые они собрали недавно. — Меня мама наругает если я совсем ничего не принесу на варенье. Тебя дома не кормят? — Хёнджин только плечами пожимает и смотрит на Сынмина взволнованно.       Медленные разговоры о том о сём перетекают в покрасневшие щёки у обоих и несмелые поцелуи, нежные как крылья бабочки. — Тише, ты разбудишь всех, — Хёнджин улавливает голос Минхо и пытается сориентироваться после сна. Смотрит в потолок, пытаясь не выдавать себя. — Я вообще молчу. — Да ты что? Джисон, прекращай это и спать ложись. Вечно эти твои шутки, не знаешь когда остановиться, — ещё несколько секунд шуршания и комната погружается в приятную тишину.       Хван не понимал о чем они говорили, но тон у Минхо был очень злым, а у Джисона обиженным. Поссорились наверное. Как он успел заметить, эти двое как огонь и вода: часто шутят, спорят, иногда дерутся в шутку, но все равно заботятся друг о друге.       О Джисоне у Хёнджина мысли немного не складываются, потому что вроде бы тот такой весёлый всегда и улыбается часто, но временами видно во взгляде что-то не вяжущееся с его образом. Да и их первое знакомство, так сказать, немного добавляет мыслей для размышлений. В мыслях всплывает почему-то та сцена с Чонином и Минхо, держащим его за руку. Возможно, Хвану кажется, но что-то тут не чисто и почему-то хочется узнать чуточку больше. Ему, наверное, не стоит лезть в чужие разборки, но он ведь часть этих разборок, так? Выдохнув, он поворачивается к спящему Сынмину у которого забавно во сне дёргается носик и почему-то становится так тепло, чужую чёлку поправляет, касаясь легко, почти невесомо.       Утром их компания решила пойти погулять по городу и Хёнджин чаще внимание стал обращать на Минхо, у которого хвостиком крутился Чонин, а Джисон в своих мыслях витал, пока его Феликс не потащил к торговому центру, сказав ребятам, что они потом сразу в отель вернутся, Сынмин сказал что с ними пойдет, бросив взгляд на Хёнджина. И как-то так получилось, что Хёнджин остался наедине с Чанбином. Намного лучше чем с Чаном, если посудить. Говорить им в общем-то не о чем и Хван в голове перебирал все возможные темы, но так ничего и не нашёл. Чанбин ему мороженное мятное купил, а себе клубничное. — Хорошо на отдыхе. А тебе, наверное, вдвойне или у демонов есть отпуск? — Отпуска нет, только выходные, — смеётся, облизывая сладость, — но разве это не странно, что вы вот так разбегаетесь? — О, мой дорогой друг, если бы мы все находились вместе двадцать четыре часа в сутки, то уже бы глотки друг другу перегрызли, — Хёнджин кивает, а Чанбин потягивается, — Ты ведь тоже не смог бы находиться с кем-то слишком долго. — И вправду, когда-то я остался на неделю в гостях, так потом мы ссориться начали совсем по пустякам. — Так у тебя друзья были? — Чанбин смотрит заинтересованно, а Хёнджин плечами жмёт. Болтает слишком много. — А ты ничего странного не замечал? — В плане того, что у меня друг оказался связанным с демоном какой-то подозрительной печатью или того, что нас чуть не съели иллюзии? — отсеивается Со. — В плане вашей компании. — Нашей. — Что? — Что слышал. Ты теперь тоже её часть или ты думаешь убежать в свой ад как только мы выясним что с Сынмином? — Не думаю что я когда-нибудь стану частью... — Хёнджин, — Чанбин останавливается, смотря в глаза ему, — мы же не идиоты и видим, что ты ни капельки не злой и стараешься вообще свою силу не использовать. Даже если я сначала был против тебя и не доверял, то сейчас мне вполне спокойно и я даже тебе чуточку доверяю. Ты помог нам помириться с Сынмином, да и он оживился и втянулся больше в мистику, попросил меня ему сериалы посоветовать про демонов и книжки разные.       Хёнджин улыбнулся немного: приятно, что о нём думают вот так. Чанбин ведь рвался самый первый из него отбивную сделать, а теперь, вон, кормит его мороженым и считает частью компании. Возможно, стоит ему немного довериться. — Я знаю что уже поздно и это не особо поможет делу, но я не могу сообщить кто меня призвал, потому что это часть контракта. Могу сказать только то, что этот человек ближе чем вы думаете.       Хван не знает как его слова повлияют на исход событий и он начинает нервничать, потому что даже сейчас он говорит слишком много. Прав был Енсо, ему бы язык стоило отрезать, так, глядишь, и работа пойдет быстрее. — Спасибо, что рассказал.       Они гуляют по городу, наматывая круги говоря о разном, а когда сидят в кафе, Чанбин любезно согласился заплатить. — Вспомнил! — он, оглядываясь, вскакивает, извиняется и садится, понижая голос, — Странности. Так вот, где-то год с хвостиком назад Чонину нужно было очень часто уезжать куда-то, нам не рассказывали, в школе он отсутствовал частенько, Джисон тогда в себе замкнулся, мы его тоже видели редко очень, он как будто избегал нас. С Минхо общался только, но от этого ничего не добьёшься про тот случай. Не знаю что у них там происходило, потому что все в тряпочку молчали, партизаны чёртовы, — он ойкает и извиняется за слово "чёртовы", а Хёнджин говорит что всё нормально, — позже, в общем, всё вернулось на круги своя и мы опять смотрели сериалы вшестером, плюс вечно жалующийся Сынмин.       Точно, осеняет Хёнджина, Сынмин, он же с Чонином лучший друг, наверняка знал что происходило. Он мысленно делает себе пометку спросить после. — Значит, Чонин периодически пропадал, а Минхо и Джисон сблизились? И вам не показалось это подозрительным? — Мы думали что родители Чонина переехать хотят, вот и возят его в город, чтобы квартирку посмотреть, в новую школу записать, с городом познакомить или что там ещё. Джисон же хоть и двоюродный, но с Чонином он как родной, потому что и живут рядом и всё время вместе были, а тут раз — и дорогого тебе человека отрывают от тебя. Представляешь? — Хёнджин представляет слишком хорошо, — А Минхо смотреть на его мучения не мог, уже потому что все видели, что с нашим Хани случилось что-то и поэтому вломился к нему в комнату и растряс его. Остальных-то он даже на порог не пускал и говорил что всё нормально. — Ладно, в принципе, понятно, — кивает Хёнджин. — И что тебе понятно? — Мне просто интересно узнать побольше о вас и как так получилось что вы вместе собрались, — Чанбин бровь вскидывает, однозначно не веря, но Хёнджин, улыбаясь, продолжает и спрашивает, — а у Сынмина какой цвет любимый? — О? У Сынмина? — Со расплывается в дьявольской улыбке, а Хвану становится не по себе.       Разговор медленно перетек к Сынмину и то, как он из окна второго этажа на спор прыгнул в песок повредив лодыжку. Зато все скинулись по 10 тысяч вон и у него появилась новая фигурка капитана Америки.       Хёнджин вернулся в отель жутко довольный и с кучей информации, которую надо обдумать и выстроить цепочку событий. Честно говоря в таких вещах он был плох. Мысли разбегались в разные стороны не позволяя собрать картину целиком, а на языке все ещё остался вкус выпитой колы после прогулки. Сынмин сидел на кровати залипая в телефон, но как только увидел демона, тут же отложил тот на стол. — Привет, — он неловко волосы поправляет и улыбается. За последнее время они впервые так надолго разделились, Сынмин неосознанно проводит по руке со своей меткой. — Привет, — Хёнджин вроде хотел рассказать много чего, но подвис немного на младшем, — Как твои дела? — услышав точно такой же вопрос от Сынмина он засмеялся и плюхнулся на кровать рядом, чувствуя как гудят ноги он прикрыл глаза. — Прости, ты первый, — Хёнджин чувствует как с его лба убирают пряди и он открывает глаза, смотря на Сынмина: у того щёки были чуть красные — возможно, он был в душе недавно. — Мы сегодня с Феликсом и Джисоном весело погуляли и даже в кино сходили, на какую-то скучную романтику. — Ты правда считаешь романтику скучной? — Хёнджин рукой тянется вперёд, но одергивает себя, Сынмин этого не замечает потому что смотрит только в чужие глаза. — Отчасти. Фильмы с приключениями или детективы лучше. Ты знал что у тебя в глазах словно переливающееся золото? — казалось бы, обычный вопрос, а у Хёнджина почему-то бабочки в животе и он смотрит на Сынмина не зная, что ответить, — У всех демонов так? — Только у тех, кто давал обещание. — Обещание? — Сынмин наклоняется ближе. — Это секрет. — Хван Хёнджин, Хван Хёнджин, — вздыхает Сынмин, — сколько же секретов ты от меня хранишь? — Наверное только один, — легко отвечает Хёнджин, видя в чужих глазах огоньки. — Почему-то меня это ранит. Я не хочу чтобы между нами были секреты, — Ким улыбается и совсем близко к лицу оказывается. Хёнджин жмурится, а когда глаза открывает, то младшего на кровати не видно. Он переворачивается и видит как Сынмин с пола подбирает пакет, передавая Хёнджину. — Это что? — Подарок на день рождения. — Ты ведь даже не знаешь когда он у меня. — Хорошо, — соглашается младший, упирая руки в бока, — Когда у тебя день рождения? — Двадцатого марта. — Это подарок на двадцатое марта, — и Хёнджин улыбается, доставая из пакета коробочку, в которой обнаруживается кулон: черный камень в перемешку с золотыми и серебристыми линиями. — Это напоминает... — ...морские пучины со всякими рыбками, удильщиками, которые готовы тебя сожрать, — весело отвечает Сынмин хлопая ресницами. — Да, это именно то, что я хотел сказать. Спасибо, — Хёнджин улыбается, рассматривая подарок. — Там ещё есть, — Сынмин рядом присаживается, близко, касаясь бедра рукой. На дне пакета оказалась аккуратно сложенная красная толстовка с рогами на капюшоне и хвостом сзади. — Так оригинально, — Хёнджин закатывает глаза. Но подарки ему и вправду нравится, — Мне так давно не дарили ничего. — Ой, да не за что, ты же мне подарил это, — Сынмин машет перед чужим лицом своей рукой с отметиной, — Лучше подарка и быть не может, — а Хёнджин сидит недовольный, пыхтит, — Ну что ты, Джинни, — а у демона сразу выражение лица меняется, что не остаётся незамеченным, — Ой, мне не стоило, наверное, всё хорошо? — Можешь повторить? — Что? — Назвать меня так ещё раз. — Джинни, — Сынмин смущается немного, произнося чужое имя шёпотом. Потому что прямо сейчас на него Хёнджин смотрит и взгляд не отводит, губы чуть приоткрыты и он слушает внимательно, очень, находясь близко. Слишком близко.       И Сынмин целует его в губы первый, совершенно по-детски и неожиданно, губы к губам, зажмурившись, Хёнджин рукой дотрагивается до чужой щеки, открывая рот и углубляя поцелуй. Отметина на руке начинает жечь и сиять золотым. — Прости, мне не стоило, — выдыхает Ким, пытаясь отстаниться. Руку чешет. — Сынмин, — выдыхают на ухо и у младшего мурашки по всему телу бегут, — не жалей об этом, — с болью, — не оставляй меня, — вымученно.       И разве ж Сынмин может уйти? Может оставить Хёнджина? Это ведь так глупо: Хёнджин демон, а он в него... совершенно нелепо влюбился.       Хёнджин его за руку держит и снова целует, на этот раз аккуратнее, Сынмин отвечает быстро, стараясь не упустить момент, из-за чего сталкивается неприятно зубами. Ласковое "не спеши" и поцелуй оставленный на щеке.             Когда ситуация успела измениться? Хёнджин потерял контроль, но жалел ли он об этом? — Сынмин, я... — в комнату заходит Феликс и, видя перед собой картину, нарисованную маслом и демоническими красками, моргает тупо, — Надеюсь он тебя не съест. Я ничего не видел, вы меня тоже, — и убегает хлопая дверью.       Они сидят ещё минуту, пялясь на закрытую дверь. Хёнджин пытается понять почему ещё жив, а Сынмин пытается не выпрыгнуть из окна от стыда. — Ты целуешься классно. — Хёнджин, блять, — Сынмин голос повышает, пинаясь. — Так... Что? — Ничего. Отстань вообще! Это вообще ты виноват! Демон! Искуситель! Суккуб! Фу, не хочу видеть тебя, — он поднимается с кровати, пытаясь сбежать, но падает от поставленной подножки. Хёнджин смеётся и свет гасит. — Я не буду смотреть на твое чудесное личико с красным румянцем, — говорит, ложась рядом, — ты, главное, дыши, — и Сынмин его бьёт пару раз.       Ким глаза прикрывает и до губ дотрагивается, думая о чем-то своём. А у Хёнджина неспокойно как-то и он смотрит с беспокойством, будто что-то случиться должно. Наверное, чутье демона или что-то вроде того. Он осторожно Сынмина обнимает, придвигаясь ближе, вдыхая словно родной запах забытый за много лет.       Свои отношения они никак не обозначают и в большей мере делают вид что ничего не произошло. Сынмин от Хёнджина уйти пытается, часто румянцем заливаясь, а Хёнджин не настаивает, но всё равно иногда целует его в номере отеля пока никого нет или стоит с ним на балконе, рассказывая что-то о себе, обнимает со спины. Хёнджин оказался романтиком, но чуть тупым. О Чонине так же спросил, но тот сказал что Ян с ним об этом говорить не хотел, а с Джисоном он не был в достаточно хороших отношениях чтобы допытывать его, на время демон успокоился погружаясь в отпуск и беготню за Сынмином.       Они выбрались на пляж повеселиться и на этот раз Хёнджин вылавливает момент, когда они с Минхо остаются наедине и заводит ненавязчивую беседу, которая перетекает в расспрос. — Вы с Чонином и вправду хорошие друзья. — Мы все тут друзья. — Ну да, но я про то, что ты его часто балуешь и по голове гладишь. — Ну он же младший, — Хёнджин кивает. Минхо наблюдает за остальными в море. — Мне вообще интересно, Чанбин упоминал, что Джисон в себя ушёл, а ты его вытащил и помог год назад. Ты такой крутой. — Не то чтобы, просто поступил как настоящий друг: пришёл, выбил дверь и отвёл на речку сказав, что если он не придёт в себя то утоплю его. — Почему-то я не удивлён. — Давно арбузом не давился? — Ха-ха... Но ведь правда. Джисон не выглядит как тот, кто будет грустить, даже представить не могу. — Пусть он так и не выглядит, но у него в голове полно мыслей и не все они вертятся вокруг еды или смешных историй. Он более чувствительный чем может показаться, вообще, за ним глаз да глаз нужен. Чаще всех в приключения попадает, заставляет переживать вечно и волноваться. Придурок он в общем. — Ого, даже и не подумал бы что ты о ком-то так печёшься, — Хёнджин следит взглядом за Джисоном, усевшимся на плечах Чанбина, Чан страхует. — Только ты не разбалтывай об этом. — Было бы кому.       Неделя пролетает незаметно и им уже пора возвращаться назад. У Хёнджина голова болит от всех этих мыслей, а ещё Сынмин рядом, сам обниматься лезет и предлагает прогуляться, можно было бы сказать что не жизнь, а мечта, только вот Хёнджин давно не живой.       В автобусе на этот раз Сынмин спит на плече рядом сидящего Хёнджина, а Феликс их втихую фоткает, дорисовывая в редакторе рога и хвост Хёнджину и нимб Сынмину. К Хвану все относиться начинают лучше и он не так часто шутит, показывая больше свой мягкий характер. Но кое-что ему всё же не даёт покоя, поэтому он выстраивает небольшой мини-план, в котором он должен докопаться до правды и понять, что всё-таки происходит.       Кое-кто опаздывает на несколько минут, а Хёнджин землю у школы ковыряет кроссовком, рукой иногда камень весящий на шее трогает и, когда видит приближающуюся фигуру, прячет его под футболку. — Вот это ты скороход, — он осматривает мальчишку чуть запыхавшегося. — Ближе к делу, Хёнджин, зачем позвал? — ох, задавал бы ты вопросы чуть полегче, а то демон и сам уже не знает что творит. — Хотел спросить. Как у тебя дела? — Ты со мной шутить вздумал? — Нет, что ты, мне правда интересно. — У меня все отлично, лучше всех. А как должно быть? — Вот именно. Как должно быть? Знаешь ведь, контракт с демоном заключить может кто угодно и пожелать можно что угодно.       У Чонина рот открывается и закрывается, он смотрит на демона недоверчиво и набирает номер Чана. Долгие гудки и: — Нин? Ты зачем звонишь? — Хён, я знаю кто призвал Хёнджина и зачем.       Хёнджин сглатывает потому, что не знает, поступает ли правильно и как это повернётся для них и него самого.