Сегодня не пойду

Ливень на улице, и казалось бы, прекрасно. Вперёд, одна жизнь, одна молодость, утекающая сквозь пальцы. Звонки разрывают мобильники, обклеенные глупыми парными наклейками с динозаврами. Чат с друзьями пополняется всё новыми сообщениями с планами о встрече этим вечером. В комнате играет "Папин Олимпос". Они предлочитают тратить свою молодость на ностальгию по детству, музыку и сигареты с кнопками. Они хотят потратить её друг на друга, прямо сейчас, этот самый момент. Они не отключат звук на телефонах, потому что его перекричит и заглушит песня и шум крови в ушах, когда он в очередной раз прикасается длинными пальцами к рыжим волосам. Он увидит прикрытые глаза, такие уставшие, безжизненные и потухшие. Оттого ценнее каждая эмоция, которую он в них видит. Рыжий запрокидывает голову, локоны рассыпаются по его плечам, он смотрит на своего напарника по разрушению лёгких и выдыхает ментоловый дым ему в лицо. Это не конфликт, не провокация. Это воссоединение. Парень в ответ так же делает затяжку и выдыхает в лицо своего едва живого чуда. Тот с наслаждением закрывает глаза, и вдыхает. В какой-то момент брюнету даже кажется, что он слышит стон, но кто его разберёт. С ним он разучился удивляться, привязываться и осуждать. Единтсвенный, кто вызывает какие-то эмоции лежит на его коленях и с шипением прижигает сигарету о свою штанину. Там много пятен, привычки это единственное, к чему привязывается курильщик. – Пошли покурим на балкон. Его голос такой хриплый, что кажется, будто он сорвал его. Брюнет привык к нему, его не смущает. – Какая это? Он кивает в сторону бычка, брошенного в импровизированную пепельницу, сделанную из коробки от фрутоняни. – А не похуй ли? Совершенно честно, открыто с равнодушием и без агрессии, он любит его за это. Другие говорят, что рыжий будто вечно под чем-то. Брюнет знает – под ним, сигаретами и фрутоняней. Они выходят на балкон, холодно, несмотря на летнее время. Небо плачет, и чудо высовывает язык, пытаясь словить его слёзы. Брюнет поджигает для него сигарету, и буквально засовывает её в приоткрытый рот. Рыжий смыкает губы и делает тяжку, выдыхая спустя пару секунд, а после благодарно целует его в небритую щёку. Он променял свою жизнь на эти поцелуи. Они промокают до нитки, когда замечают снизу знакомые фигуры, шагающие по двору. Фигуры подходят к домофону, и в квартире раздаётся противный дребезжащий звук. Они игнорируют, до тех пор пока не слышат. – А, вон они. Эй, выходите, дебилы! Голос девушки звонко разносится по двору, рядом с ней стоит парочка других ребят, которые явно смеются и от какой-то шутки. – Да, выходите! От вашего дома куревом уже за версту несёт. Кричит один из них, и другие присоединяются с одобрительным гулом. Из окон начинают выглядывать соседи, кто-то ругается, и брюнет чувствует чужую ладонь в своих волосах. В следующую секунду его губы накрывают чужие, со вкусом таких же сигарет, влажные от дождя. Он целует в ответ и слышит, как улюлюкают внизу их друзья, как ругается Наташка, и продолжают жаловаться соседи. Он чувствует, как чужие руки утягивают его обратно в комнату, пропитанную табачным дымом. Он не сопротивляется, дверь на балкон хлопает, стёкла дрожат. Губы его чуда горячие, они – самое искреннее, что он знает за свои двадцать два года. Сегодня они никуда не пойдут. Сегодня они не выйдут из спальни.