Из рода убийц

Он был трепетно мокрым, усталым и болезненно бледным. Он сидел на скамье в облетающем золотой листвой парке, запрокинув голову и прижимая руку к животу. Черное, шикарно-длинное пальто его будило смутные воспоминания детства, когда к ним домой, в магловскую грязную халупу, приходил дядюшка Эдвин, от которого за версту несло светской интеллигентностью, дорогими безделушками и благородством. Больше он ничем Эдвина не напоминал, разве что бледной, узко-утонченной, с длинными пальцами кистью и перчатками, валяющимися рядом, на шершавом дереве скамейки. Северус, проходя мимо него, мимолетно позавидовал: даже в таком непрезентабельном виде молодой человек выглядел, словно лорд, на несколько секунд сбежавший от ответственности. Северус стремился к такому в детстве: холодная отстраненность, сила и власть, благородство, украшенное сострадательной снисходительностью. Молодой человек остро глянул из-под руки и вдруг, неуловимо быстро вскинул палочку рукой, украшенной потеками темно-алой крови. Не смотря на весьма богатый жизненный опыт и мастерство в темных искусствах, что невозможно без навыка боя, отпрыгнуть или укрыться щитом Северус не успел. Впрочем, этого и не понадобилось, потому что насыщенно-фиолетовый луч заклятья сам образовал щит вокруг него, о который тут же разбилась струя Адского огня. Секундой позже в Северуса полетело модернизированное Секо, чем-то похожее на его детскую Сектумсемпру, и сдвоенное Кипение крови. Тут Северус поспешил реабилитироваться, если уж не перед молодым человеком, так перед своей гордостью. Несколько секунд боя, всегда скоротечные и жаркие, и противник валится на землю сломанной куклой. Боевая леглименция, несколько завершающих штрихов («Уходить надо эффектно, Северус!») и он поворачивается к своему спасителю: - Уходите, молодой человек, здесь скоро будет аврорат. - Боюсь, мое состояние на позволит мне резких движений, сэр, - молодой человек взмахнул окровавленной рукой и, подхватив перчатки, прижал их к животу. Северус успел заметить расползающееся по темно-серой рубашке черное пятно. Всего несколько секунд ушло на размышления, и Северус рванулся вперед, подхватывая своего спасителя, утягивая неожиданно легкое тело в вихрь аппарации. Молодой человек удивительно напоминал Северусу школьно неприятеля Поттера. Вот так: лежа, без единой кровинки в лице, с дрожащими, беззащитными ресницами, мерно дышащий, со сложной раной на животе… Северус даже начал припоминать ту мутную историю с отпрыском светлого семейства, сыном солнечной Лили, которая случилась на жутко неудачный для всех Хэллоуин восемьдесят первого. После нее Эванс осталась жить… но эмигрировала из страны куда-то в восточную Европу, а Темный Лорд временами слишком уж вдумчиво вглядывался в Северуса. Впрочем, зародившимся смутным ассоциациям не дал окрепнуть сам молодой человек. Он заметался по постели, сбивая постынь, закричал что-то на странном, резко-плавном языке, забормотал и сел, распахнув зеленые глаза. Он осмотрелся, цепко отмечая все детали комнаты, и развернулся к Северусу. - Позвольте мне, как гостю, пусть и невольному, представиться, - голос его, мягкий, мурлыкающий, потрясающе низкий, завибрировал где-то в груди Снейпа. – Энрике Довгаль. Северус возблагодарил окклюменцию и свои щиты, отрубающие напрочь многие посторонние эмоции, и отозвался ровно в том же ключе: - Северус Снейп к вашим услугам, мистер Довгаль. Фамилия была непривычная, нездешняя, режущая слух, но молодому человеку подходила. Как и его тягучие, лениво-грациозные, кошачьи движения, тонкие кольца на пальцах и темные жадеиты глаз. …история их была проста, как все человеческие истории и, как все они, прятала в себе кровавые и страшные тайны прошлого. Мама просто не могла допустить отсутствие путей отхода для своего трепетно любимого сына. Она обратилась к своим дальним родственникам по материнской линии с просьбой приютить ее сына, случись что с ней и ее мужем. Довгали, магические родственники линии сквибов, заинтересовались. Лили об интересе не знала, как, впрочем, и о магической составляющей своего семейства. Она просто хотела нормальной жизни для сына (а в том, что Дамблдор решил отправить маленького Гарри в семью Туньи, случись что с ними, после наложенной Великим Магом на магловский дом защиты, она была почти уверена). Так что, когда она в последний момент уже прощалась с сыном и готовилась броситься на темного Лорда, сработал портал (золотая финтифлюшка, одетая на руку малыша по настоянию бабушки), пробивший двойной! барьер, ей оставалось только с торжествующей улыбкой повернуться к врагу, и обескуражено развести руками. Жить она после этого осталась, что было несколько странно. А после, через несколько лет, ее похитили прямо из теплой постели вдовьего дома - Гарри она принципиально не искала, боясь того, что на него смогут выйти от ее неумелых поисков. За сына она, кончено, переживала, но непонятным путем получала фотографии по почте, где ее малыш, здоровый и целый, весело резвился на лужайке, спал в кроватке или играл. Вскоре она с холодком на сердце выяснила, что Довгали, принявшие в семью сына и ее саму, оказались наемными убийцами. И что сына ее воспитывают как одного из наследников этой профессии. Вскоре она смирилась, посчитав, что пусть лучше живой и убийца, чем мертвый или в руках врага и была выдан замуж за одного из старших Довгалей, как достаточно далекая кровная родственница. Любви в их союзе не было, но было взаимопонимание и семейная поддержка. А Гарри… Гарри она видела на каникулах и праздниках… впрочем, звали его теперь иначе. …- Вам надо лежать, мистер Довгаль, - сказал Снейп холодно. Эрике откинулся на подушки и пробормотал: - Симпай суру токоро-ва аримасэн. Снейп только сжал губы в тонкую линию и, резко поднявшись, вышел из комнаты. Наверное, эта история благополучно бы закончилась вместе со скоротечным выздоровлением неожиданного гостя Северуса. И он снова бы остался один в ледяной пустоте своего привычного к тишине дома. И не натыкался бы в гостиной на валяющегося по причине крайне медленно заживающей раны, в кресле, одетого лишь в свободную футболку и домашние брюки Энрике. Не слышал бы по утрам сдавленных ругательств от пытающегося осторожными упражнениями восстановить прежнюю форму гостя с заднего двора. Не видел бы сонную физиономию молодого человека, лежащего на ковре в библиотеке у открытого огня камина с одной из тех редких книг, которые открыто появились на полках его библиотеки с приходом к власти чистокровной партии. Не встречался бы взглядом с отсутствующими, потухшими глазами своего спасителя за традиционным английским завтраком, на который оный спаситель косился с видимым отвращением. Не замечал бы небрежно брошенную на банкетку палочку, когда гость спускается в лабораторию. Он бы снова погряз в холодном, отстраненном одиночестве, не заявись к нему Малфой, сиятельный, в блеске славы от очередной политической победы, прихватив Энтони Забини, беспощадного в своей власти владыку аврората. Они ввалились через камин, в субботний вечер, пахнущие дорогим алкоголем и дорогими шлюхами, и сразу же наткнулись на одетого по случаю язвительных замечаний Северуса к какой-то статье, в броню ледяной отстраненности Энрике. Северус еще никогда не видел, как Малфоя и Забини осаждают одним Взглядом и решил, что, пожалуй, ему есть чему поучиться у этого мальчишки. Оставаясь невидимым, он насладился тем, как Малфой и Забини раскланиваются с его гостем и, присмиревшие, направляются в сторону библиотеки и встретился взглядом со смеющимися глазами Энрике. Ухмыльнувшись в ответ («А мальчишка понимает толк!» - с восхищением.), он проследовал следом. От удивленных вопросов удалось отбиться, а от приглашения на Малфоевский прием в честь принятия наследником полного совершеннолетия – нет. Энрике тоже не смог отказаться, понимая, что это было бы оскорбление Дома Малфоев. Впрочем, это приглашение стоило того, чтобы обратиться к Лорду Энрике простым и домашним: - Эни, ты пойдешь на прем? Кажется, твоя персона заинтересовала лорда Малфоя… Малфой и Забини, обменявшись многозначными взглядами, исчезли в огне камина, все еще шокированные и выбитые из колеи, а Энрике поморщился. - Кажется, обстоятельства требуют от меня задержаться в Англии, - проговорил он тихо. – Ты не против, если я проведу это время в твоем доме, Север? Мальчишка звал его только так, что бесило до крайности поначалу, а потом Снейп смирился и даже как-то… притерпелся к новому имени. И даже ванильное «Эни» больше не служило язвительному издевательству, а стало лишь привычным обозначением. За эту неделю мальчишка вошел в его жизнь, стал привычным и удобным. На Малфоевский прием гость собирался, по мнению Снейпа, непозволительно долго. Для самого Снейпа прием обернулся лишь новой тяжелой черной, вышитой по краю темно зеленой нитью, с мелкими изумрудами мантией, да привычной рубашкой. Для Энрике… Для Энрике в дом наведался какой-то хлыщ, притащивший с собой огромное количество одежды, которую Довгаль умудрился пересмотреть и забраковать большую часть. На взгляд Снейпа, даже самый придирчивый, эти мантии мало отличались друг от друга… На приеме Энрике мало с кем общался, всем улыбался снисходительно, отогнал Малфоя, змеем увивающегося вокруг них, одним взглядом. Умудрился шокировать наследника Люциуса подарком и затмить всю их тщеславную семью всего лишь своим видом – тщательно скрываемой скукой, черной, при попадании прямого света, кроваво-багровой мантией необычного кроя, изящной красотой, чувствующейся в каждом жесте древней кровью, едва заметным нетерпением в дрожании ресниц, сбивающей с ног магической силой… А вот последнее могло насторожить кого не надо, так что увел Снейп своего гостя с приема довольно рано. - Это ваша аристократия, Север? Ее цвет? – спросил Энрике, сидя с бокалом вина у камина поздней ночью. Северус, вытянувшийся в кресле, прикрыл глаза. - Что тебе так не понравилось, Эни? - Это, в самом деле, верхушка вашего общества? Северус задумался, соединив пальцы домиком. - В некотором роде… да. Это те, кто пошли за военным лидером три с половиной десятилетия назад. Они пришли к власти и приобрели самое заметное влияние. - Мне жаль вашу страну, - прикрыл глаза Энрике, - В самом деле, Север! Это ужасно. - Да в чем дело, Эни, ты можешь сказать!? – прошипел Северус. Повышать голос не хотелось. - Да как тебе сказать… Просто я даже представить не мог, насколько здесь деградировали представители высшей аристократии. - Деградировали? - Лорд - это не просто набор букв, - мурлыкающий, низкий голос казалось, наполнил комнату едва ощутимым негодованием, - это не деньги и не фамильные особняки и побрякушки. Лорд - это знания, сила, мудрость, власть и умение думать. Это накопленные годами традиции, которые должны соблюдаться, не просто слепо и без приложения умственных усилий. Лорд – то, что держит на себе магию рода, лорд – столп, основа рода. Они же все омаглились! – воскликнул он, выдав свою молодость излишней порывистостью. Северус чуть не опрокинул бокал с виски. - Это же… бессилие мысли, бессилие воли, бессмысленная борьба в песочнице! – он серьезно посмотрел в глаза Северуса, - Когда верховный лорд Довгаль ступает по земле, она подчиняется его шагам. Он изменяет мир всего лишь силой мысли, силой своего желания. Глава рода – контроль, жесткий бескомпромиссный контроль самого себя. Это сила. Это власть. Это голая воля, которая может изменить этот мир, - он помолчал, покачивая бокал с вином в руках. - Нет, они достойны лордства побочных родов, бастардов или чего-то подобного… тот же лорд Забини неплохой человек. Нет, мне не понять, как лорд может перенимать магловские традиции к накопительству, стремлению к власти над людьми… такой власти, - Энрике покачал головой, - Прости, я выбит из колеи и непонятно говорю, - он прямо взглянул на Снейпа и усмехнулся. - А Малфой… чуть из штанов не выпрыгивал, - Довгаль прыснул и мотнул головой, словно бы отгоняя неуместный смех. Через некоторое время он поднялся из кресла. - Прости, я еще не оправился от раны и должен отдохнуть. Доброй ночи. …Северус Снейп оказался неоднозначной фигурой. Цепкий темный взгляд, словно приглашение в бездну. Взмах мантии, как взмах крыла спутника Харона, Великого Ворона, проводника не-живых, не-мертвых, ходящих по грани. Короткое движение пальцев, как позволение жить. Бархатный голос, мягкий, тяжелый, накрывающий с головой. Незаурядный ум, приправленный остротой язвительности и разящий гранями сарказма. Так и хочется упасть на колени и взмолиться: - О, Великий Ворон! Не губи наши души, не буди затаившуюся тьму наших жизней. И весь он – от длинных пальцев, в пятнах от зелий, до кончиков длинных черных волос – Темный Маг. Не только облик, но и магия его, тяжелая, подавляющая – все говорит словно: «держись от него подальше». И весь он – самоконтроль, отчетливая, негнущаяся воля. О, вот он – образ, тайный, темный - истинного колдуна. На свету он похож на Адскую Гончую – худой, темный, отстраненный, холодный, злой, взявший след, вцепится – не отпустит, не отступит, не выпустит. Довгаль мало о нем знают. Гениальный зельевар, хороший темный маг, посредственный политик, неплохой манипулятор. Семья его попахивает не просто темной магией, но и магией самой Тьмы, но пошел ли он проторенной тропой Принцев – не известно. За стол с ним садиться, пожалуй, не стоит – ядодел он великий, из ничего создаст шедевр. Была в его жизни одна лишь слабость, да и ту забыл ныне. Железной воли и сил человек. Оклюмент да леглимент, аритменцией балуется. Шпион превосходный. А и все… Энрике приметил его случайно. Шлейф мрачной тайны за ним тянулся, а Энрике по молодости любил собирать необычных людей. Помог ему случайно, мимоходом, а он, человек долга, решил отдать… так, как понимает. Нужно было Энрике будто убежище от Британских авроров! Но, придя в себя, решил Довгаль задержаться. Больно интересен стал ему Великий Ворон, Адская Гончая, переменчивый человек с лицом Великой Загадки. Всего за несколько дней стал привычен ему Се-ве-рус Снеейп. Шипящее, злое имя. Кофе – без сахара. Завтрак – плотный, зато обед и ужин может пропустить. Таймс – утренний час после еды. Запах зелий – въевшийся и привычный. Дом – мрачный и опасный. Палочка – в рукаве. Боевое заклятье – всегда на языке, рядом с остротами и злыми словами. Человек сильных эмоций и ледяной брони. Отменного чутья и столь филигранного владения магией, что захватывает дух, когда видишь его работу с палочкой. Черный человек с белым лицом. - Изумительно, - шептал в забытьи Довгаль, отвлекаясь от тренировок на образ, вырисовывающийся в воображении. – И-зу-ми-тель-но. И мрачно вспыхивал темно-пурпурный камень в ободе кольца на среднем пальце левой руки. Мрачно, раскрывая алое нутро, красным, от черного. А через несколько дней стало известно, что умер Розье. Умирал он долго, мучительно. Врачи говорили, что так проявил себя Азкабан, где в компании дементоров пробыл Ивэн несколько лет. Северус и сам не знал, отчего он вдруг заинтересовался известием. Он давным-давно отошел от дел, лишь изредка варя зелья для Лорда, да общаясь с Малфоем и Забини. А вот же. Зацепило. На похоронах он стоял далековато от покойника, под прикрытием Малфоя. Подошли кинуть прощальный взгляд на тело тоже вместе. Магию его не засекли, лишь Малфой покосился удивленно. А дома, запершись в лаборатории, выяснил Северус много нового и оччень интересного. Яд был малоизвестным, старой школы составления, очень искусным - филигранно выверенная доза и точный расчет. Отослав Малфою, над которым посмеивался в душе после откровений Довгаля, но однако, уважал его, старого друга, ледяного лиса, свои выводы, Северус успокоился. Этот интриган найдет зацепки, если они есть. «…уже третий из старой гвардии, друг», - принес филин на следующее утро, - «До нас с тобой еще долго не доберутся, багульник* дарят пока что только друзьям Темного Лорда, если ты меня понимаешь…». Снейп понимал. Именно это – понимал. Либо Темный Лорд избавляется от свидетелей своей молодости, своих тайн и компрометирующих поступков (а, значит, до них вряд ли дело дойдет, то, что им известны тайны Лорда, самому Лорду не известно), либо кто-то решил вступить в игру. Либо же глупая и совершенно бесцельная месть, что тоже вводит нового игрока на доску.