Порой школьная жизнь бывает непредсказуема

      Я убежала в раздевалку, как можно быстрее оделась, через секунду вытирая глаза, слез было не мало, но я ещё не всё выплакала, я поняла, что слезы не помогут, надо прекратить это, иначе до конца уроков я не продержусь. Глаза чесались из-за сырости, от чего сами закрывались. Я закинула портфель на плече, медленно выходя из раздевалки.       Мне хотелось бежать, невыносимо было находиться рядом с людьми, которые поступают с тобой так подло, а главное без причины. Источник всех моих бед была Глория, я не сомневалась в этом, только она могла испортить мне жизнь, кроме неё этого никому не нужно. С мыслями о том, как задушить её нежную шейку с бардовыми засосами, что скрывались за её длинными тёмными волосами я пошла в сторону кабинета алгебры.       Найти эту особу не сложно, она всегда стоит где-нибудь рядом с кабинетом, где преподают именно учителя, да бы показать свою «классную» фигуру и лишний раз изогнуться жопой как страус. К моему несчастью рядом стояли её бест подружки Стефани и Анджела, те, что говорили о нашей связи с Эйданом и постоянно шушукались на эту тему, сидя сзади меня. Собрав все силы в кулак, я подошла к ним.       — Глория, нам надо поговорить. — Она двинула бровью, молча рассматривая меня, будто изучая.       — Ладно, что ты хочешь? — Анджела скрестила руки на груди, а Стефани всклонила голову, положив руку на талию, от трёх взглядов злобных змеищ меня пробило в дрожь.       — Давай отойдем. — Оставив своих подружек вдвоём, Глория пошла за мной к женскому туалету.       Мы зашли в туалет, я закрыла дверь, злобно смотря на спокойное лицо Дэвис.       — Ты специально это затеяла? — Девушка рассматривала свои ногти, надменно (как и всегда) смотря на меня.       — Я не понимаю о чем ты.       — Это ты сфотографировала нас с Мистером Галлагером?!       — С чего ты взяла? Я бы в жизни не… — Я прижала её к стене, нахмурив брови я смотрела в её карие глаза, в которых не было ни капли правды.       — Ты врешь! Это была ты! Признавайся, тварь! — Я сорвалась на крик, мне было очень больно, от того, что меня настолько унизили, настолько предали, и всё из-за неё.       — Эванс, ты не в себе? Успокойся, милая, с чего ты решила, что это я? — Её спокойствие бесило меня.       — Только ты точила на меня зуб, только ты хотела подкатить к учителю, и только ты меня ненавидишь!       — Хм, это правда, но я не причём, я не делала этот снимок. — Её лицо не выражало ко мне сочувствия и добрых намерений, ей было будто плевать, она не понимает как мне плохо, и конечно я не верила не единому её слову.       — Тогда кто?!       — Я не знаю, Эванс, не знаю.       — Но ты, ты же…       — Отвали от меня, шалавы кусок, сама виновата, что не учила свой английский, теперь хуи сосать приходится, хах.       — Заткнись!       — А что такое? Правда глаза режет?       — Что ты несёшь?! Я не шлюха, у нас отношения, и всё, что говорят про меня и секс за хорошие оценки — ложь!       — Может Мистер Галлагер просто пользуется тобой, при этом выставляя тебя шлюхой?       — Что…что ты такое говоришь? Он любит меня!       — А ты уверена? Может ты ему просто понравилась, ведь фигурой ты вышла довольно удачно.       — Замолчи! Это ложь! Наглая ложь! Он никогда бы не…       — Смотри мне, Эванс, наиграется и бросит, ведь таких как ты невозможно полюбить, ты дикое животное, а не любящая девушка, и ты никогда ей не станешь, уясни это до конца жизни, ничтожество. — Глория ушла, захлопнув дверь.       Я ещё несколько секунд смотрела в стену перед собой, где стояла Глория, этот взгляд, эта улыбка, эта ненависть ко мне из-за какого-то учителя! Да что она знает? Эйдан бы никогда мной не пользовался, он вообще был геем! Хоть он и никогда не говорил, что любит меня, но в душе я это точно знаю, такую, как Глорию никто никогда не любил по-настоящему, все её отношения со всеми вокруг идут на расчёт, и сама она не лучше. А эти уроды одноклассники ещё поплатятся за свои слова.       Я старалась не разрыдаться, ведь мне в данный момент не хватало именно Эйдана и его внимания, мне никого не хотелось видеть кроме него, я растерла слезы по нижнему веку, чтобы полностью не размазать макияж и как только успокоилась пошла на алгебру.